Если бы меня спросили раньше, что такое спокойный вечер, я бы, скорее всего, не нашел ответа. В моей жизни спокойствие обычно было коротким промежутком между неприятностями, редким мгновением, когда клинок уже убран, но рука еще помнит его вес...

Я не часто могу сказать, что мне хорошо - обычно стоит только расслабиться, как тут же где-нибудь уже что-то горит, кто-то лезет с докладом, враг вспоминает о моём существовании, а дворец решает, что без меня непременно развалится прямо сейчас. Иногда мне даже нравится, когда в моих покоях шумно. Странное признание для того, кто большую часть жизни предпочитал тишину. Но тишина бывает разной. Есть тишина дозора, когда каждый шорох может оказаться шагом врага. Есть тишина допроса, где даже дыхание звучит как признание. Есть тишина одиночества — та самая, к которой привыкаешь настолько, что перестаешь замечать, как она ест тебя изнутри. А есть шум своих...

Сегодня в покоях вроде и шумно, но... здесь Мирадор, Сорина, Рэн. Исилен. Люди, рядом с которыми можно не ждать удара каждую секунду. Редкое чувство.
Мирадор, разумеется, старательно делал вид, что он совершенно спокоен и вообще случайно оказался рядом с Сориной и вообще не смотрит на нее и ничего такого не замышляет. Рядом с этой эльфийкой делать равнодушное лицо у него получается особенно плохо. Сорина делала вид, что не замечает его взглядов и ей вообще все равно, однако вид у нее был, будто девушка готова в любой момент объяснить дракону правила выживания рядом с ней — кратко, болезненно и без права обжалования. И Рэн... Я вижу, когда ему действительно страшно. Но вижу и когда он делает вид, чтоб просто быть ближе.

Исилен со мной, и это дороже, чем весь замок. Уже этого достаточно. Мне, оказывается, немного нужно, чтобы почувствовать себя живым - не принцем, драконом, который должен держать удар, а просто собой — в комнате, где собрались те, кого я не хочу терять. Я сидел среди них и думал, что, возможно, именно так выглядит мир, который стоит защищать - не государство, трон, башни Каралиса, древние клятвы и не проклятая необходимость каждый раз становиться клинком, когда всем остальным нужен щит. Просто комната... Тепло... Ее смех... Дом — это не стены. Не башня, не охрана, не родовой герб над дверью. Дом — это когда в комнате есть те, кому ты доверяешь достаточно, чтобы повернуться к ним спиной.

И вдруг... Исилен пошутила. Обычная шутка, от которой положено усмехнуться и забыть через мгновение. Я и усмехнулся... не сразу понял, что меня задело. А потом как понял... Шутка — это ведь тоже ложь. Маленькая, безобидная, чтобы просто посмеяться... Просто слова, которые не соответствуют правде и произносятся легко. Никто не считает их опасными. Но если помнить, сколько в шутке может быть правды... Исилен... она не пахла ложью. Совсем. Вот тут стало уже не смешно.

Именно поэтому все случившееся показалось мне особенно мерзким. Я мог бы отмахнуться. Сказать себе, что это другое, что шутка не есть обман, а Исилен не Кармина, не враг, не та, кто станет плести интриги у меня за спиной. Все это так. Исилен смеялась рядом со мной, живая, теплая, моя — и я внезапно услышал голос Кармины: она говорила, что ведьма может быть опасна, что я могу не увидеть угрозу, что связь с ней меня ослепляет: если она солжет, я могу не почувствовать, не заметить. Что чувства, доверие — все это делает меня слепым... Тогда я был готов разорвать Кармину за эти слова, вырвать ей ее поганый язык. Сама мысль, что она могла оказаться права хоть немного, выводит меня из себя. Хочется вернуться, свернуть ей шею уже за то, что ее слова теперь звучат у меня в голове. Но... Кармина предупреждала именно об этом. Эта змея вложила в меня сомнение, и оно... легло.

Я ненавижу, когда Кармина оказывается хоть в чем-то права. Я не верю, что Исилен может обмануть меня. Не хочу верить. Скорее позволю вырвать себе сердце, чем поставлю ее в ряд с теми, кто лгал мне годами. Но теперь эта мысль сидит и зудит. Я смотрел на Исилен и злился... На саму возможность сомнения. На тень, которая легла между нами. Ненавижу саму вероятность того, что однажды буду смотреть в глаза жены и спрашивать себя, не пропустил ли я чего-то важного только потому, что слишком сильно люблю.

В комнате все еще было тепло. Свои все еще были рядом. Но где-то у самого края этого тепла легла тень. И я не знаю, что злит сильнее: то, что она появилась, или то, что я не могу просто приказать ей исчезнуть? Исилен что-то скажет, и я не почувствую лжи. Значит ли это, что она может обмануть?..