Без заголовка
Позаимствовано с сайта М.Врубель
Михаил Врубель

Будущий художник родился в 1856 году - в год коронации Александра II Освободителя; последние его произведения созданы в 1906 году, то есть во время первой русской революции, события которой никак не могли волновать тогда уже безвозвратного затворника дома скорби. Первые вполне самостоятельные произведения относятся к 1884-1885 годам. Таким образом, период творческой активности Врубеля сравнительно невелик - чуть более двадцати лет.
Врубель долгое время казался появившимся именно неизвестно откуда. Затруднительно казалось определить происхождение его стиля, его индивидуальной манеры. На поверхности этот индивидуальный стиль легко узнаваем: это манера трактовать видимые формы в виде мозаики мазков, кубизированная орнаментация объемной формы. Впоследствии, уже после смерти Врубеля, русские критики любили говорить о том, что именно Врубель был провозвестником кубизма.
Главенствующей тенденцией в современном Врубелю искусстве был импрессионизм. Искусство Врубеля, прошедшего мимо импрессионизма, можно считать выпадом со стороны академической системы. Но, следовательно, это актуализация и активизация того самого академизма, который постоянно был дискредитируем на протяжении всего XIX века, начиная с романтизма, потом у передвижников, потом у импрессионистов. Понять, а главное, смириться с тем, что один из выдающихся мастеров изобразительной формы в русском искусстве конца века, каким является Врубель, - 'переиздание' академизма, было нелегко.
В эпоху соцреализма, в контексте сугубо идеологических кампаний против формализма и космополитизма, Врубель оказался причисленным к стану декадентов и формалистов. Слово 'декадент' было произнесено еще при жизни Врубеля, но в эпоху соцреализма оно стало клеймом, обрекавшим художника на забвение. Поэтому, когда преданное забвению стало выходить на свет, но академизм сохранял репутацию сугубо реакционного явления в искусстве XIX столетия, сопрягать Врубеля и академизм было настолько не с руки и неудобно, что этой связи предпочитали просто не замечать, и поэтому Врубель оставался воистину странником, пришедшим неизвестно откуда.
Необходимо также иметь в виду, что еще в первой трети XIX века довольно тесно сращенный с поздним романтизмом академизм оказался транслятором подзабытой во второй половине XIX века, в передвижническую эпоху, романтической традиции. И творчество Врубеля - это вариант возрождения романтизма на почве академического понимания формы. В этой связи - знаменательный биографический момент. Последние слова Врубеля, обращенные к служителю, опекавшему его в лечебнице, были: 'Собирайся, Николай, поедем в Академию'.
Мать Врубеля умерла, когда мальчику было три года. Когда ему было семь, отец женился вторично. Мачеха Елизавета Христиановна (урожденная Вессель) - серьезная пианистка с хорошей школой, и маленький Врубель был ее внимательным слушателем. Внутрисемейные отношения, насколько можно судить по сохранившимся свидетельствам, были вполне благополучны; интонация врубелевских писем, когда дело касается семейственных и родственных отношений, в своей почтительности лишена какого бы то ни было притворства, равно как и неискренних преувеличений. Но теплые дружественные отношения Врубель сохранил впоследствии лишь со старшей сестрой Нютой: она была воистину добрым гением художника. Именно из переписки с ней, а также из ее воспоминаний мы узнаем о ранних проявлениях артистической натуры будущего художника, о тех моментах житейской биографии, которые существенны для понимания его творческого становления и облика. Вообще, по воспоминаниям сестры, 'элементы живописи, музыки и театра стали с ранних лет его жизненной стихией'.
Отец Врубеля - строевой офицер, участвовавший в Крымской кампании, впоследствии избрал стезю военного юриста; долг службы требовал частых перемещений: Врубель родился в Омске, закончил гимназию в Одессе. Художественные задатки, видимо, были обнаружены рано; во время кратковременного пребывания в Петербурге отец водил восьмилетнего мальчика в рисовальные классы Общества поощрения художников, годом позже в Саратове он занимался у частного педагога, обучавшего его рисованию с натуры, потом посещал рисовальную школу в Одессе.
По сохранившимся врубелевским письмам гимназического периода вырисовывается довольно отчетливый образ: типичный отличник, отчасти - в меру, приличную естественному юношескому кокетству, - пижон, общительный, начитанный, с многообразными музыкально-театрально-литературными интересами, щеголяющий иностранными словечками и комичными галлицизмами, играющий красотами эпистолярного слога не столько от избытка литературной фантазии, сколько от желания быть забавным в скучном жанре родственной переписки.
Окончив гимназию с золотой медалью, Врубель в 1874 году поступил на юридический факультет Петербургского университета. В первые годы университетской учебы ему довелось быть гувернером и домашним учителем в семействе, с которым летом 1875 года он совершил первую заграничную поездку в Швейцарию, Германию и во Францию.
Увлечение любительским рисованием продолжалось и в этот период. Образцами для подражания служили не произведения 'большого искусства', а образы и стилистика журнальной репродукционной гравюры. Отсюда - пристрастие к иллюстрированию популярных литературных произведений, а в формальных приемах - театрализованная патетика и щеголеватый штрих, имитирующий движение резца по металлу. Например, в исполненном пером рисунке Свидание Анны Карениной с сыном (1878) . Уже здесь, в этом раннем произведении есть то, что будет отличать сочинения Врубеля всегда: любовь к подробностям, вкус к сочинению 'околичностей'. Закрученные в орнаментальный узор с ломкими гранями складки одеяния, смятая драпировка на стуле, брошенные на ковер зонтик и перчатки образуют мастерски исполненную натюрмортную постановку, где предметы кажутся наэлектризованными энергией мятежных страстей, они выражают их даже более красноречиво, чем устрашающие, но при этом достаточно банальные позы, жесты и лица участников сцены.
Талант и призвание, наконец, взяли свое: по окончании университета, после отбытия воинской повинности, осенью 1880 года Врубель поступил в петербургскую Академию художеств, где с 1882 года начал занятия в классе профессора Павла Петровича Чистякова - всеобщего учителя, как называл его Илья Репин, так как у него учились и сам Репин, и Василий Суриков, и Василий Поленов, и Валентин Серов, и Виктор Васнецов, и Врубель.
В пространстве, где звучат разговоры об искусстве, имя Врубеля издавна окружено ореолом легенды. Художественные репутации получаются 'из воздуха' непостижимым образом. В разных пропорциях в них смешиваются домысел, легенда, миф.
Корень всякой легенды – удивительное, странное. От слова 'странное' происходит слово 'странник'. Собственно, художник – это и есть человек, который, влекомый своим даром или призванием, способен вдруг свернуть с надежных, проторенных путей очевидно полезной практической деятельности и посвятить себя 'бесполезному'. Откуда берется такая способность – это тайна. А потому изначально отмеченная такой способностью артистическая натура заключает в себе таинственность странного. Странник - тот, кто шествует неведомо откуда неведомо куда. Он как бы чужестранец и немножко 'не от мира сего'. Можно в этой связи заметить, что в знаменитейших произведениях русской живописи (Явление Христа народу, Боярыня Морозова, Христос и грешница) знаменитейшие русские художники - Александр Иванов, Василий Суриков, Василий Поленов - наделяют автопортретными чертами фигуры странников. Видя себя в ином времени и пространстве, отрешенными от прямого участия в изображаемых событиях, они во всех трех случаях являются в образе немых Показания свидетелей и очевидцев, словно исполняющих завет 'и виждь, и внемли'. Совершеннейшим воплощением этого состояния является автопортретный этюд Иванова Путешественник (1840-е).
Врубель оставил большое количество автопортретов, главным образом графических. Каким же в этих автопортретах являет себя Врубель относительно той миссии, которую олицетворяют автопортретные персонажи названных мастеров? Сопоставим один из самых ранних графических автопортретов Врубеля 1885 года с ивановским автопортретом в образе странника. У Иванова широко отверстый взгляд устремлен по диагонали вверх так, как бывает тогда, когда взор подъемлется к небу. Во врубелевском автопортрете голова наклонена так, как бывает, когда что-либо миниатюрное разглядывают в лупу. И хотя на самом деле взгляд устремлен перед собой, в зеркало, он сохраняет при этом ту сосредоточенную пристальность к исчезающе малому, как если бы он наблюдал, как на холодном, прозрачном стекле постепенно истаивает туманистый след теплого дыхания - и в развязке взгляд остается один на один с пустотой, несуществованием. Взгляд Иванова - в широту объемлющего мир небосвода; внимание Врубеля словно силится проникнуть сквозь границу, за которой все сущее исчезает в невидимости, перестает быть очевидным.
В поздних автопортретах Врубеля мы должны будем отметить еще одну особенность: горделиво-самодостаточное, замкнутое выражение лица (Автопортрет, 1904) . Постоянно сохраняется горькая, жесткая складка губ, как бы 'печать на устах'. Иванов некогда рассуждал о том, что 'поэт русский должен быть в духе азиатском, в виде пророка'; во врубелевской Голове пророка (1904-1905) , которую можно считать версией автопортрета, и в одновременной этому изображению серии автопортретов 1904-1905 годов - везде сохраняется эта 'печать'. Но если миссия пророка - 'глаголом жечь сердца людей', то врубелевский пророк поражает как раз обратным выражением. Он словно выступает носителем тайны, которая замыкает ему уста. Итак, уже в этих моментах своего творческого и художественного облика Врубель оказывается в отношении полемики к традиционным мотивам и образам русского искусства.
Демон поверженный. 1902. Эскиз акварелью

Портрет К.Д.Арцыбушева. 1897

Дама в лиловом. Портрет артистки Н.И. Забелы-Врубель. 1904
