еееееееееееееееееееееееееееее, я написала рассказ! внезапно вечером меня прошибло вдохновение - и я писала его полночи. не знаю, что получилось, но мне понравилось. пожалуйста, не пожалейте десяти минут и оставьте свой отзыв. а то я так давно ничего не писала, аж заржавела вся...

-У меня в студии ничего нет, Ваше Величество. Могу предложить только лимонад из лунной ягоды. Хотите?
-Спасибо. Я не хочу пить, но никогда не откажусь попробовать что-то новое, - королева чуть заметно улыбнулась и неспешно расправила складки ткани на длинных рукавах. - А что такое лунная ягода, где она растёт?
         Маркус отошёл к столу, наполнил отливающий холодным светом стакан искрящейся сине-фиолетовой жидкостью и поднёс его королеве.
-У моей планеты есть спутник, небольшое космическое тело. Мы называем его просто Луной. Довольно долго мы её никак не использовали, но в последние лет пятьдесят там выращивают различные культуры, в том числе экспериментальные. Эту ягоду получили от скрещивания нескольких земных ягод с привозными - не помню откуда. Из земных там, точно знаю, малина и клюква. Вы их пробовали?
-Малину - да. Очень вкусная. Она будит во мне такие странные желания...
-Ваше Величество, может ли быть желание более странное в наше время, чем желание иметь собственный портрет, написанный красками?
-Вы неправы. Настоящая, живая картина, написанная кистью и красками... В этом есть что-то необыкновенное. Истинный художник может показать то, что никогда не покажет бездушная машина.
 -А истинный художник - это?..
-Это Вы... например. Я знаю, сейчас это совсем не модно. Уже много веков все пользуются системой "Живая фантазия", с ней любой может стать художником, подключившись к системе и передавая ей мысленные картинки...
-У нас на Земле это называется "Сны наяву", - задумчиво перебил Маркус и тут же спохватился. - Простите, Ваше Величество, я не хотел Вас прерывать.
-Если бы мы были на моей планете, Вас бы уже казнили, - строго заметила королева. - Но, к счастью, мы не на моей планете.
          Повисла неловкая пауза. Маркус понимал, что это "к счастью" относится лишь к данному моменту, к тому, что его не коснутся суровые законы её родины, но что в действительности ей отчаянно хочется оказаться в родных краях, откуда судьба вырвала её так безжалостно.
          Королева наконец поднесла стакан к губам и попробовала лимонад. Рот наполнился вкусом морозного утра и зимнего солнца. В других словах она не смогла бы описать это удивительное ощущение. Ей вспомнилась первая зима дома. Зима на планете Н. наступает раз в двадцать лет, её каждый раз ждут с нетерпением, к ней готовятся тщательнее, чем к десяти другим сезонам. Ни к сезону цветения звёздных лилий, ни к сезону красных дождей, ни к сезону дождей зелёных, ни к сезону серебряных пыльных бурь не готовятся с такой радостью. Волшебное чувство, когда весь мир окрашивается в сиреневые краски и сладкие кружевные снежинки можно ловить языком, стоя на крыше дворца, забыв о приличиях нырять в мягкие сугробы... Пузырьки защекотали нёбо, и королева рассмеялась.
-Потрясающий напиток. Когда я наконец смогу вернуться домой, непременно велю закупить у вашей планеты этой ягоды. Так вы говорили, "Сны наяву"? Я совсем забыла, что у вас есть эта странная особенность... Не очень хорошо себе представляю - что такое сон?
-Ну... даже учёные не вполне уверены. Это одна из форм мозговой деятельности. Считается, что в снах отражаются события нашей жизни, только в несколько искажённом виде. Люди, места и действие переплетаются, переплавляются во что-то новое... И всякий сон - это как путешествие в какие-то иные реальности.
-Путешествия в иные реальности... - королева вздохнула. - А что Вам чаще всего снится?
-То, о чём я больше всего думаю наяву. Иногда сон подсказывает мне сюжет для новой картины, иногда я вижу близких, с которыми давно не встречался...
-Если бы я могла видеть сны, наверное, я бы видела в них свою планету...
Она окончательно погрустнела и глубоко задумалась. Высокий лоб пересекла неглубокая складка. Маркус не знал, как вести себя дальше.           Ему было бесконечно жаль эту женщину - просто как человека, лишившегося своего дома. И он всё время забывал, что перед ним не просто представительница другой цивилизации, но первая из своего народа, великая королева, изгнанная иноземными захватчиками. Впрочем, Маркус как человек искусства был далёк от политики и мало что знал о произошедшем. И всё же рискнул наконец нарушить затянувшееся молчание и спросить:
-Ваше Величество, а как скоро будет возможно Ваше возвращение домой?
          Королева подняла на него глаза и грустно улыбнулась.
-Мне нравится, как Вы формулируете вопросы. Я могла бы ответить "завтра" или "через неделю" - словно я здесь с официальным визитом и скоро отправлюсь восвояси. Но здесь невозможно дать какие-либо прогнозы. Всё находится во власти Высшего Разума, и только ему ведомо, когда это кончится.
-Простите мне мою неосведомлённость, но, честно говоря, до вчерашнего дня я даже не знал Вашего имени, не говоря уж о тонкостях ситуации... Позволено ли мне спросить, что случилось с Вашей планетой и с Вами? Поймите меня правильно - это не праздное любопытство с моей стороны. Если Вы хотите, чтобы я написал Ваш портрет, я должен лучше узнать и понять Вас. Это в самом деле необходимо для моей работы.
-Я понимаю... - королева опустила взгляд на руки и едва заметно погладила свои длинные пальцы. - Рассказывать нечего. История проста: я пустила странствовавший народ на один из наших спутников, потому что их планета погибла от столкновения с кометой. Сперва их было немного. Я не следила за ними, просто позволила им жить в покое и достатке. Но внезапно их стало слишком много. Даже не знаю, как это получилось. Им стало тесно. Они захватили остальные спутники, а потом начали переселяться и на саму планету. Они уничтожили половину моего народа... моего бедного мирного народа, который никогда не воевал и не знал даже, как можно себя защитить... Мне пришлось покинуть дом, прилететь сюда, во Всекосмический Центр, и просить помощи у других цивилизаций. Мне казалось, проблему можно решить парой военных кораблей, но те, кто пообещал мне помощь - Земная Коалиция - начали переговоры с захватчиками. И конца и края этим переговорам нет, а меня от них совершенно отстранили. Не знаю, дадут ли что-то эти бесконечные разговоры ни о чём... Иногда мне кажется, что даже если эти варвары уйдут, оставят мою истерзанную планету в покое, то придут другие, с другими методами и другими целями и выпотрошат всё, что осталось... Маркус, я чувствую, что уже не вернусь домой. Меня мучают нехорошие предчувствия...
          У него сжалось сердце. Она казалась такой хрупкой и беззащитной... И даже не казалась, а была. Такая необычная, непохожая на земных женщин, и всё же прекрасная... Ему так хотелось утешить её, но он не знал, какие слова подобрать для этого.
-Ваше Величество,.. - в смятении выдохнул он.
-Нет-нет, дослушайте. Может быть, именно поэтому я захотела, чтобы Вы написали мой портрет. Я хочу, чтобы от меня что-то осталось. Чтобы кто-то потом, увидев меня на нём, узнал, какой я была. Не какой я хотела казаться и не какой хотел меня увидеть фотомастер. А самой собой... Я помню, как впервые увидела Ваши работы. В них было столько жизни... От них шли потоки света и энергии. Я вся дрожала, глядя на Ваши полотна... Это совсем не то же самое, что картинки, которые каждый может спроецировать из своей головы на экран. Здесь чувствуется работа настоящего Мастера...
-Ваше Величество, - Маркус в смущении опустился перед ней на одно колено и прижал руки к сердцу, - для меня огромная честь писать Ваш портрет. Я подберу для него лучшие краски. У Вас потрясающий цвет кожи - как голубоватый перламутр...
-Перламутр?
-На Земле водятся такие существа, моллюски... то есть водились. Океан начал умирать ещё когда я был ребёнком. Мы с друзьями каждый день бегали на берег собирать ракушки - это панцири моллюсков. На пляже их были миллионы и миллионы... Каждый день... А мы радовались этой красоте. Изнутри они серебристые и переливаются. Это очень красиво. Вот только когда я вырос, я понял, что эта красота означала смерть...
-Ну вот, и Вы о смерти... Знаете что? Я хочу, чтобы на этом портрете я выглядела так, словно только что видела сон о моей родной планете. Понимаете?..
-Думаю, что да. Это будет нетрудно. Вы ведь и в самом деле видите сны о ней. Вы грезите ею наяву...
-Ах, Маркус... Я не ошиблась в Вас, Вы хорошо меня понимаете. Когда Вы сможете начать?
-Прямо сейчас. Вдохновение нельзя укротить - когда оно приходит, нужно начать работу немедленно. - Маркус вскочил и начал бегать по студии, лихорадочно собирая всё необходимое, попутно стаскивая с себя сюртук, натягивая холст на подрамник, пробуя краски...
          Королеве никогда ещё не приходилось позировать для настоящего портрета. НАСТОЯЩЕГО!.. Обычно одна секунда - и вот уже изображения гордой красавицы в сияющей короне украшают весь город, спроецированные на огромные экраны... Во всём этом было лишь тщеславие, некий фокус, но не было души. Королева - пока она королева - обязана играть навязанную ей роль и быть тем, кем ей быть предписано. У неё нет права на собственные мечты, странные желания, сны наяву... Она подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Из серебряного овала на неё взглянула высокая женщина с бледно-голубой, чуть отливающей серебром кожей. Губы чуть потемнели от лимонада, стали цвета спелой сливы. Серебряные волосы были аккуратно заплетены и уложены на висках в баранки. На земной женщине эта причёска смотрелась бы задорно, кокетливо, но у королевы был совершенно неприступный вид. В больших тёмно-серых глазах, на самом дне, вспыхивали крошечные розоватые искорки. А взгляд... Во взгляде были и тоска, и затаённый страх перед будущим, и в то же время - надежда, почти иррациональная, на какое-то чудо, на вмешательство Высшего Разума. А может быть, на что-то ещё... Королева провела пальцами по своей тонкой коже, дотронулась до шеи и задержала руку на границе платья. Вдруг она обернулась и пристально взглянула на Маркуса.
          Художник уже загрунтовал холст и теперь увлечённо смешивал краски на палитре. В его арсенале были не только привычные земные средства, но и краски, привезённые с далёких планет, которые словно светились изнутри. Именно из них Маркус пытался получить оттенок, подобный цвету кожи Её Величества. Рукава его белой рубашки уже выпачкались в краске.
Королева, словно загипнотизированная, следила за его руками. Приблизилась едва слышно и дотронулась до испачканного рукава, до жилистого запястья... Пальцы у неё были прохладные и шелковистые. Маркус замер, и их взгляды встретились. Кровь сильнее застучала в висках. Он видел эти странные искры в её глазах, видел, что они разгораются всё ярче, сияют всё призывнее. Но разве такое возможно? Разве возможно сейчас обнять её, узнать вкус женщины из мира столь далёкого, что добираться до него на сверхскоростном корабле нужно не одну неделю?.. Можно ли позволить себе дотронуться до неё? Ведь она - Королева!.. В её мире и за меньшее его бы предали смерти без суда и следствия. Но ведь она сама сказала - они не в её мире...
          Мгновение было упущено - королева быстро отняла руку и вернулась на своё место. Когда Маркус осмелился вновь поднять на неё глаза, она сидела абсолютно спокойно, готовая позировать, и даже приветливо улыбалась. Только в глазах у неё полыхала такая буря, которую в самом деле мог бы выразить только настоящий художник, только на настоящем холсте и настоящими красками.
Маркус был гением, не верившим в свою гениальность. Большинство современников считали его чудаком. Зачем тратить столько времени и сил на одну картину, когда с помощью высокотехнологичных приборов можно за одну минуту сделать десять, а то и двадцать полотен, а ещё через минуту - выставить их в какой-нибудь галерее на соседней планете?.. Но изредка ему встречались ценители старой школы, которые щедро платили за его работы. Это позволяло ему не думать о пропитании и не размениваться на мелочи, а искать вдохновения и получать удовольствие от самого процесса работы.
          Большую часть жизни Маркус провёл в путешествиях. Земля, в основном затопленная океаном после катаклизмов XXI века, оказалась ему тесна, и последние лет пятнадцать он странствовал по другим планетам, коллекционируя краски, впечатления, делая наброски повсюду. У него не было предпочтений - его одинаково интересовали архитектура и природа, необычная наружность аборигенов и их причудливый быт. Пейзажи, натюрморты и портреты удавались ему одинаково хорошо.
          Маркус был красивым и здоровым мужчиной 47 лет, в отличной форме, как физической, так и творческой, и собирался прожить ещё как минимум столько же. Но в этот вечер у него возникло странное чувство, что этот портрет станет вершиной его работы и никогда больше он не сможет к ней приблизиться, как бы ни старался. Это пугало и завораживало его. Первые мазки получились неожиданно робкими, словно он боялся, что готовая картина окажется хуже замысла. Но вскоре рука обрела привычную уверенность, кисть заскользила по холсту. Казалось, будто она не создаёт новое, а вскрывает что-то давно существующее, словно приоткрывая окошко в иную реальность. С каждой минутой на холсте проступали изящные, чуть удлинённые линии женского тела, настороженные и в то же время удивлённо распахнутые в мир и внутрь себя глаза, чуть приоткрытие от волнения губы... Касаясь их кистью, Маркус представлял себе, что дотрагивается пальцами до живого тела. Каждый раз, бросая взгляд на королеву, он мысленно прикасался губами к её прохладной коже и вдыхал запах незнакомых диких цветов, исходивший от её волос. От этого его работа приобретала новый вкус - вкус тайной страсти. Ему нравилось думать, что и королева охвачена тем же жарким волнением.
          Наконец, к утру картина была почти закончена. Оставалось дописать складки платья на юбке и длинные пальцы королевы. В остальном же - до тонких запястий, перекрещенных на коленях, - она была на холсте как живая. Взглянув на неё, любой сказал бы, что эта женщина только что видела во сне свою далёкую родину и своего любовника. Родину, которой никогда больше не будет, и любовника, которого никогда не было...
-Ах... Маркус!.. - королева замерла перед портретом, потрясённая. - Неужели я не смогла скрыть от Вас ни малейшего движения моей души? Это жестоко... Гуманнее было бы изобразить меня обнажённой и выставить на показ.
-Ваше Величество... Вы просили, чтобы я показал Вас такой, какая Вы на самом деле. Я увидел Вас такой. А обнажённой я Вас не видел, - он чуть было не сказал "пока не видел", но вовремя сдержался.
-Да нет, Вы совершенно правы, - королева улыбнулась. - Портрет восхитительный. Мне даже сейчас кажется, что я сама перешла в него, а здесь стоит и с Вами говорит лишь моя оболочка.
-В таком случае, - тихо произнёс художник, - это самая прекрасная из всех оболочек Вселенной.
-Маркус... мой дорогой,.. - так же тихо и очень нежно ответила она. - К сожалению, это не имеет никакого значения. Судьба предрешена. Я поняла это сегодня ночью, глядя на Вас. Отдохните, Вы падаете от усталости. Я надеюсь, вечером мы сможем продолжить, и Вы закончите мой портрет. Я, правда, не знаю, что мне потом с ним делать. У меня ведь пока нет дома, мне некуда его забрать...
-Я был бы счастлив хранить Ваш образ в своей мастерской, пока Вы не сможете вернуться домой. Тогда я сам привезу его Вам...
-И Вас наверняка тогда казнят! - рассмеялась королева.
-Ваше Величество, за что на этот раз?
-За то, как Вы смотрите на меня, - вдруг очень серьёзно произнесла она. - За то, что рядом с Вами я чувствую себя совершенно раздетой. И за то, что мне под Вашим взглядом хочется сбросить с себя это тяжкое бремя - быть королевой и бороться за свой народ, за свою планету - стать просто женщиной, одной из многих... Но ведь это было бы нечестно, правда?..
-Я не... Если бы я мог...
-Тшшшш,.. - она едва-едва прикоснулась к его губам пальцами. - Никто не сможет помочь мне. Возможно, Высший Разум смилостивится и даст мне второй шанс. Но сейчас я должна идти. А Вам необходимо отдохнуть. Работа отняла у Вас столько сил... Я прощаюсь с Вами до вечера.
          Она вышла из мастерской и направилась к своей резиденции. Выглянув в круглое окно, Маркус видел, как она плавно двигалась по аллее, обсаженной привезёнными с Земли кипарисами. Её тонкая фигура смотрелась между ними столь живописно, что Маркус быстро набросал в альбоме акварельный рисунок - серовато-жёлтая тропинка, ровные ряды изумрудных кипарисов по обе её стороны и изящная фигура нежно-голубого цвета - платье было подобрано в цвет кожи, а над всем этим - золотистый "дневной" купол Всекосмического Центра - места, куда со всей галактики слетались корабли торговых представителей, правительственных делегаций, деятелей культуры...
          Маркус не жил здесь постоянно, но владел собственной студией. Здесь было удобно встречаться с галеристами и клиентами, устраивать выставки, совершать сделки, узнавать что-то новое. Но ничего более интересного и захватывающего, чем это ночное свидание с королевой планеты Н., с ним никогда ещё не происходило. Несмотря на усталость, Маркус никак не мог уснуть. Он представлял себе их следующую встречу и думал о том, что, наверное, надо было быть смелее. Королева или нет, но она женщина, и она ясно дала это понять... И какая женщина!.. Ему трудно было понять, что за чувство обуревает его - сочувствие к поверженной правительнице, жажда эротического эксперимента или нечто более глубокое, проникающее корнями в самое сердце...
          Наконец, ему удалось уснуть. Сон был обрывочным. Лунные ягоды росли у него на ладонях, превращались в снопы розовых искр и рассыпались по его босым ногам, обжигая холодом; королева неподвижно сидела рядом, обвив его руками за шею, и с каждым мгновением его желание становилось всё сильнее, делалось невыносимым, но он не мог пошевелиться, чтобы дотронуться до неё, потому что её тело было холодным и тяжёлым и сковывало, как цепь; он пробовал краски, чтобы нарисовать её обнажённую грудь, но цвет никак не получался: смешивал голубое с голубым - и получался алый, снова и снова...
Долгий звонок наконец прорвался сквозь тяжёлые сновидения. С трудом открыв глаза, Маркус добрёл до двери и открыл её. На пороге стоял курьер.
-Вам просили передать вечером, - он сунул в руки художнику небольшой конверт.
-А уже вечер?..
-Нет, не совсем. Вечер по нашему расписанию начинается через полчаса, но у меня кончается смена...
-Ясно, - Маркус пошарил в кармане и нашёл несколько монет. - Держи.
Он быстро вскрыл конверт и пробежал письмо глазами.
-Давно тебе это дали? Где она?..
-Да улетела уже. Час назад. Вызвала меня к самому кораблю, в последнюю минуту.
-В последнюю минуту?..
-Ну да... Не моё дело, конечно, но мне показалось, что люди, которые были с ней, её очень торопили. Они-то, правда, позже на другом корабле полетели. Не так уж, значит, и спешно было... Ну, доброго Вам вечера, я пойду.
-Иди-иди, - Маркус в задумчивости вернулся в студию и ещё раз перечитал письмо.
"Милый мой Маркус, у меня потрясающие новости. Мне только что сообщили, что захватчики готовы освободить нашу планету, но с некоторыми условиями. Я срочно вылетаю домой, чтобы обсудить с ними эти условия. Я готова уже практически на любые уступки, лишь бы это всё прекратилось. Насколько я понимаю, речь идёт о каких-то ископаемых, залежи которых они обнаружили у нас...
Маркус, Вы не представляете себе, что значит для меня наше знакомство. Наверное, это очень двусмысленно звучит, ну и пусть: ночь, проведённая с Вами, была необыкновенной. А особенно то, что Вы сотворили со мной. Берегите меня - ту меня! - до нашей следующей встречи.
Я. Просто Я."
          Свинцовое оцепенение навалилось на него. Что-то было не так, что-то не складывалось. Чтобы отвлечься, Маркус решил выйти в центр, погулять в пёстрой толпе, раствориться в гуле голосов, говорящих на разных языках, подчас совершенно незнакомых или даже невоспроизводимых человеческим речевым аппаратом... Но впервые он бродил абсолютно потерянный, опустошённый, и присутствие людей не развлекало его, а раздражало. Наконец он вышел на площадь Новостей. Там регулярно на больших экранах передавали сводки со всей галактики. Вот и сейчас люди с напряжением вслушивались в очередной сообщение:
"...произошло час назад, вскоре после того, как корабль вылетел из Всекосмического Центра. Королева покинула свою временную резиденцию, чтобы вернуться на родину для заключения мирного договора с захватчиками. По информации Галактического Информагентства, теперь контроль над планетой Н. будет временно осуществлять Земная Коалиция. Приносим соболезнования всем подданным Королевы, которая ушла от нас так рано..."

           Маркус не мог поверить в произошедшее. Всё оказалось ловушкой. Её убила чужая жадность, жадность таких же людей, как он сам. "Мы убиваем всё живое, - шептал Маркус, бродя по улицам без цели, не разбирая направления. - Мы, люди, уже почти убили собственную планету, а теперь пытаемся убить и другие миры. Мы убили Её... такую хрупкую...". Он сам не заметил, как ноги привели его к студии. Войдя, он поднял глаза и вздрогнул: Она смотрела на него, пристально, взволнованно... Она ждала - ждала накануне ночью, что он бросит кисти и подойдёт к ней, дотронется до неё, сольётся с ней... Но уже ничего не вернуть. Портрет никогда не будет закончен. И он никогда не расстанется с ней. Маркус прижался лицом к холсту, дрожащими пальцами дотронулся до шершавых бугорков краски. Впервые за много лет он плакал, и слёзы его, смешиваясь с краской, стекали к краю полотна, туда, где должны были лежать её прекрасные длинные пальцы...

© Liliya Volkova