Вот еще один
Календарь
Потерял значение.
На проточное
Время
Потрачены
Тонны бумаги,
Чтобы каждый
Смог узнать
В ощущении,
Как вечность
В который раз
Состарилась
В наших руках
На год!

Вячеслав Вьюнов (Чита) прислал новую книгу прозы "Блики",которую я прочитал на днях... В ней много поучительных житейских историй,но больше всего мне понравилась эта:


ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СВИСТ

Случилось это в самом начале восьмидесятых во время литературного праздника «Забайкальская осень». Праздники эти ещё оставались популярными, ёщё собирали много гостей со всей страны, ещё вызывали интерес у читателей, но уже не достигали размаха шестидесятых. Поэтому и планка уровня стала пониже, и писатели приезжали пожиже.
Москва уже не присылала в качестве руководителей семинаров больших писателей и поэтов, отправляла литераторов второго или даже третьего эшелона.
По обыкновению, ставшему традицией, в гостинице «Забайкалье» за писательской организацией был зарезервирован номер из двух комнат - то ли 221, то ли 218.
Собрались гости, хозяева и мы, начинающие поэты и писатели, члены литературного объединения «Надежда», руководимого Василием Григорьевичем Никоновым. Народу - битком, дым коромыслом. Принесли портвейн, приличное количество, купленный на общественные деньги. Покупать спиртное входило в обязанности литературной молодёжи. И ничего в этом не было ни зазорного, ни постыдного.
Разлили в гранёные стаканы вино. Евгений Евстафьевич Куренной на правах ответственного секретаря Читинской писательской организации и хозяина праздника произнёс тост. Выпили. Поэты по кругу стали читать стихи, прозаики что-то говорили или произносили тосты. Мы, начинающие, читали наравне со всеми. А надо сказать, что на то время состав «Надежды» был сильным, каждый был непохож на другого. Елена Стефанович, Николай Ярославцев, Анатолий Дуров, Леонид Хазанов с его бессмертным «Всего лишь пни - попробуй пни!», Сергей Куц и много других. Московский поэт Владимир, фамилию не помню, приглашённый как один из руководителей поэтического семинара, как-то очень уж внимательно слушал стихи молодежи. Потом поведение его стало странным - по приближении к нему очереди прочитать стихотворение, он начал отодвигаться от неё, а потом и вовсе унырнул в туалет. А когда вернулся, очередь благополучно его миновала и ушла дальше по кругу. Однако все были немного раздосадованы - интересно было послушать москвича.
Опять пошли стихи, тосты, гранёные стаканы. И чем ближе очередь подходила к Владимиру, тем больше он беспокоился и напрягался. И вот его черед. Он, волнуясь, берёт свой стакан, встаёт и говорит что-то несусветное:
- А можно я посвищу?

В номере зависла тишина. Первым понял ситуацию Евгений Евстафьевич, и уже хотел было прийти на помощь, но москвич сам пояснил, что серьёзно занимался художественным свистом и просит послушать его. А тут и до всех дошло, что поэт-то из него так себе. К его чести он оказался умным человеком и понял, что после Ростислава Филиппова, Вильяма Озолина, Бориса Макарова, Михаила Вишнякова, даже наших начинающих стихи ему читать нельзя.
Так дальше и было: доходила до него очередь, он вставал, давал слабину галстуку и начинал свистеть. Свистел он замечательно! Такого изумительного свиста больше мне слышать не доводилось. И потом, когда ездили с выступлениями по области, он стихов не читал, а свистел, чем срывал оглушительный аплодисменты зала.
И на семинарах он стихи не читал, он объяснял, как их надо писать.
А с теорией стихосложения у него было всё в порядке.

...ибо триумфы автору удаются куда лучше текстов.

Един в двух лицах

Сергей Соколкин. Руsкая чурка. — М.: «РИПОЛ классик», 2014.
--------------------------------------------------------------------------------------------------

Александр Кузьменков
Уроки чтения

Избранные сочинения, том 2
Издание автора
2011
136 стр.
ISBN: 978-1-4478-9321-9

В стагнирующем обществе не может быть процветающей словесности. Возможно, поэтому М.Бойко считает: "Нашей литературе нужны десятки Бурениных". Один из них уже здесь.

"Критику Александру Кузьменкову я порой завидую белой завистью: не всякому дан талант так зло, точно, безжалостно и смешно анатомировать литературное произведение", - писал Р. Арбитман.

Во второй том избранных сочинений А. Кузьменкова вошли рецензии на культовых (и не только) авторов. Мишенями для беспощадной критики стали Захар Прилепин, Андрей Аствацатуров, Денис Осокин, Елена Колядина и многие другие.

"Книжная полка"
----------------------------------------------------------------------------------------------------

Препарировать «Чурку» на редкость скучно — стилистические провалы и композиционная рыхлость в высшей степени очевидны; Соколкину бы унтер-офицерской вдовой работать. Потому бог с ними, с частностями, давайте обобщать.

Работы по созданию гибридных сортов социалистического реализма ведутся уже не первый год. Знатный селекционер Биргер скрещивал соцреализм с триллером, его коллега Елизаров — с трэшем. Нынче, изволите видеть, С.С. вывел нечто и вовсе неслыханное — «попса краснозвездная». Однако, судя по опыту предшественников, новый гибрид вряд ли окажется жизнеспособен: вспомогательный жанр, как правило, начинает и выигрывает. Ибо прав был принц датский: скорее красота стащит порядочность в омут, чем порядочность исправит красоту. То же у Соколкина: размашистый стриптиз Жанны д’Арк и треугольный лобок героини перевешивают тусклую политграмоту по Юрию Мухину и Максиму Калашникову.

Тем не менее ставить крест на «Руsкой чурке» категорически не рекомендую. Соколкин уже обнародовал свою программу-максимум. На обложке романа красуется амбициозный крупнокегельный слоган: «Кандидат на «Большую книгу»». Я почти уверен, что так и будет, ибо триумфы автору удаются куда лучше текстов.


Все подробности в "Урале"

Мы с Сергеем Моисеенко в редкий поход в местный музей. фото Мирославы Моисеенко (2010)

29 ноября,когда я ехал на операцию в Курган, позвонила из Новосибирска Татьяна Баева, и сообщила страшную весть - погиб мой товарищ, художник Сергей Моисеенко. На днях вернувшись домой я смог прочитать в местной прессе скупые новости:"В Братске в собственной квартире при пожаре погиб художник Сергей Моисеенко. Трагедия произошла 29 ноября. Как сообщили в 8 ОФПС по Иркутской области, сигнал о возгорании в одной из квартир по адресу Возрождения, 3 поступил около десяти часов вечера. Прибывшие на место пожарные обнаружили тело мужчины, хозяина квартиры. Причины возгорания устанавливаются. Наиболее вероятными пожарные называют две версии: неосторожное обращение с огнём или неисправность электропроводки."

Страшная потеря - на творческом взлете! Только сейчас у меня появилась возможность об этом сказать. Мы в последнее время активно общались, чаще созванивались,но встречались редко. А уж если встречались -то на весь день...Когда-то он планировал нарисовать мой портрет,но так и не собрались:то у меня времени не нашлось,то у него подходящего холста...После посещения мастерской много лет тому назад сделал такую запись:

Смотрел его новые картины, пили водку, закусывали. Серега сказал:
-Ты обещал зайти в гости в ХХ веке, пришел ХХ1 - нормальный ход событий.Теперь когда тебя ждать в гости?
-Завтра,- ответил я.
-Завтра - это лет так через 10?- переспросил Сергей.

И я не знал,что ему ответить. Хотя с тех пор стали видеться чаще. В результате этих встреч стали появляться записи в моих блогах о Сергее. Но их было не много...И вот теперь встреч больше не будет...

О Сергее Моисеенко в моем ЖЖ

Спартак Арбатский, коллекционер. Пригласил Сергея Моисеенко переехать в Братск из Нижнеудинска.

- Он выделялся из всех. Его работы были очень продуманные, очень чувствительные. Он вкладывал в них всю свою душу всегда. Его ранние работы носили печать той несчастной жизни, которую он вёл в Нижнеудинске. К нему приезжали смотреть картины, говорили: «Такой замечательный художник, мы приедем, тебе поможем и купим картины». И когда я приехал с теми же словами, он засмеялся и сказал: да ты уже тысячный, и ничего не купишь. Я приобрёл работы, потом у меня родилась идея пригласить его в Братск. Он был замкнутым человеком, нигде не показывался, но он работал. Он одну выставку провёл, и она показала, что это уникальный художник. Я думаю, что своей жизнью и своей деятельностью Серёжа Моисеенко написал большую и яркую страницу в истории города Братска и лично прибавил большую часть к славе города.

Вера Козлова, директор Художественного выставочного зала Братска. Единственная выставках художника в Братске прошла здесь.

- Сергей был человеком неординарным, сложным, но чертовски талантливым. И самое главное, что он был очень требовательным к своему творчеству. В 90-е годы, когда он к нам приехал, он увлекался сюрреализмом и абстракцией, но, став старше, переосмыслил своё творчество. И в его творчестве приоритеты стали совсем другими: он пришёл к нашему отечественному реализму, начал говорить о том, что настоящего русского человека тревожит. Начал говорить о казачестве нашем сибирском, о русском православии, о Сибири. Если говорить о портретах, то на его портретах всегда были люди цельные. И сам он, конечно, очень цельный был человек. Его графика – это просто уникальные работы. Я Серёжей восхищаюсь, хотя он и обидеть мог. Но его талант компенсирует многое. На открытие выставок, как правило, он не приходил. Приходил потом: будь то детские работы или работы взрослых. Никакого снобизма в нём не было. Детские работы его восхищали.

ИСТОЧНИК




Сергей Моисеенко "Портрет деда". Выставлена в музее Евг.Евтушенко в Переделкино.

В «Портрете деда» читается судьба целого поколения, пережившего нелегкие времена и не обретшего ни материального благополучия, ни, что еще страшнее, душевного спокойствия, гармонии, равновесия. Человек на портрете чувствует себя обманутым, его взгляд полон печали и скептицизма — это взгляд обреченного.

Любовь Сухаревская, «Байкальские вести»

Заметка об открытии музея.

Картины Сергея Моисеенко ЗДЕСЬ:


Похоронили художника на его малой родине, в посёлке Боготол Красноярского края.

Провинция - убогие места:
Тысячелетье варварства и чуда.
- Кто здесь живёт?
- Наверное, Иуда.
Сады... церквушка... кладбище...
Верста.

Провинция - библейские места:
Здесь век пройдёт, пока воскреснет слово.
Сады... церквушка... кладбище... Голгофа.
- Кого распяли?
- Кажется, Христа.
Мир становится реальным, если слышат в нём поэта!

Нашёл себя в Доме Ильи, прежде чем стал популярным в сетевом пространстве, поэт из Обнинска Валерий Прокошин. Последние годы, а особенно после его смерти о нём открыто говорят как о мощном одиноком мейнстриме современной поэзии. При жизни ему успели воздать должное и похвалой, и премией имени Марины Цветаевой. Но мы помним, что он был в числе первых завсегдатаев Ильи-Премии, когда о нём знали только в Калужской области. В главной своей прижизненной книге поэт мыслил себя, как и его 19-летний поэт-собрат, между Пушкиным и Бродским. «У поэта всегда есть вопрос, на который пока нет ответа», – заявил в начале своего творческого пути Валерий Прокошин. Но словно поиграв словами, тотчас добавил: «У поэта всегда есть ответ, на который пока нет вопроса». И тем самым обозначил свой диапазон. Да, он дал в своих стихах ответы, на которые современные философы ещё только ставят вопросы. Его стихи стали ритмической попыткой бытия осветить себя внутренним светом из общака поэзии, завербованного будущим, которое подало Валерию Прокошину руку:

В январе этот вымерший город рифмуется с тундрой,
Потому что ветер срывается с крыш ледяною пудрой
И летит в переулки, которым названия нет,
Где божественный SOS отзывается полубандитской полундрой,
И ментоловый вкус на губах от чужих сигарет.

Здесь чужие не ходят: шаг влево, шаг вправо – и мимо
Остановки, которой присвоят геройское имя
Отморозка пятнадцати или шестнадцати лет.
Переулками можно дойти до развалин Четвертого Рима
И войти в кипяченые воды реки Интернет.

Впрочем, вся наша жизнь – электронная версия Бога:
Этот город, зима, и к тебе столбовая дорога –
Мимо церкви, по улице Ленина, дом номер два.
Если я иногда возвращаюсь к тебе, значит, мне одиноко
На земле, где душа завернулась, как в кокон, в слова.

Всё слова и слова, что рифмуются слева направо,
Не взирая на жизнь или смерть, словно божья отрава –
Боль стекает медовою каплей с пчелиной иглы.
В темноте переулками вдруг пронеслась отморозков орава:
Снегири, свиристели, клесты, зимородки, щеглы…

Писал, будто чувствуя свой земной конец. Бог проходит сквозь каждого из нас жизнью, но только через избранных Словом. На одних он останавливается, других уводит за собой, ему тоже надо с помощью поэтов на том свете укреплять силу слова. Потому что наша самонадеянная попытка присвоить себе авторские права на Слово вынуждает Господа призывать лучших поэтов раньше срока. Потому что как на этом, так и на том свете без человека поэзия отсутствует. Человек заполняет пустоты бытия не информационным, а поэтическим говорением - Словом, которого не хватило вначале. Сегодня Поэзия – бытие в оправе Бога, а благодаря ей и Бог - в формате бытия.



Еще другие мои записи о Прокошине


26 декабря 2014 года русскому поэту Валерию Прокошину исполнилось бы 55. Уже почти 6 лет, как его нет с нами.


Источник

По этому случаю вышел очередной выпуск "Журнала ПОэтов",в котором представлена большая подборка моих короткостиший.

*
Бог плакал и читал стихи по-русски,
Томление в груди глаголом заглушив.
Ведь сердца боль – полоска жизни узкая,
Спасает всё на пёрышке души.

*
Человек – ты вершина природы!
Мы пропели друг другу оды.
Но природа стала калекой -
Расшибившись о человека!

*
И снова мы сменили быль на небыль.
Темным темно на сердце у страны.
Кричит народ, но Бог молчит на небе.
Ведь тишь высот сильнее бурь земных.

*
Проходит жизнь короче афоризма.
Компьютер развлекает мыслью чернь.
Бог создал всё в безумной нашей жизни,
В разумной жизни — сам же стал ничем!

Оригинал взят в В защиту Прилепина


И сказал на это критик А.Кузьменков:

Логика, как всегда, изумительная. Ты им объясняешь, что вот тут у вашего кумира россыпь разномастных ошибок, тут сюжетный провал, тут анахронизм. Тебе отвечают: знаем-знаем, ты же злобный завистник...Как бы втолковать нашей славной образованщине, что я не против шоколада. Я против говна в упаковке от шоколада.

Май 2006 года. Братск. Сибирь. Русский поэт Евгений Рейн произвёл на меня впечатление исторического Вечного Жида с большим стажем проживания в России.
- Жить незачем,- декламировала 24-летняя сибирская поэтесса Марина Акимова в присутствии Рейна.
- Я жить хочу! – кричал со сцены свою старую русскую песню 75-летний Евгений Рейн в ответ на молодёжный пессимизм.


Из записок "Ты что - не русский?"
фото Александра Силивончика

"Стадион мы не соберем, но свое возьмем". Евгений Рейн в Братске

Насчет библиотеки имени Сербского (где участники фестиваля тоже побывали) Рейн отметил, что считает нашу библиотеку третьей по значимости в России, после московской и питерской (он сам из Питера) и все поэты рады там побывать.

про камень

И кто-то камень положил...

Михаил Лермонтов

..........................
Постой минутку с протянутой рукой
………...
А если положат камень,
не обижайся…

Геннадий Алексеев


У церкви стоят нищие:
Убогие, больные, сирые,
И среди них
Еще вполне крепкий мужик.

Проходя мимо
Слава Богов положил
В его ладонь камень-
- За что? - спросил мужик смиренно.
- Не обижайся!
Начни строить
Дом
Или… крепость…

МЕЖДУ ТЕМ:



Уважаемый Владимир Васильевич!

Вы стали финалистом Международного Лермонтовского конкурса «Белеет парус одинокий», заняв второе место в номинации "Бэла".

Поздравляем Вас и желаем дальнейших творческих успехов!


Куратор конкурса Анашкевич Марина Александровна

Когда тошнит портянками

Платон Беседин. Рёбра

Платон Беседин. Рёбра. М.: «Дикси Пресс», 2014.

Лет пять назад редактор «Нового берега» А. Назаров прислал мне для дегустации опус начинающего автора по фамилии Беседин. Текст был скверный: восьмиклассник на уроке анатомии говорил молодой училке сальности, а она жестоко отомстила — устроила перед всем классом стриптиз, а после схватила парня за причинное место. Тот и обмочился с перепуга. Не помню, что именно я написал в ответ, — речь шла о полуграмотной бульварщине («девственная плевра», что за прелесть!). И о минимуме жизнеподобия: будто и нет уголовной ответственности за развратные действия в отношении несовершеннолетних. Словом, рассказ в «Новом береге» тогда не напечатали. Напечатали сейчас, в «Дикси Пресс». Василий Львович Пушкин не ошибся: прямой талант везде защитников найдет.

Раз уж к слову пришлось: в защитниках у Беседина и впрямь недостатка нет. Прилепин с Шаргуновым, и те снисходительно похлопали младшего товарища по плечу. Правда, оба адвоката избытком вкуса никогда не отличались, так что их комплименты равны смертному приговору. Впрочем, прямого отношения к делу это не имеет.

"Урал"

Очень своевременная книга. В. Ремизов. Воля вольная

В. Ремизов «Воля вольная»; «Гранд Экспресс», Хабаровск, 2014

Знаете вы лошалый аргыз? О, вы не знаете лошалого аргыза! Не беда, дело поправимое. Сейчас дядя Витя Ремизов придет (далее – цитаты) – рыжемясый, с мохнатым взглядом. Набулькотит из полторашки стакан гамызы, обопрется о стол крюковастой рукой и неспешно заведет таежную быль про аргыз да ястыки, про путики и гадыки, про улово, затянутое шугой, да про сохатину на биркане, – заслушаешься…
Роман «Воля вольная» претендует на «Большую книгу», и это более чем естественно. Нынче всеобщая ностальгия по СССР активно материализуется, – в том числе, и в литературе. Игра в советские классики стала повальной. Под патронатом Иванова и Проскурина вырастают пудовые, одна эпичнее другой, саги: прилепинская «Обитель», шаргуновский «1993»… И даже милая барышня Букша бросила девичье рукоделье да удачно соорудила из лоскутьев заказного бренд-бука что-то вроде производственного романа, – хотя в производстве смыслит меньше, чем я в тригонометрии. Тоже мне, «Битва в пути»… В общем, Ремизов – кондовый, почвенный и по самое некуда мастеровитый – пришелся ко двору как нельзя лучше. Однако, тенденция…

Кстати, об эпохе. Советскому человеку, знамо, вручили смартфон и Татьяну Устинову, да это мало на что повлияло. Каким он был, таким остался: Пастернака не читал, но осудил, Ремизова не прочтет, но похвалит. Советский человек всегда с коллективом заодно. Видимо, зря я беспокоился насчет целевой аудитории.
Так что очень своевременная книга получилась у Ремизова.

"Бельские просторы"

А между тем:





Печенье с предсказаниями

ИЗ ЖИЗНИ ОДНОКЛЕТОЧНЫХ

(М. Ануфриева «Карниз»; журнал «Дружба народов», № 3, 2014)

Букеровская полуфиналистка Мария Ануфриева писала в своем микроблоге: «В Журнальном зале выложен текст моего романа “Карниз” (сокращенная журнальная версия, с вырезанными откровенными сценами)». Жаль, подумал я. Эротика – дивный индикатор писательского мастерства. Прочитаешь абзац, и все само собой ясно. А так придется осваивать текст целиком…
Первые два десятка страниц не содержали ровным счетом ничего любопытного: барышня Ия обитает в съемном клоповнике, слушает Земфиру и сохнет по какому-то Папочке. Еще через десять страниц выяснилось, что Папочка женского пола. Понятно, сюрпрайз. Десять страниц спустя стало понятно, что этим, собственно, вся интрига исчерпана…
«Дуракам и гомофобам, что, впрочем, одно и то же – видимо, вообще противопоказано», – предупреждает Ануфриева. Прием старый, но безотказный (подробности в сказке про новое платье короля). Но мне, слава Богу, терять уже нечего: собрал все мыслимые титулы, стало быть, могу позволить себе любое неполиткорректное высказывание.
Однако сразу же договоримся: разного рода «филии» и «фобии» оставим кумушкам обоего пола. А равно и обвинения в аморальности. Наш литературный гей-парад скучнее программы «Время» и потому никого не совратит с пути истинного. Леденечная Ленина (Маша, не путать с Леной), невыносимо претенциозная Меклина, пластилиново аморфный Ильянен… чур меня! И Ануфриева здесь как раз ко двору.





Расхожая истина гласит: женщина из ничего может сделать три вещи – салат, прическу и скандал. Добавлю: и роман. Слышали вы бессмысленный и беспощадный бабий треп по телефону? Наверняка. Считайте, что уже имеете представление о «Карнизе». М.А. всерьез перепутала читателя с подругой и одну за другой поверяет ему заветные девичьи тайны. Короче, шефу бренд-бука мало, ему тренд-бук вынь да положь. Запарка, блин. Ага, козел. А Папочка, прикинь, набухалась и ножиком себя порезала. Ну да, от ревности. Прямо в печень. Ага, пипец. Ага, зашили. Теперь, прикинь, только сухарик можно, и то по пять капель. Ой, а эта овца из отдела маркетинга на дне здоровья портвеша нажралась и весь автобус потом заблевала. Ага, ржака. А у Светки замершая беременность, а у Иечки выкидыш. А компьютерщик этот ее бросил. Ага, пипец. Ага, козел. Да все они, по ходу, козлы, блин. А Папочка себе штаны-афгани купила. А у Иечки туфли розовые, классненькие. Ништяк, прикольно. А повариху эту помнишь, погремуха Понтий? Ну, она еще на постоянку хавчик на работе тырила. У нее, по ходу, цирроз. Допилась на фиг, дура. Ага, кошмарики. А таксу Норму? У нее рак нашли, а после операции парализовало. Едва ползает. Не-е, ты чё, жалко же… Короче, я спатеньки. Чмоки, лапуля.
И так – три авторских листа подряд. Выражаю искренние соболезнования товарищам по несчастью.
Интернет-аннотация подсказывает: «”Карниз” – так в романе Марии Ануфриевой называется одно из специфических развлекательных мест Санкт-Петербурга. В качестве названия романа “карниз” – это, конечно, метафора. Героиня движется по жизни, как по карнизу, рискуя вот-вот сорваться и загреметь…» Да что вы, право. Бездны инфузориям заказаны по определению. Тем паче, в жанровом отношении «Карниз» – типичное женское чтиво с весьма тривиальной фабулой: инициация, то бишь цепь испытаний на пути к замужеству. Испытания, правда, как на подбор, – до оскомины среднестатистические, одно другого тоскливее: тараканы, добросовестный ребяческий разврат с Папочкой & Co, офисные неурядицы и скоротечный служебный роман. Идиолекты под стать сюжетным коллизиям – полный комплект засаленных цитат из советских комедий: «облико морале», «Ульяновск – город контрастов», «белокурая Жази» и т.п. Впрочем, наивно было бы ждать от одноклеточных чего-то большего.
Воля ваша, господа, но маленькому человеку необходимо иметь за душой что-то грандиозное. Хотя бы мечту о новой шинели. А без этого он в литературе не жилец. И даже нетрадиционная ориентация не спасает от безликости.
Вялотекущее повествование оживляют лишь разномастные нелепицы: авторесса то перепутает композитора и пирожное («широкая кровать… в форме бизе»), то отправит Одиссея за золотым руном. Апофегеем всему служит уцелевшая эротическая сцена:
«– Ты ее любишь? – спросил компьютерщик про Папочку, лежа на спине… Ия выскользнула из-под него, свела уже привыкшие быть раздвинутыми бедра».
Та-ак… Он, значит, на спине, а она… Затейливо, слов нет. Теперь понятно, что «Кама-сутру» писал дилетант, начисто лишенный воображения. Вот, кстати, достойное поприще для М.А., – она сочинит, так сочинит…
Но такие развлечения, к несчастью, редки. Поэтому, минуя нудные спойлеры, оглашу развязку. Ануфриева, изрядно измучив читателя унылым бытописанием, выдала-таки многострадальную Ию замуж. Бесхозную Папочку пришлось ликвидировать. Разумеется, с глубоким идейным подтекстом – чего добру пропадать?
«Навстречу шесть бугаев с битами… Кричали: Петербург не для гомосеков, про бабу переодетую что-то».
Пусть Папочку к помосту отнесут, как воина, четыре капитана. Диана Арбенина и Земфира со слезой в голосе выводят «Вы жертвою пали в борьбе роковой…» Извините, вынужден нарушить драматизм момента бестактным вопросом: как гопота вычислила нетрадиционную ориентацию? Неужто барышня разгуливала с наклейкой «ЛГБТ» на лбу? Однако для автора такие мелочи несущественны. Для букеровского жюри, как выясняется, тоже.
Состав букеровского ареопага постоянно обновляется. Неизменной остается задорная традиция детсадовской фронды: назло маме уши отморожу. В 2005 букероносцем стал Гуцко – исключительно в отместку тогдашнему председателю жюри Аксенову: тот слишком активно протежировал Найману. Три года спустя премия досталась Елизарову – лишь потому, что член букеровского комитета Кабаков в сердцах обозвал «Библиотекаря» низкопробным фашистским трэшем. В 2010 литературной паралимпиаде грозила смерть от безденежья, и жюри решило на прощание громко хлопнуть дверью: а вот вам, собаки серые, «Цветочный крест»!..
Полагаю, что «Карниз» оказался в премиальном лонг-листе в силу той же самой логики. Уж коли есть у нас депутаты Мизулина и Милонов, и статья 6.21 КоАП РФ, – надо явить миру благородную толерантность по отношению к меньшинствам…
Кто б еще о читателе так заботился.


Журнал "Бельские просторы" номер 10.
В сети он заблокирован.

На лавочке у дома. Все фото предоставил Андрей Бырк(Братск).

Визитная карточка журналиста

Когда у меня появились первые визитные карточки, выданные редакцией газеты, то я охотно развал их направо и налево. Верил в их пользу. Но большой пользы не наблюдалось, поэтому к этой форме межчеловеческого общения вскоре остыл. Но…Всё-таки одна визитная карточка сыграла в судьбе моего героя спасительную роль. Вот что мне рассказал герой моего очерка и мой хороший товарищ, известный в Братске музыкант Валерий Кеппул:
« Начало 90-х. Я, как всегда полный энтузиазма, поехал отдыхать в Крым. Как-то прогуливался по маленькой деревеньке. Одет был по сезону – футболка и шорты. Но на выходе из посёлка меня поджидала ватага молодых людей на мотоциклах. Меня стали обвинять, что я нарушаю законы деревни, оскорбляя односельчан своим внешним видом.

Продолжение ЗДЕСЬ:

Из семейного архива:



Валера такой молодой!



По главной улице с оркестром



Мы за мир во всем мире!



Читать подро6но о братском Орфее на сайте Братск.орг

...там не будет ни крапивы...

Самуил Маршак
-----------------------------------
Не торопись,
не спеши стать всяк сюда входящим...
на том (уже на этом) свете ничего нет -
даже боли,
которая так тебя мучила всю жизнь.

Но только теперь ты понимаешь
всю радость наслаждения,
когда она проходила...

Но здесь ничего нет - даже боли!

Господи,ожог крапивы в детстве,
как радовал бы он тебе сейчас душу,
но и её больше нет - отобрали, увели
неизвестно куда...
лишь на могиле:

ярко трава под
первым осенним снегом
всё зеленеет


Цикл целиком: "Братское кладбище"

Всем друзьям порекомендовал вчера почитать интервью поэта Владимира Кострова. Я когда-то слушал его выступление в Братске,куда его привозил издатель и мой товарищ Геннадий Сапронов. Мне Костров раньше казался каким-то комсомольским поэтом,но я услышал со сцены стихи мудрого человека.И прочитав интервью, еще больше убедился,что созданные однобокими сми репутации не совпадают с личностями:

- Нельзя сказать, что эмпирическая наука противоречит метафизическому творчеству. Весь человеческий мир вращается на метафоре. Вначале мы должны создать метафору, где неизвестное определяется через известное. Все науки построены на таком постижении мира: и математика, и геометрия, и другие науки. Стихи путём метафор приближают нас к огромной области человеческой жизни – эмоциональной, духовной. Если наука в большей степени утверждает логос, то поэзия обращена к не менее сложному миру – к мелосу. К иррациональному. Поэзия тоже своего рода метод познания мира.

– Если говорить о миссии поэта в России, какова она, на ваш взгляд?
– Мне кажется, что за всё время существования поэзии миссия поэта остаётся неизменной. Поэт призван понять смысл существования человека, общества, смысл вечности. И лучшего способа пока ещё не придумали. Поэзия есть высшее искусство духа. Поэзия дистрибутивна, то есть многопланова. В ней важно всё: и звучание, и смысл, и этический посыл. Самое главное – сохранить в литературе ценностный аспект. Ведь в некотором смысле мир сейчас избыточно рационален. С одной стороны, рациональность помогает технологическому развитию, с другой – рациональность, перенесённая в область мелоса, в область иррационального, несомненно, вредит. После её вторжения обаяние иррационального пропадает, подавляются живые человеческие чувства.
Вот сейчас идёт война. Если внимательно посмотреть, то становится понятно, что это прежде всего война за ресурсы, за политическое влияние, за престиж. Можно, конечно, счесть рациональным сокращение человеческих жизней во время войны, но ведь такая позиция чудовищна… Поэзия так или иначе противостоит разрушению и хаосу.
– А как быть с графоманами? Они ведь тоже пишут стихи, и по-своему гармонизируют и свой внутренний мир, и пространство. Но это не является искусством…
– Все дворяне писали стихи. По крайней мере, вреда от этого точно нет. Это лучше, чем сидеть в пивнушках или играть в карты. Однако сложно бывает отобрать стихи высшего качества из большого поэтического потока. Когда Пушкин переписывался с Бестужевым, Бестужев писал, что сейчас нет литературы, а существует только критика. Пушкин несколько отрезвил своего товарища, сказав, что если нет литературы, то критика не нужна. И далее в том смысле, что литература как раз кое-какая есть, а вот критика ещё недостаточно развита.

Остальное ЗДЕСЬ:

Арнольд Максимович Андреев, в народе просто Максимыч. Советы Максимыча по ведению дачного хозяйства уже стали незаменимым подспорьем для сотен тысяч садоводов и огородников по всей России. Однако поиск дачных ноу-хау продолжается.

- Как началась ваша дачная эпопея?

- Как у всех. Это было в 1958 году, тогда всем выдавали участки, и я взял за компанию. Понравилось. На самом деле по профессии я инженер-строитель. В 1954 году, когда я окончил МИИ, решил уехать работать на целину. Оттуда – на Украину, а потом в Восточную Сибирь, в Братск. Путешествия – еще одна моя страсть после дачи, однако это уже другая история. А последние шесть лет я работал заместителем главного инженера Братской ГЭС по индустрии и занимался всем, что касается гражданского строительства. Братскгэсстрой – это 75 тысяч рабочих. Радиус стройки – 320 километров. Затем я переехал в Москву и здесь строил пресс-центр на Зубовском бульваре. Его возводили для Олимпиады-80. Но мы его должны были сдать на год раньше. Это огромное здание – 11 метров в глубину. Нормативные сроки его сдачи – пять лет. Мы же построили за два года и три месяца. Пахали еще как! Еще в Братске мы начали выращивать помидоры. Собирали их ведрами, а азарт до сих пор не исчерпан.

- Как получилось, что вы из дачника-любителя стали дачником-профессионалом?

- Есть у меня большой друг. Он вообще-то ученый, членкор Академии наук. Как-то раз пришел он ко мне и заявил, что хочет построить баню для своих тещи и тестя, которые жили в Подмосковье. Как это обычно бывает, планов громадье, а что делать, непонятно. Тогда я взял лист бумаги и тут же нарисовал для него чертеж. Он забрал рисунки. Через две недели приезжает, говорит: дальше как? В общем, за лето он построил баню. Тогда он мне сказал: “Если я, ученый, построил баню за год, то простые люди тем более смогут – ты им расскажи только, как”. Я придумал написать “Советы Максимыча” – название всем понравилось. Вышла у меня тоненькая брошюрка. Когда я отдавал этот текст в издательство, то в шутку сказал верстальщику: “Вот тебе первый том!”. А он взял да и написал на обложке: “Первый том”.


ПОДРОБНЕЕ

Леонид Шинкарев,известный в СССР журналист:

Обычно команда была из 5 человек, от реки к реке состав частично менялся, неизменными оставались Евтушенко и автор этих строк. Участниками плаваний в разное время были Арнольд Андреев (Братск), Георгий Балакшин (Якутск), Арон Белкин (Москва), Эдуард Зоммер (Иркутск), Теофиль Коржановский (Иркутск), Юрий Пархоменко (Иркутск), Олег Целков (Москва), Валерий Черных (Якутск), Наум Шинкарев (Нижний Новгород), трое наших спутников на Селенге – граждане Монголии Бямбасурэн, Ганбат, Тохтох. Нам от тридцати до сорока, люди семейные, характером разные, все при деле, и если было у нас что-то общее, то это, как я теперь понимаю, нехватка в жизни озорства.

...........................
…Втягиваем в затею Арнольда Максимовича Андреева из Братска. Инженер, строит жилые дома, и если нам надо что-то плавучее, в нашем кругу лучшего конструктора не найти. По своим чертежам он построил на Братском море два катамарана. Один подарил друзьям, другой разобрал, затеяв строить трехкилевой катер «Братчанин». На нем прошел от Братска до Дудинки, на ледокольном судне добрался с катером до Архангельска, затем уже на «Братчанине» доплыл до Великого Устюга, там передал катер местным сплавщикам…

Через пару недель на пороге моей иркутской квартиры возникает Арнольд. Большой, грузный, близорукий, в синей рабочей куртке, с кипой журналов и чертежей: яхты миллионеров, сингапурские катера, гонконгские катамараны… «Пластик твоя фирма гарантирует? А доски? Фанеру?» Какой пластик, Арнольд, какие доски, тросы, краски? Мы что хотим строить?

Карбас! Эту мысль нам подал Александр Иович Керосинский, директор Качугской судоверфи, коренной сибиряк. Он приехал в Иркутск что-то выколачивать для верфи, и когда за столиком в кафе мы проговорились о сомнениях, на чем плыть, с его уст слетело это почти забытое слово, и он сделал ударение на первом слоге, как говаривали поморы времен царя Ивана Васильевича, а не на втором, как казалось легче языку: баркас, лабаз, карбас… Мальчишкой он застал эти плоскодонные, с малой осадкой суда, известные поморам с ХVI века; в одиночку и в связке по четыре-пять деревянных утюгов они шли самосплавом по Лене: с зерном, сеном, картошкой, консервами, тушами мороженого мяса, мешками китайского чая из Монголии, стройматериалами, мануфактурой… На палубе всему находилось место: почте, переселенцам, лошадям, коровам, ящику песка на носу – под вечерний костер; на веревках, поднятых шестами, перегонщики сушили над костром портки.

Напомнить Сибири о карбасе – уже одно это чем-то привлекало, и мы с нетерпеньем ждали от Арнольда, из нас единственного технаря, чертежи карбаса. Арнольд убивал нас,восторженных неумех, своею рассудочностью: «Четыре с половиной тысячи километров… Это отчалить в майский ледоход и вернуться в зимний ледостав? Кто меня отпустит с работы? И кто отпустит вас?»

Ожидание минуты, когда мы на карбасе, с костром на носу, бесшумно сплавляемся в лунной ночи под звездным небом, мешало слышать голос разума. «Арнольд, милый, придумай что-нибудь!»


Отрывки из книги "Старая рында"

Оригинал взят у steclinski в Лонг Лермонтовского конкурса

Недавно поэтесса К. рассказала, что она предоставляла свое высокое (в прямом смысле) тело
в местной школе художников и заработала немного денюжек, коих хватило даже на покупку зимних сапог.
- Обнаженной? -поинтересовался у нее любознательный поэт и художник Виктор Цеберябов, который накрасил и в эти дни выставил в библиотеке поэзии Виктора Сербского мой портрет.









-Нет, что вы, что вы! На это я никогда бы не согласилась!- замахала поэтесса руками...И уже обратилась ко мне.- Я это к тому, что вы тоже можете выступить натурщиком в городской школе искусств. Не велики деньги, но все же.... Очень вы импозантный, таких рисовать художники любят...

Вот как оно. Даже в нашем рабочем городке есть шанс заработать натурщиком. А мне и в голову не приходил такой столичный сюжет...А ведь я знавал когда-то местного комсомольского функционера, потом директора предприятия, а сейчас он стал в Иркутске банкиром.... Был депутатом областного уровня, и всегда мечтал осесть в Братске мэром, но не получилось...А начинал наш Владимир Иванович трудовой путь демонстратором одежды на местной фабрике, директором которой потом и стал.
Причем, он всегда это подчеркивал, никогда не стеснялся, что трудовой путь начинал как модель...В СССР эта профессия не была в почете даже для женщин, а для мужчины тем паче...Но наш герой любил вспоминать себя моделью. Дамы, кстати, млели, красавец мужчина. Кипарис! Со всеми вытекающими последствиями... Но на этом месте от подробностей я уклоняюсь,тем более,что посвящен в них не был...

Мой хороший знакомый Сергей Кирилов написал мне в ответ:"А еще Владимир Иванович был награжден медалью «За отвагу» (9 июля 2006 года во время посадки в Иркутске рейс №778 слетел с полосы, протаранил бетонный забор. Владимир самостоятельно открыл запасной выход и помогал другим выбираться наружу)". Подробности читать здесь:. А вы говорите - МОДЕЛЬ!



Оригинал взят у в Взгляд художника. 18+

Евгений Рыбаченко(Байкал) так отреагировал на мой вчерашний хлебниковский текст:



*
Травостайки
Кузнечиков,
Бабочек
и
Стрекоз-
Травонастойка
травославного
мира.


Евгений Рыбаченко извинился.что пришлось усечь текст.На что я ему ответил:только хорошие тексты сокращаются без увечия поэзии...

Травостайки
Кузнечиков,
Бабочек
и
Стрекоз-
Травонастойка
травославного
мира.

*

Жизнь дорожает.
Только стихи по-прежнему
Ничего не стоят.

НО:

Стихи и деньги – вот мой идеал.
Идет кассовая вражда в литературной среде.
Считать - и никаких стихов?!


До-ре-ми- ФА-ШИЗМ

Время -
Битло-ма/оется,
Пресли- мо/елится,
Кир- коров/бится.

Вчера позвонил Валерий Александрович Воробьев, который послужил прототипом моей повести "л-ЖИЗНЬ".

- Ты рано написал повесть "л-ЖИЗНЬ",- сказал мне реальный Валерий Александрович. - Только сейчас книга стала пользоваться спросом в нашем кругу.
Уже прочитало её 12 человек. И даже я перечитал заново. Только теперь до меня многое стало доходить. Так что я важная персона в наших гаражах.
Когда кто-то начинает права качать, то я сразу таким говорю: ты кто такой, чтобы учить нас жизни? Это я имею на это право, потому что я - лирический герой повести. И все сразу затихают.


Повесть "л-ЖИЗНЬ" впервые была напечатана Романом Солнцевым в журнале "День и Ночь"( Красноярск) в 2007 году. Затем, год тому назад, вышла отдельным электронным изданием, продемонстрировав рекордный для сайта просмотр, более двух тысяч...И сейчас стала читаться людьми братского круга...Что для меня стало большой неожиданностью...



Повесть "л-ЖИЗНЬ" можно читать здесь: