я ее раньше написала, вместе с 4-й


-Ну что же, дорогуша, дайте поздравлю Вас с дебютом. Кстати, Вы не против, если отныне – раз уж я Вас со всех сторон разглядел – я буду обращаться на «ты» и звать Лолой? – Финч навис над девушкой, дыша ей в висок похотью и бренди. Та не пошевелилась и глаз не подняла, только ноздри вздрагивали при каждом вдохе. – Так вот, Лолочка, я думаю, нам пора познакомиться поближе. Раз ты у нас такая послушная…
Финч как следует задернул портьеры вокруг гримерной и принялся расстегивать брюки.
-Можете даже не пытаться, - тихо сказала Лола и взглянула на директора так, что он сразу растерял половину решимости.
«Нет, черт побери, какая-то девчонка мне малину не испортит! – подумал Барни. – Если сейчас стушуюсь, меня засмеют. Сделаю дело – и уйду, вот тогда будет знать, кто в цирке хозяин!».
Схватив ее за руку и сорвав накидку, все еще прикрывавшую наготу, он швырнул Лолу на большой дорожный сундук, животом вниз. Не успела она сообразить, что происходит, как Финч ловко раздвинул ее бедра коленом и заломил руки девушке за спину. Она закричала и попыталась сбросить настырного наездника, но тот придавил ее всем телом и попытался войти. Недаром такие барышни зовутся женщинами-змеями: каким-то образом она выскользнула из-под него, освободила руку и кинулась к выходу, выкрикивая какую-то нелепицу – вроде «Помогите!». Ну, кто же прибежит помогать, когда директор просто берет свое, законное? Барни был еще достаточно ловок и силен, чтобы не упустить добычу. Повалив беглянку на пол, сперва хорошенько придавил ее коленом, чтобы не могла вздохнуть, а затем, улегшись сверху, достал свой инструмент, уже намереваясь использовать его по назначению.
В этот момент снаружи донеслись какие-то крики, топот и грохот железа. «Пожар, пожар!» - послышалось совсем рядом.
Чертыхнувшись, Барни вскочил, наскоро привел в порядок костюм и выбежал на улицу – спасать дело своей жизни. Точнее, наблюдать с безопасного расстояния за тем, как это делают другие.
-Поторопись, если не хочешь сгореть заживо, – бросил он Лоле через плечо.
Пожар оказался пустяковый, а шуму наделал много. Когда огонь потушили, Финчу было уже не до шашней с непокорной артисткой. Придя в свой фургончик, он завалился спать и в его раздраженном мозгу родилось несколько снов, один другого интереснее. В первом его матушка танцевала голой на спине у слона, а потом ее распиливали в ящике иллюзиониста, причем не поперек, как принято, а вдоль, от макушки до сами сообразите чего. Во втором Лола Маркес разговаривала не тем ртом, каким принято у людей, им же смеялась и курила кубинскую сигару Romeo у Julieta. А еще целовала им всех желающих, высовывая из розовой щели змеиный язык, и только его, Финча, отталкивала ногой в серебряной туфельке.
В третьем сне директору явился сам Барнум, о свидании с которым наяву тот и мечтать не мог. За чашкой чая знаменитый импресарио раскрыл Финчу кое-какие профессиональные секреты (впрочем, этот почитатель Финеаса Барнума и сам о чем-то подобном догадывался; те же тайны, что волновали его воображение больше других, остались нетронутыми) и похвалил коллегу за смекалку. «Эта голая девица в чешуе – немного не мой стиль, конечно, но в принципе хорошая находка, мой мальчик, не упусти рыбку! Простофили сейчас пошли с запросами, - он сокрушенно покачал седой головой и поставил чашку на столик. – Им уже не нужно высокое искусство, их не интересуют тайны Вселенной, о которых мы можем рассказать больше, чем знаем сами. Им подавай голое тело, но тоже не просто так, а с фокусами. Ты, знаешь ли, вот что…» - старичок с приветливой улыбкой наклонился к Финчу и прошептал ему на ухо свой последний совет. В этот момент наступило утро и Финч проснулся.

продолжение, вероятно, следует...