- Ты почему так на меня смотришь?...

Ева продолжала молча смотреть на Змея оценивающим взглядом, не обращая внимания на беспокойство пресмыкающегося.

- Прекрати на меня так смотреть! – Все больше волновался Змей. – Адам, ну хоть ты скажи ей!

- А что я? Я ничего. – Адам нервно переступил с ноги на ногу и покосился на любимую.

- Знаешь, Адам, - нарушила молчание Ева, - мне кажется, сумочка из змеиной кожи очень подошла бы к моему сегодняшнему фиговому листочку…

- Вот чччто у тебя на уме?! – прошипел Змей. – Дажжже не думай!

- …Или туфельки, - задумчиво продолжила Ева. - Классно бы переливались на ножках, да?

- Ну… - Адам замялся, с тревогой поглядывая на Змея. – Я не уверен, дорогая, что это так уж необходимо в Раю.

- Чччто значит: «так уж необходимо»?! – Почти как Змей прошипела Ева. – Тебе любимой женщине лень туфельки раздобыть? Или ты другую нашел? Отвечай!

- Где?! – Опешил Адам. – Здесь же нет никого…

- Ох, как тебя это расстра-аивает, - процедила Ева, - то-то вчера весь день на обезьяну пялился!

- Кто??? Я?

- Ты!

- Не пялился я…

- Да уж ви-идела! Пялился!

- А… а туфельки были бы хорошие. – Вывернулся Адам, бросив извиняющийся взгляд на Змея.

- Думаешь?... – тут же забыла об обезьяне Ева.

- Конечно! – уверенно воскликнул Адам. – Они бы так же переливались, как… как твое настроение, дорогая.

- Ты на что это намекаешь, а? – сузила глазки Ева.

- На твою красоту, разумеется…

- Тогда сделай!

- Что сделать?

- Туфельки из змеиной кожи!

- Минуточку! – встрял в диалог Змей. – А мое мнение вас не интересует?

- Почему же? Интересует… Но в расчет не принимается! - безапелляционно заявила Ева.

- Ева, только попробуй, я найду способ тебя из Рая убрать.

- Да?

- Да!

- И как же? – Ева подбоченилась.

- Я… я… - и тут глаза Змея вспыхнули дьявольским озарением, - а я тебе подарок сделаю!

- Ты? Мне? Фи!

- Да. Я – тебе. Хочешь яблочка?

- Какого еще яблочка? Ты чего несешь?

- Яблочка с Древа Познания… – тихо прошептал Змей.

- С ума сошел, скользкий? Нельзя оттуда яблоки есть.

- Ты, конечно, права. Нельзя эти яблоки есть… Обычно нельзя. Но сегодня – слышишь, Ева? – сегодня можно!

- В честь чего это?

Змей задумался на пару секунд.

- В честь праздника, мадам!

- Что-то я не припомню сегодня никакого праздника!

- Нового праздника. Э-э… сегодня какой день?

- Восьмое,кажется… марта…

- Вот! – обрадовался Змей. – Сегодня начинаем отмечать новый праздник – 8 Марта! Это будет такой специальный женский день. В этот день нужно женщин соблаз…, - тьфу, пардон, - поздравлять, носить на руках и дарить подарки. Я дарю тебе, Ева, это яблочко. Ты ведь его не сама берешь, а я дарю, - чуешь разницу? Только сорви ты, у меня же рук нет…

- А точно можно?... – все еще с сомнением произнесла Ева.

- Гадом буду! – Уверил Змей, торжественно вытянув вверх кончик хвоста.

- А туфельки?... А сумочку?... – спросила Ева, протягивая руку к яблоку с Древа Познания.

Прогремел гром. Чистое райское небо потемнело.

- А сумочки и туфельки, - проговорил Змей торжественно и страшно, - ты себе, дорогая, будешь теперь в другом месте присматривать! – и скрылся в траве.

На миг остановился и бросил на Еву последний взгляд:

 - С праздником тебя! Женщина!...

ОСЕННИЙ БАЛ!!!

Играет осень музыку свою, на струнах серебристых паутинок. В этой музыке есть свое очарование, свое таинство...

...Астры, георгины, грибы, спелый виноград, красная калина, персики, сливы и бокал красного вина- все это  ассоциируется с осенью, навеивая легкую грусть и, заставляя подводить предварительные итоги за этот год... А может рано, еще подводить итоги? Что скажете???

Очень быстрый рецепт теста для лазаньи. 

Почему не плачут мужики?
Почему, когда хоронят друга,
Не ревут дурниной от тоски,
Рухнув просто наземь среди луга?

Почему, когда ушла жена,
Не орут шальными голосами?
Просто курят молча у окна,
Впившись в двери мертвыми глазами.

И когда война, и смерть, и кровь,
Главные на том и этом свете,
Толпы молчаливых мужиков,
В тишине проходят по планете.

И - ни всхлипа, ни одной слезы.
Только руки, сжавшись, побелели.
Почему не плачут мужики?
Не ревут, а пьют, на самом деле?!

Только иногда, когда сосед,
В одиночестве за стенкой вдруг завоет,
Я вскочу, откинув теплый плед,
И окно на улицу открою.

Буду слушать, сев на табурет,
Как он бьется и ломает руки,
Как скрипит расшатанный паркет,
Как кричит, что б.... все и ....и

Я, наверное, налью тогда стакан.
По края наполню водкой горькой.
За тебя, невидимый братан,
Я стакан закину этот, с горкой.

Не пойду я утешать по доброте,
Есть, поверьте, веская причина...
В одиночестве, в кромешной темноте,
Плачут настоящие мужчины.

(С) авт.неизвестен

...Странные ощущения вызывает дождь, причем каждый раз разные...
...Я люблю дождь, потому что он меня успокаивает...

...Он бывает разный: бурный, сильный,...но всегда приносит спокойствие и чистоту. Я люблю гулять под дождём, особенно, когда он тёплый. Идёшь по колено в воде озера или моря...на его поверхности появляется рябь, которая постепенно усиливается; сама вся мокрая, а дождь всё льёт и льёт ... ТАК КРАСИВО...
...РОМАНТИКА ДОЖДЯ ЗАВОРАЖИВАЮЩАЯ.......
....Вот ты идешь под зонтом, он стучит по крыше, а ты словно отгородилась от всех, идешь и думаешь о своем...Дождь сравнивают со слезами...дождь - это много слез, значит много боли...А иногда я смотрю на него и думаю: "Вниз падает дождь, падает и мы, чтобы снова взлететь", но всегда, смотря на него, я знаю, что "..капает, капает дождь, прямо на руки мои, я люблю дождь, он опять во мне!." 
...Вот и сейчас я смотрю на дождь, словно смотрю в зеркало ...В каждой его капле я вижу свое отражение. В каждом раскате грома я слышу окончательный манифест своей линии. В каждой вспышке молнии я читаю открытую книгу будущего, когда дождь закончится и мокрый асфальт засверкает на солнце искрами философского электричества, я знаю: из них возгорится самое чистое пламя...
... В голове рождаются строки, нет, скорее я их пою...Не сутулясь бреду по лужам, подставляя лицо дождю, а прохожие смотрят с ужасом, ну и пусть, я ведь радугу жду...Ведь она обязательно будет, этот символ счастливых небес и бегу я, смеясь,под ливнем, веря в значимость скорых чудес...И ничего, что это будет не скоро, я подожду...

Барабанит ли дождь по крыше, 
Или снег заметает будни, — 
Кто-то любит тебя. Неслышно, 
Незаметно, но все же любит. 
Нервно курит, не спит ночами 
И… себя беспощадно губит. 
Кто-то любит тебя. Печально, 
Безнадежно почти. Но любит. 
Иногда, если крепко вмажет, 
Он другую целует в губы. 
Только любит тебя… Все также. 
Или даже сильнее. Любит. 
Жить тобою он долго будет… 
И смирится с судьбой однажды. 
Но пока еще любит, любит… 
Кто-то любит… А кто, — не важно. ......Вячеслав Иванов

...Женщин, любивших его, было много, а любви в его жизни было мало.... Сам Есенин объяснял это так: «Как бы ни клялся я кому-либо в безумной любви, как бы я ни уверял в том же сам себя, — все это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это — искусство…»

Первая

«У меня было три тысячи женщин!» — похвастался как-то Сергей Есенин приятелю. На недоверчивое «Вятка, не бреши!» заулыбался: «Ну, триста. Ну, тридцать». Его нельзя было не любить…
В 1912 году семнадцатилетний деревенский мальчик Сережа Есенин, красивый, как вербный херувим, приехал покорять Москву и вскоре устроился работать в типографию Сытина корректором. В своем коричневом костюме и ярко-зеленом галстуке он выглядел по-городскому: не стыдно и в редакцию зайти, и с барышней познакомиться. Но редакции его стихи печатать не хотели, а барышни смеялись над его говором, галстуком и независимыми манерами. Только курсистка Аня, Анна Изряднова, также служившая корректором у Сытина, сумела в мальчишке, который был моложе ее на четыре года, увидеть настоящего поэта. Как она его понимала! Как она любила его!
Анна стала его первой женщиной. Сергей почувствовал себя взрослым мужчиной, мужем. В снятой ими комнате у Серпуховской заставы и начинается есенинская семейная жизнь.
Работа, дом, семья, Анна ждет ребенка, и на поэзию уже сил и времени не хватает. Для вдохновения Сергей уезжает в Крым. Один. Вернулся полный впечатлений и вдохновения. Он бросил работу и целыми днями писал стихи. Анна не перечила и ничего не требовала от него. Просто любила. Ему же было так удобно.
В декабре 1914 года Есенин отвез жену в роддом. Страшно гордился, когда родился сын. К возвращению Анны из больницы отмыл комнату до блеска, приготовил обед. 19-летний отец с удивлением вглядывался в крошечное личико сына, отыскивая в нем свои черты, и никак не мог налюбоваться. Назвал малыша Георгием, Юрочкой.
Радость закончилась быстро. Детский плач, грязные пеленки, бессонные ночи. Через три месяца Есенин уехал в Петроград: то ли в поисках успеха, то ли просто сбежал от семейного счастья. Почти целый год мотался туда-сюда. Но ни любовь Ани, ни ребенок не смогли его удержать. Материально помогал, когда мог. Но вскоре завертела столица, закружила. «Ах, самородок из Рязани! Ах, новый Кольцов!» — говорили о нем.
И стал модный поэт в литературных салонах нарасхват. Всегда находились желающие выпить с гением. Наверное, тогда тихий отрок, воспевающий золотую Русь, и превратился в кабацкого хулигана…

Любимая

ОДНАЖДЫ летом 1917 года Есенин с приятелем зашли в редакцию газеты «Дело народа», где Сергей познакомился с секретаршей Зиночкой. Зинаида Райх была редкая красавица. Таких он еще не видел.
Умная, образованная, окруженная поклонниками, она мечтала о сцене. Уж как он уговорил ее поехать с ним на Север?!
Они обвенчались в маленькой церквушке под Вологдой, искренне веря, что будут жить долго, счастливо и умрут в один день. Вернувшись, поселились у Зинаиды. Ее заработка хватало на двоих, и она старалась создать Сереже все условия для творчества.
Есенин был ревнив. Выпив, становился просто невыносим, устраивая беременной жене безобразные скандалы. Он любил по-русски: сначала бил, а потом валялся в ногах, вымаливая прощение.
В 1918 году семейство Есениных покинуло Петроград. Зинаида поехала в Орел к родителям рожать, а Сергей вместе с другом снял в центре Москвы комнатенку, где зажил по-холостяцки: попойки, женщины, стихи…
Дочь родилась в мае 1918 года. Зинаида назвала ее в честь матери Сергея — Татьяной. Но когда жена с маленькой Танечкой приехали в Москву, Сергей их встретил так, что уже на следующий день Зинаида уехала обратно. Потом Есенин просил прощения, они мирились, и опять начинались скандалы. После того как он избил ее, беременную вторым ребенком, Зинаида сбежала от него к родителям окончательно. Сын был назван Костей в честь села Константиново, где родился Есенин.
Впоследствии Зинаида стала актрисой в театре знаменитого режиссера Всеволода Мейерхольда. В октябре 1921 года Есенин и Зинаида официально развелись, она вышла замуж за Мейерхольда.
Знаменитый режиссер воспитывал Костика и Танечку, а Есенин в доказательство любви к детям носил их фотографию в нагрудном кармане.

Дорогая

ОДНАЖДЫ великую американскую балерину Айседору Дункан, приехавшую в 1921 году в Россию, пригласили на творческий вечер… Она вошла летящей походкой, сбросила шубку и расправила складки шелкового хитона. Танцовщица была похожа на ожившую статую античной богини. Ей налили «штрафной» стакан вина. Она подняла глаза от бокала и увидела Его. Он начал читать стихи. Айседора не понимала ни слова, но не могла оторвать от него взгляда. А он декламировал, глядя только на нее. Казалось, что в комнате больше никого нет. Закончив читать, Есенин спустился с возвышения и попал в ее объятия.
«Изадора! Моя Изадора!» — Есенин опустился перед танцовщицей на колени. Она поцеловала его в губы и произнесла: «За-ла-тая галава, за-ла-тая га-ла-ва». Это была любовь с первого взгляда, кипучая страсть, ураган. И не важно, что Айседора почти не говорила по-русски, а Сергей не знал английского. Они понимали друг друга без слов, потому что были похожи — талантливы, эмоциональны, бесшабашны..
С той памятной ночи Есенин переехал в квартиру Айседоры. Есенинские друзья-поэты с удовольствием ходили в этот гостеприимный дом, хотя никак не могли поверить, что гуляка и сердцеед искренне полюбил женщину, которая почти в два раза старше его. А он, глядя, как Айседора танцует для него, теряя голову, шептал: «Моя, моя навеки!»
Балерина с мировым именем была богата и готова все отдать, только чтобы ее любимый Есенин был счастлив. Кутежи, шампанское, фрукты, подарки. Она оплачивала все.
Но уже через несколько месяцев есенинская страсть угасла и начались скандалы. В пьяном угаре он кричал: «Дунька, пляши». И она танцевала перед ним и его собутыльниками, без слов показывая и свою любовь, и унижение, и гордость, и негодование. Она видела, что ее любимый спивается, и, чтобы спасти его, решила увезти за границу.
В мае 1922 года Есенин и Дункан зарегистрировали брак и уехали сначала в Европу, затем в Америку.
Но там он из великого поэта стал просто мужем Дункан. От этого злился, пил, гулял, бил, потом каялся и объяснялся в любви.
Друзья Айседоры были в ужасе от ее семейной жизни.
— Как ты позволяешь так с собой обращаться?! Ты — великая балерина!
Айседора оправдывалась: «Он болен. Я не могу его бросить. Это все равно что бросить больного ребенка».
В Советской России ему было очень тяжело, а без России — невозможно. И чета Есениных — Дункан вернулась обратно. Она чувствовала, что брак разваливается, безумно ревновала и мучилась. Отправившись на гастроли в Крым, Айседора ждала там Сергея, который обещал вскоре приехать. Но вместо него пришла телеграмма: «Я люблю другую, женат, счастлив. Есенин».
Этой другой стала его поклонница Галина Бениславская.

Хорошая

ТАК беззаветно, как любила Галина, редко любят. Есенин считал ее самым близким другом, но не видел в ней женщину. Ну чего ему не хватало?! Стройная, зеленоглазая, косы чуть не до полу, а он не замечал этого, о своих чувствах к другим рассказывал.
Галина оторвала его от Дункан, старалась отвадить и от друзей-собутыльников, ждала ночами у двери, как верная собака. Помогала, чем могла, бегала по редакциям, выбивая гонорары. И телеграмму в Крым Айседоре дала она же. Галина считала его своим мужем, он же говорил ей: «Галя, вы очень хорошая, вы самый близкий друг, но вас я не люблю…» Есенин приводил в ее дом женщин и тут же ее утешал: «Я сам боюсь, не хочу, но знаю, что буду бить. Вас не хочу бить, вас нельзя бить. Я двух женщин бил — Зинаиду и Изадору — и не мог иначе. Для меня любовь — это страшное мучение, это так мучительно».
Галина все ждала, когда же он увидит в ней не только друга. Но так и не дождалась. В 1925 году он женился… на Сонечке Толстой.

Милая

В НАЧАЛЕ 1925 года поэт познакомился с внучкой Льва Толстого Софьей. Как и большинство интеллигентных девиц того времени, она была влюблена в поэзию Есенина и немножко в самого поэта. 29-летний Сергей робел перед аристократизмом и невинностью Софьи. Однажды летом в липовой аллее в парке к ним подошла цыганка:
— Эй, молодой, красивый, дай денежку, судьбу узнаешь!
Есенин рассмеялся и достал деньги.
— Свадьба у тебя скоро будет, кучерявый! — рассмеялась цыганка.
В июле 1925 года состоялась скромная свадьба. Сонечка была готова, как и ее знаменитая бабушка, посвятить всю жизнь мужу и его творчеству.
Все было на удивление хорошо. У поэта появился дом, любящая жена, друг и помощник. Софья занималась его здоровьем, готовила его стихи для собрания сочинений. И была абсолютно счастлива.
А Есенин, встретив приятеля, отвечал на вопрос: «Как жизнь?» — «Готовлю собрание сочинений в трех томах и живу с нелюбимой женщиной».
Есенин продолжал жить жизнью, где всегда находилось место пьяным кутежам и любовным интрижкам с поклонницами.
«Что случилось? Что со мною сталось? Каждый день я у других колен», — писал он о себе. И отчего-то чувствовал свою скорую смерть:
«Я знаю, знаю. Скоро, скоро,
Ни по моей, ни чьей вине
Под низким траурным забором
Лежать придется так же мне».
Это писал 30-летний красавец, недавно женившийся на обожавшей его милой и умной девушке, поэт, чьи сборники разлетались прямо из типографии.
Все кончилось 28 декабря 1925 года в ленинградской гостинице «Англетер». Сергея Есенина нашли повесившимся на веревке от чемодана. Рядом было письмо, написанное кровью: «До свиданья, друг мой, до свиданья…»
Все его жены, кроме Айседоры, которая была в Париже, присутствовали на похоронах. Галина Бениславская застрелилась на могиле Есенина.
Женщин, любивших его, было много, а любви в его жизни было мало. Сам Есенин объяснял это так: «Как бы ни клялся я кому-либо в безумной любви, как бы я ни уверял в том же сам себя, — все это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это — искусство…»
Источник: http://www.sesenin.ru/

Природа за миг нарисует

Свой осенний дождливый пейзаж,

А душа загрустит , затаскует,

Ей привидится летний мираж.

Словно в вальсе закружатся листья

На аллеях дождём золотым,

И с деревьев слетят очень быстро -

За неделю, один за другим...

Как мгновенно проносится лето -

Время отдыха, тёплых дождей,

Лишь останется в памяти где-то

Много ярких и солнечных дней.

(С)

Лето красное в Осень влюбилось

И оставшись с желанной вдвоём,

Листопадом к ногам опустилось,

Разрыдавшись холодным дождём.

Небо синее светом зарделось,

Расстилая на млечном пути

Бесконечность, в которой хотелось

Двум обителям рай обрести

Осень ранняя страстно хотела,

Лету позднему нежность отдать,

Но души благодать не посмела

На Голгофе безумства распять.

Лето позднее горем забылось

И оставшись с любимой вдвоём,

Листопадом к ногам опустилось,

Обнимая последним дождём.

(С)

Вся из золота и сплина,
А в глазах такая стынь,
Подметала кринолином
Осень парки и мосты…

Шаг ускорив на Арбате
И, немного погодя,
На ходу меняла платье
Всё из ветра и дождя…

Погляжу, идёт босая
(Дама, Господи, прости…)
Осень листья рассыпает
И сжимает их в горсти…

То ль смеётся, то ли плачет,
Город чудом одарив,
Нимфа нежная - Боккаччо
И Флобера - Бовари…

В этой манкости от феи,
Полной чар, спасенья нет...
Кто разрушить их посмеет? -
Маг - волшебник - Первый снег…

© Copyright: Уваркина Ольга , 2009

Ах, как Осень была молода
И беспечна еще в сентябре.
Рыжий локон… С искринкой глаза…
И румянец горел на щеке.

Как кружилась она на ветру
В венском вальсе ушедшего лета!
Жемчуга разбросав поутру,
Зажигала зарю алым светом!

Разукрасила все небеса
Ослепительно яркой лазурью.
От их света сомкнулись глаза,
И душа песнь запела шальную.

Ах, как Осень была горяча
И доверчива до исступления!
Шаль цыганскую сбросив с плеча,
Предавалась любви до забвенья.

Но сказал ей Октябрь чуть грустя,
Наслаждаясь красой безупречной:
«Не единожды в жизни любя,
Знаю, дни Сентября – быстротечны.

Распрощаться пора с ним давно,
Не вернуть больше летние дни.
Встреча нам предстоит с Ноябрем.
Ну а там… Далеко ль до зимы?…»

Не поверила Осень словам,
Продолжала кружить и смеяться.
«Ты жалеешь о том, что стал стар,
Ну а я - молода и расстаться

Мне не в силах с моим Сентябрем!
Он так страстно меня обнимает!»
И бросаясь в объятья, огнем
Неземным она вновь полыхает…

© Copyright: Светлана Шемякина, 2010

Я осень люблю за ее красоту
И взгляд свой никак отвести не могу
От ярких нарядов ее, но она
В своем королевском уборе скромна.

Она, как весна, не кричит, не бурлит,
Лишь тихо вздыхает. О лете грустит?
А, может быть, где-то жалеет сама,
Что скоро наступит седая зима?

Огнем полыхает вечерний закат,
И в воздухе томный стоит аромат,
Уже отцветающих трав и цветов,
Недавно пестревших ярчайшим ковром.

Как нежно играет листом золотым
В лесу ветерок... Он так нежен и мил.
Серебряной нитью без всяких наук
Сплел тонкую шаль меж деревьев паук.

Как жаль, что уходит от нас красота.
Торопит ее ледяная зима.
Но, может, не стоит грустить нам о том,
Что годы летят наши быстро, как сон?

Не стоит, не стоит жалеть и грустить
О том, что ушло. Надо верить и жить!
Ведь было рожденье… Была и весна…
И в жаркое лето мы пили сполна.

Всем сердцем любили. Прощали без слов
Обидчиков наших и наших врагов.
Мы строили дом свой, растили детей…
Не счесть наших горьких разлук и потерь,

Но верим все также в реальность мечты.
И пусть не страшит больше холод зимы!
Ничто не умрет, не пройдет без следа.
Вновь в небе ночном засияет звезда!

© Copyright: Светлана Шемякина, 2010

фото: инет