"Художник должен постоянно, всецело и непроизвольно следовать за своим вдохновением. Он просто позволяет ему управлять его руками, пальцами и кистью, будто они вместе со всем его существом являются всего лишь инструментами в руках кого-то другого, кто временно вселился в него. Вся Вселенная становится холстом, на котором художник пишет свою жизнь. Небольшой лист бумаги, обычно продолговатой формы, теперь включает в себя Вселенную, горизонтальный штрих символизирует безграничность пространства, а круг - вечность времени."


х-к Александра Васильева


Sumi-e - японская монохромная живопись тушью, это направление возникло в XIV веке и было заимствовано из Китая. Слово суми-э представляет собой соединение двух японских слов, которые в переводе означают "тушь" (суми) и "живопись" (э). То есть суми-э - это тип монохромной живописи, похожей на акварель. Культивируемая в крупных дзэнских монастырях Камакура и Киото, суми-э очень ценилась дзэнскими художниками и их покровителями. Дзэнские монахи-художники рисовали портреты тиндзо, но к концу XIV века монохромная пейзажная живопись стала основным и наиболее почитаемым в дзэнских монастырях жанром изобразительного искусства. Минтё (1352–1431) и Дзёсэцу (начало XV века) выработали основные формы пейзажного жанра.


Судзуки в работе "Дзен-буддизм" рассматривает особенности влияния дзен на культуру Японии. Попытаемся применить основные положения к свойствам бумаги для сумиэ.

Пренебрежение формой. Когда форма совершенна, наши чувства испытывают слишком большое удовлетворение и разум, по крайней мере временно, перестает углубляться внутрь

Нормы в сумиэ просто быть не может. Вступая в контакт с бумагой, тушь покрывает ее не чехлом, а легкой паутиной, туманом. Бумага непосредственно чувствуется, тем самым пространство изображения не самозамыкается, не обособляется, не становится формой, а остается в пределах листа. Просвечивающие сквозь тушь волокна бумаги напоминают о Единстве и неразрывности пространства, кроме того, один из существенных признаков всякой формы - ее четкий контур в сумиэ просто недостижим - бумага настолько тонка, что даже четкая уверенная линия "просачивается" по краям.

Направленность внутрь. Дзен непосредственно взывает к духу человека. Когда достаточно одного слова, зачем тратить всю жизнь на то, чтобы писать объемные книги и строить грандиозные соборы

Действительно, бумага творит истину лишь в непосредственно наполненном внутренним смыслом мазке. Этот мазок един и неповторим, очень чуток к материалу, ведь если он неуклюж, подправлен, на месте желаемой гармонии - грязный клочок бумаги.

Факты и опыты ценятся в дзене больше, чем образы, символы и понятия

Любое понятие - нечто проверенное опытом, установленное, статичное. На бумаге для сумиэ невозможно отразить понятие - оно постоянно будет устремляться в свободное пространство, уже отмеченные "расплывшиеся" края будут напоминать о существовании Иного. Кроме того, нетленность понятия просто не сочетается с призрачностью бумаги, ее способностью к легкому исчезновению и появлению из бесформенной массы. О значении опыта, непосредственного контакта с действительностью говорит то, что тайна живописи сумиэ постигается лишь в непосредственном занятии ей.

Миг соприкосновения кисти с бумагой неповторим - поначалу бумага сопротивляется появлению чужого, но, узнав в капле на кончике кисти свой образ, удачно распределяет его по своей поверхности. Начинаешь понимать, что бумагу невозможно убедить - либо она принимает заданный тобой образ, либо отвергает с негодованием. Каждый новый контакт - загадка, никогда не знаешь до конца, что получится - все или ничего. Здесь - принципиальное отличие от живописи по холсту маслом. Полотно - прочный материал и допускает многократное стирание, пока необходимый художнику образ не будет достигнут. У такой картины всегда есть план, идеал, исходящий от художника или заказчика.

"Величие идеи и мастерство исполнения, уже не говоря о реализме, являются характерными особенностями живописи по маслу, которую можно сравнить с хорошо продуманной системой философии, логические нити которой тесно переплетаются или с грандиозным собором, стены, колонны и фундамент которого выложены из сплошных каменных плит", - пишет Судзуки. В сумиэ мастер и материал действуют на равных, и бумага здесь не объект, а такой же субъект, как и человек.

Вечное одиночество

Что может выражать это чувство полнее, чем белый лист. Он бел и невинен в своей чистоте, у него нет ощутимых пределов, почти нет признаков, он абсолютно в себе, но в его глубине толпится множество образов и обликов, ждущих своего проникновения в сферу Бытия. Пустота листа - отражение Великой Пустоты, Великого Одиночества. Великая Пустота - есть способ самопознания, самоотождествления.

Дух дзен-буддистской эстетики проявляется в простоте, непосредственности, отрешенности от внешнего мира, свободном движении духа и мистическом дыхании творческого гения во всем мире

Выбор такого тонкого материала объясняется тем, что вдохновение должно по возможности быть передано в кратчайшие сроки. Если кисть задержится, бумага порвется. Лист представляется здесь тонкой пленкой между миром явленным и потаенным, изображение на нем - промежуточная стадия, высшая степень возможности истины мира открыться познающему ее. Но бумага не разделяет два мира, а соединяет их в Великое Единство, поэтому так страшен разрыв бумаги под кистью неумелого художника - человек насильственно проникает в потаенное, не в ответ на дружелюбный зов, а властной поступью превосходства. Потаенное же ждет понимающего взгляда, открытого сердца, умелой руки, чтобы просочиться на поверхность белоснежного листа, представиться восхищенному взору. В силах человека разговаривать с бумагой один-на-один, причем так же талантливо, как и дышать.