Гражданка второсортной эпохи
Татьяна Москвина. Жизнь советской девушки


Так вот, с появлением «Советской девушки» отечественная эгобеллетристика не стала ни лучше, ни веселее:«Идель Мовшиевич, запрещавший бабушке аборты (отчего в жизнь и явилась моя мама), преспокойно зажил с другой женщиной… Папа развёлся с мамой и женился на «швабре», а потом свил гнездо с женой своего друга… Тётка Шура, навещавшая Изотовых, водительница трамвая, имела двух сыновей неизвестно (нам) от кого — писаного красавца Авенира и дурнавца Сашку, у которого была от рождения заячья губа». Для посиделок за чаем это вполне сгодится, — но для литературы?..
Автопортрет изготовлен из того же материала: походы по грибы, спецшкола с французским уклоном, пионерское детство, игра в подкидного на спички, «Библиотека современной фантастики», вечный страх изнасилования, нудная служба в пыльном архиве, ЛГИТМиК, менструация в 11 и дефлорация в 20. Это ново? — Так же ново, как фамилия Попова. Пусть бросит в меня камень тот, кто докажет обратное.
Должен, однако, отметить некоторый прогресс: прежде Москвина писала про то, что все мужики сво…, а нынче — про СССР и про то, что все вокруг сво…
Начать, по логике вещей, следует с эпохи — той самой, которую Бродский незаслуженно обозвал второсортной. Но у Москвиной она именно такова. Т.М. с гордостью первооткрывателя докладывает про пятикопеечный билет на метро, про докторскую колбасу по 2,20 и водку по 3,62 и 4,12. И про то, что за «Греческую смоковницу» можно было получить трешку на зоне. Вот, собственно, и все обломки империи…
Знаете, пил я ту самую водку: и по 4,12, и по 4,42, и по 4,70, и по 5,30. И пил ее со всеми представителями советской фауны, от богемных гениев до функционеров среднего звена. Я был советским металлургом на крупнейших предприятиях отрасли — НТМК и БрАЗе, советским учителем и советским репортером. Советские психиатры нарисовали мне в военном билете статью 7а за невосторженный образ мыслей — дешево отделался, могло быть и хуже. А советские граждане избрали меня депутатом горсовета — вот тут отделаться не удалось. И прочая, прочая, прочая. Однако вслух толковать о времени и о себе не возьмусь: опыт мой вполне зауряден. Обыкновенная биография, сказал бы Гайдар. Да и что нового можно сказать об СССР после умных и зорких Вайля и Гениса? — Загляните на досуге в «Потерянный рай» или «60-е. Мир советского человека», очень рекомендую. Хотя бы для того, чтоб почувствовать разницу с опусом Т.М.

журнал "Урал"