Посвящается Doommer'у

С ускореньем -
В объятия рельс.
С упоением -
В снежную бездну - не жаль.
Только странно, что ты не исчез,
Как поезд, пронесшийся вдаль.

Я хотела узнать, как длинны мосты
И каким окажется мир без красок.
И узнала -
Он громче и ближе.
Почти как ты.
Я не вижу.
Но иду, не снимая повязок.

В моем лимбе места хватит на всех.
Не на вечность,
Но до утра.
У собаки утра белая шерсть.
Она охраняет выход к реке.
Она прижмется к моей руке,
И я прошепчу "Пора".

Впереди - горизонт,
за которым не слышно слов,
Где реальны лишь облака.
Но засыпая,
Я чувствую вновь
Запах чая
В твоих волосах,
А на губах -
Вкус молока и чужих снов.

(17 февраля 2015)

Апокалипсис - не выход.

"One, is for liberty
Two, is for evil
Three, is an orgy
Four, is forever"

(Ordo Rosarius Equilibrio)

Все ложь.
Лишь бы протянуть до утра.
 

Не вскрывай себя сам.
 

- Все будет хорошо.
- Правда?
- Ха-ха. Нет, конечно.
 

Прости, мама, я соврала тебе.
Ничего не будет хорошо.
Просто я так люблю твою улыбку.

Контрольный в спину.
Браво.
Убит.
 

Я на таблетках.
Мне не стыдно.
 

Ты лежишь на траве, утопая в печали,
В предрассветной холодной тиши.
Средь опавшей листвы на краю магистрали,
На обломках надежд и руинах души.

Разлетелись мечты и пустые желанья.
Твое тело объял долгожданный покой.
Осень вновь оправдала твои ожиданья.
Все закончено в срок и забыто тобой.

Твой отточенный профиль окрасился алым -
На востоке встает ярко-красное солнце.
Ты не выглядишь больше смертельно усталым.
Ты лежишь и не дышишь. Твое сердце не бьется.
(5 октября 2014)

Счастье стоит 23.40
 

Посмотрим, какие сны крутят по платному кабельному.

Быть.

Быть или не быть?
 

Тихий шорох и скрип. Чья-то тень промелькнула.
Силуэт показался из темноты.
Он застыл исполином в конце коридора.
Мы в надежде затихли. Но это не ты.

Ты давно уже, очень давно не приходишь.
Не скребешь по стене, не зовешь поиграть.
И продольные раны на наших ладонях
Начинают со временем заживать.

Нам дают тут таблетки, Фредди.
Они думают, мы больны.
Твои непослушные, но любимые дети
Больше теперь никому не нужны.

Милый Фредди, мне снятся кошмары.
Я боюсь по ночам ложиться в кровать
Без лязга цепей и скрипа металла,
Под которые ты приучил засыпать.

Эти белые стены хранят старые тайны
Пострашней твоих самых изысканных снов.
О том, как мечты превращаются в шрамы.
О тех, кто боролся, но все же не смог.

Фредди, Фредди, ну где же ты пропадаешь?
Я читаю считалочку каждую ночь.
Ты однажды вернешься и нас не узнаешь -
Нас пытались спасти, нам хотели помочь.

Знаешь, Фредди, не все дойдут до финала.
Большинство осталось в начале пути.
Но мы смело шагаем по краю провала,
Потому что некуда больше идти.
(август 2014)

Вот такой очередной крик души. Посвящается Лене Кошечкиной, как ни странно. Со всем уважением и только с лучшими чувствами.

Бесконечная тьма от края до края,
И не видно дороги назад.
Что ты здесь ищешь, родная?
Такая светлая и живая -
Ты здесь явно чужая.
Это мой маленький ад.

Для меня это все привычно.
Не волнуйся - все будет отлично.
Я позабочусь лично.
А теперь отойди – я шагну за край.

Ты это вряд ли видеть захочешь.
Просто ты добрая очень.
Пожелай мне спокойной ночи
И возвращайся обратно в свой рай.

(июль 2014)

Я подарила себе рай.

Пришло время платить по счетам.

Демоны рвутся наружу.

Они почуяли неладное.

Демоны не хотят умирать.

Что ж, я разочарую их.

Впрочем, как и многих в этой жизни.

- Знаешь, мне тоже иногда снятся кошмары.

- А мне иногда не снятся.

Общаться с людьми для меня - это быть в той или иной мере наблюдателем. Маленьким эстетом-извращенцем, который исследует свой объект - через бинокль или замочную скважину, смакуя каждый момент.

Сначала мы считываем внешнюю информацию. Мы видим тело, оболочку, "обложку".

Затем мы узнаем человека ближе - мы будто читаем его.

А потом, сквозь содранные слои, в другом человеке начинает проглядывать то, чего мы так в тайне ждем и боимся, - мы сами.

(триптих "Наблюдатель", коллаж, ФАРШ-2014, DEPO)

Я лежу на полу разваливающегося дома.

Это рушится моя реальность.

Я умру вместе с ней.

Сегодня я нашла мертвого шмеля.

Я положила его в баночку с лекарствами, которая была с собой, чтобы не повредить, пока несу домой.

Вот он сейчас лежит. Мертвый шмель в банке с антидепрессантами.

Мне кажется, это - итог всей моей жизни.

"Обо мне" в одном кадре.

Вроде бы все прекрасно, но отчего-то хочется выть.

Почему мы не можем быть счастливы,

также как люди на пакетах с молоком?

Я ухожу в этот снег и стужу.
Лично я не боюсь зимы.
Что от того, что мороз снаружи,
Когда дует сильней внутри?

Я так рада, что вы дождАлись -
Для всех, кто верил, будет весна.
Но спасайте тех, кто еще остались,
И не надо спасать меня.

Мне оставьте мои метели
И под окном потухший фонарь.
И закрывайте, пожалуйста, двери -
Сквозняком раздувает печаль.

Ну а ты не зови за собой.
Туда, где светло. И успех.
Я останусь с этой зимой.
Я не хочу наверх.
(март 2014)

Моя жизнь в "двух словах": что-то где-то пошло не так.

Посвящается Loque Nahak

Ты обернешься – мороз по коже.

Хочешь быть лучше? Вообще-то я тоже.

Видишь, весь мир поклоняется нам.

Хочешь, поделим его пополам?

Или оставим все, как сейчас.

Впрочем, бери. Я, наверное, пас.

(февраль 2014)

Весь ужас этого страшного всепоглощающего ада,

из которого мы с таким трудом все же выбрались,

в том, что это был не ад.

Иногда мне кажется, что я снимаюсь в массовке своей собственной жизни.

"She's in parties
It's in the can"

(Bauhaus)

Безысходность была всегда.

Просто раньше мы не знали, как это называется.

Жизнь - это просто привычка вставать по утрам.

С моего дня звезды ярче.

Мы пропащие дети осени.
Играем с судьбой, предаваясь забвению.
Ставки сделаны, кости брошены.
И мы молча ждем, что решит проведение.

Пропасть душ наших падших чернеет заманчиво,
И мы стоим на краю, дожидаясь финала.
Слишком рано еще, чтобы жизнь вдруг заканчивать,
Слишком поздно уже начинать все сначала.

И мы также уйдем, как уходят ОНИ -
Друг за другом, в порядке какой-то немыслимой очереди.
Оставляя лишь пепел и осколки мечты -
Мы забвения сыны и дочери.

Можно прямо сейчас черту подвести
И не ждать, когда снова мимо пройдет
Тот, кого еще можно спасти,
Тот, для кого пустота не в счет.

Ты герой и ты мог бы, наверно, помочь.
И не стать при этом, как мы, изгоями.
Но ты бросишь лишь взгляд и последуешь прочь.
А ведь мы тоже когда-то были героями.

И мы тоже шагали гордо вперед,
Не жалея о прошлом и не глядя вниз.
Только жаль под ногами был даже не лед,
А холодный и мокрый от снега карниз.

И все сразу куда-то ушло,
Что казалось когда-то важным.
Лишь осталось открытым окно
И подоконник немного влажным.

Но мы утопим свою печаль
В мутном омуте хмЕльного зелья.
Нам наверное, должно быть жаль,
Но мы чувствуем лишь похмелье.

(осень-зима 2013)

Ада и рая нет.
Есть только ты и я.

Очередной крик души.

Зарождалось очень давно. Но сформировался только сейчас.

Откуда это и почему  - я уже не удивляюсь и не задаюсь этим вопросом.

Ножницы, торчащие из глаза – 

Это очень-очень хорошо.

Что ты смотришь на меня, зараза,

Будто бы не знаешь ничего?

Представляю, как ты молча входишь

И садишься рядом на кровать.

Приходи сегодня ровно в восемь.

Обещаю, что не буду спать.

(октябрь 2013)

Раньше мы не замечали этого ветра.
Он не задевал нас, потому что нам было тепло изнутри.
Сейчас тоже не задевает.
Потому что уже все равно - внутри дует сильней.
 

Загадаю.
Все равно не сбудется.

Когда люди узнают, что я сплю со светом, они спрашивают, почему я боюсь темноты.

А я не боюсь.

Я боюсь себя.