«Нам в жизни повезло, не скроем, нам, жизнь связавшим с БратскГЭСстроем»
Галина Зеленкина, проектировщик,писатель
О трудовой биографии Ивана Ивановича я рассказывать не буду. В экспозициях Музея Братскгэсстроя можно получить о нём любую информацию. Мне бы хотелось добавить маленький штришок к портрету талантливого руководителя и рассказать о нём как любителе поэзии. И помогут мне в этом его единомышленники – поэты-братскгэсстроевцы, один из которых – Виктор Соломонович Сербский – подарил мне поэтический сборник, написанный в 1999 году к 45-летию Братскгэсстроя.
Название сборника я вынесла в заголовок этой статьи. Эти строчки взяты из предисловия к книге, в которой собраны стихотворения самодеятельных поэтов-братскгэсстроевцев и наиболее яркие стихи советских поэтов, посвящённые людям, делам и событиям из славной биографии Братскгэсстроя. Предисловие и определило тематику сборника.
Для того, чтобы окунуться в воспоминания о днях минувших, я процитирую одно из стихотворений:
Товарищ! Вспомни, как, бывало,
Нас дружба братская сзывала
На боевой весёлый сбор.
И комсомольский наш задор
Горел в сердцах,
сиял на лицах!..
И в общий хор
хотелось влиться,
Спеть о мечте своей большой,
Объединясь душа с душой.
И в каждый светлый
звёздный час
Гордилась Родина за нас.
Сейчас уходим мы из строя,
Первопроходцы
Братскгэсстроя,
Не прячьте, милые, седин,
Создатели морей, плотин.
Сквозь тучи гнуса, беды быта
Пеклись не о своих корытах.
Прямые трассы, города –
Плоды великого труд!..
Нам горько слышать,
как кликуши,
Злорадствуя,
плюют нам в души,
Чернят, что создавали мы,
Чтобы из памяти всё смыть.
Друг! Побоку напасти, беды!
Давай-ка в дружеских беседах
Мы вспомним славные дела,
Друзей,
с кем молодость прошла,
Как зачиналось всё из Братска,
Как зарождалось
наше братство.
И полюбуемся, мой друг,
На все деянья наших рук.
Нам в жизни повезло, не скроем,
Нам, жизнь связавшим
с Братскгэсстроем!
Я тоже, не кривя душой, могу сказать, что жизнь моя могла бы быть бледной и скучной, если бы в 1960 году мне не повезло переехать с родителями в город Братск (Падун). Там и посчастливилось встретиться с людьми неординарными, одухотворёнными и талантливыми. С Иваном Ивановичем Наймушиным я познакомилась летом 1964 года в его приёмной (мы с подругой пришли устраиваться на работу). Иван Иванович предложил мне должность секретарши на время декретного отпуска одной из своих сотрудниц. Я испугалась и отказалась. «Потом жалеть будешь», - сказал он с улыбкой.
Через год, уже будучи студенткой Братского института, первым деканом которого была жена Ивана Ивановича и по инициативе которого произошла наша случайная, на первый взгляд, встреча, я была покорена обаянием и интеллектом внешне сурового и резкого мужчины, по возрасту годящемуся мне в деды.
У Наймушина была хорошая память на лица. «И на каком же факультете у тебя учится эта девочка серебряного века?» - спросил он жену, пристально вглядываясь в моё пунцовое лицо. «На механическом, - ответила та и добавила с улыбкой, - но мне кажется, она там долго не задержится». Вот так с лёгкой руки Ивана Ивановича и стала я «девочкой серебряного века», полюбившей поэзию и отдающей ей всё свободное время. Это сейчас я понимаю, что талант ясновидения даётся избранным, а тогда не придала значения его словам.
О жизни этого удивительного человека написано много воспоминаний, статей, очерков и стихотворений. Не зря говорят, что «поэты чувствуют острее, пред ними жизнь обнажена», поэтому стоит предоставить слово поэтам-братскгэсстроевцам, работавшим с Иваном Ивановичем «в одной упряжке».
Василий Печковский, бывший зам. генерального директора Братскгэсстроя
Начало
(Памяти И. И. Наймушина)
Давайте вспомним ту пору…
Уклад сибирский был нарушен,
Когда пришёл на Ангару
Иван Иванович Наймушин.
Пришёл не просто человек,
Пришёл мечтатель
и строитель,
Чтоб усмирить ангарский бег,
Пришёл природы покоритель!
И завертелась колесом
Жизнь у Падунского порога!
Для нас Братск –
колыбель и дом,
И в жизни главная дорога!
Для нас начало из начал
Уходит в Братск –
мы там родились!
Там каждый мускул крепче скал,
Там звенья в дело воплотились!
Наш Братск – начало из начал
Большой, прекрасной,
трудной жизни,
Он нас растил и обучал,
И мы признательны Отчизне!
Пусть монументом навсегда
У нас в тайге необозримой
Встают красавцы-города,
Ни с чем на свете не сравнимы!
И если точно разобраться,
Где вновь придётся начинать,
Всё мерить будем
меркой Братска,
Жизнь будем
Братском измерять!
Строителей могучий строй
Пусть будет, как и прежде,
дружен,
И держит марку
Братскгэсстрой,
Что создавал Иван Наймушин!
Борис Сальников, инженер
***
Учитель! Молодые поколенья
В знак благодарности
несут тебе цветы.
Братск обходили
все застойные явленья,
Пока на корабле
был капитаном ты.
Твой стиль был чужд
тем пышным словопреньям,
Что делали из дураков святых.
Ты нас учил упорству и уменью,
Учил трудом
осуществлять мечты,
И мы горды,
что под твоим началом
В тайге растили ГЭСы, города,
И песня молодая здесь звучала
Во славу беззаветного труда.
Пока ты вёл дружину
Братскгэсстроя,
Мы шли вперёд, не ведая застоя.
А вот воспоминания Виктора Сербского, которые были опубликованы под названием
«Переход через реку Ангару»
Иван Иванович Наймушин был достойным человеком, и о нём напишут много воспоминаний. И хотя через Братскгэсстрой прошло более 1000000 человек, работавших с Наймушиным остаётся всё меньше и меньше. И я просто обязан рассказать об одной памятной встрече с ним.
Тогда я работал директором Центрального ремонтно-механического завода Братскгэсстроя. Братская ГЭС к тому времени уже была построена, и ЦРМЗ выполнял заказы по изготовлению конструкций для БРАЗа, ЛПК, Усть-Илимской ГЭС и других объектов Братскгэсстроя.
Мне принесли заказ от УСМСП на две анкерные опоры перехода через Анагру в Усть-Илимске. Я посмотрел, чертыхнулся и отказался принять, написав соответствующую резолюцию.
Все металлоконструкции мы делали на открытой площадке, что для данной конструкции было недопустимо. На заводе шутили, что мы можем сделать всё вплоть до самолёта, но только летать он вряд ли будет.
Через несколько дней раздался звонок Наймушина: «Что там у тебя с опорами перехода?» Я объяснил, что изготовить их не могу, хотя уже начал разработку деталировочных чертежей. Иван Иванович сказал: «Собирайся, полетишь со мной в Челябинск, когда – уточни у Малкова». Павел Дмитриевич Малков работал тогда начальником монтажного отдела. Малков уточнил: «С собой партбилет и побольше денег».
И вот мы втроём летим в Челябинск через Иркутск, куда Наймушину зачем-то нужно было через обком партии. В Иркутске нас встречает на машине юрист Зеленский и везёт Наймушина в обком. Мы с Малковым остаёмся в аэропорту. Изучаем книжный киоск. Я нахожу какую-то отсутствующую у меня книжку стихов.
Появляется Иван Иванович, и мы идём обедать в ресторан. Зеленский хорошо знает вкусы Наймушина, и на столе появляются бутылка коньяка и две бутылки лимонада. Выпили по первой, Наймушин налил в стакан на два пальца коньяка и долил до полного стакана лимонад. После закуски выпили по второй. Наймушин опять совершил ту же операцию.
И тут я вспомнил, как отмечался день рождения Ивана Ивановича в ресторане «Падун». Народу было много. Я сидел довольно далеко от Наймушина. Тосты следовали один за другим, пили рюмками, а виновник торжества – стаканами. Меня это очень удивило. Невольно вспомнились рассказы о том, что Наймушин глушит спиртное стаканами. Теперь я сам наблюдал, как он «пьёт стаканами коньяк».
После обеда мы вылетели, но так как посадка была ещё в Омске, в Челябинск прибыли в темноте. Рядом с трапом уже ожидала обкомовская «Волга». Устроились в гостинице, пошли ужинать в ресторан. Заказ был тот же самый: коньяк и лимонад. Но официант ответил, что коньяка нет. И сколько Малков ни объяснял, что перед ним Герой труда, депутат и пр. – пришлось пить шампанское. Несколько бутылок прихватили с собой в номер, куда зашёл и Иван Иванович.
Я, конечно, слышал, что Наймушин любит стихи и даже сам пишет, но что в ту ночь состоится мой первый в жизни творческий вечер, не предполагал. Я читал всё, что мог припомнить – своё и чужое. Прочёл поэмы «Сын» Антокольского, «Сын артиллериста» Симонова, «Анну Снегину» Есенина, свою «Бирюсинский детдом», стихотворения «Бурундук» Жигулина, «Перекличка» Бушко, «Зима 38 года» Рождественского, «Наследники Сталина» Евтушенко, «Ребята из детдома» и «Кривой сухарь» Фонякова и переписанную его рукой «Курсистку» Смелякова и даже «Бедного Филю» Рубцова. Читал Сергея Орлова, Александра Межирова, «Сухое вино» Александра Яшина. Читал Вадима Шефнера, Степана Щипачёва, Василия Фёдорова, стихи Маяковского, которых я знал тогда великое множество, главы из поэму Маяковского «Хорошо», а Наймушин всё просил ещё и ещё.
Особенно тепло воспринял он мои детдомовские и антисталинские стихи, ноя прочёл и написанные на смерть Сталина. В ту ночь сам Наймушин стихов не читал. Слушатель он был уникальный, а какой поэт - я так и не узнал.
Утром, не выспавшись, пошли в обком. Там ещё никого не было. Потом появился вчерашний инструктор, сразу же позвонил директору завода металлоконструкций и пригласил в обком. Чуть позже появился секретарь обкома Родионов, недавно сменивший в этой должности Павлова, и они с Наймушиным прошли в его кабинет. У Родионова намечалось большое совещание, но из уважения к начальнику Братскгэсстроя он попросил всех подождать.
Вскоре подъехал директор завода, Наймушин встал поздороваться и тут же нацепил ему на грудь значок строителя Братской ГЭС, поздравив его при этом. На Братскгэсстрой поистине работала вся страна.
Наймушин с Малковым улетели в Москву, а я поехал на завод оформлять там заказ и пробыл там два дня, одновременно знакомясь с производством. Челябинцы быстро и качественно выполнили заказ. Об этом переходе писали газеты, как в декабре при сорокаградусном морозе лэповцы навешивали на него провода.
Общественно-политическая газета Кежемского района Красноярского края «Советское Приангарье», г. Кодинск, № 37-40 от 6 марта 2005 г.
