Я не хочу ничего делать. Вообще ничего. Простое внимание требует столько усилий, что теряет и смысл и значимость. Не хочу ничего делать. Хотя на самом деле это не так. «Не хочу», не желание – это тоже желание, просто со знаком минус. А у меня пропала связь с действиями. Действия отдельно, а я отдельно. Максимум – спать, но и сон перестает быть желанным сразу по пробуждению. Лечь на пол в центре комнаты и уставится в потолок. Замершие зрачки и обездвиженное тело. Разглядывать потолок – «это ли не цель желанная?... уснуть и видеть сны…». Впасть в летаргию. Не смерть, не жизнь, а иное, не подвластное смыслам состояние. Выпасть из обоймы жизни и обманув смерть замереть неподвижной вечностью. Быть, но не являться. Не возникает интересов и импульсов. Тело послушно следует привычными потоками, а мозг упорно отказывается включаться в ситуации. Мысли покрыты плотным слоем серого песка и рассыпаются обрывками писем, сброшенных со стола случайным ветром залетевшим в окно, словно в замедленной съемке. Слова собираются в громоздкие бесконечные фразы, лишенные смысла и рубежей. И лишь сны, наполненные яркими красками чужой жизни, затягивают сознание в воронку иллюзорных реальностей. У меня болит шея, не так сильно, чтобы боль стала наслаждением смешанным с надеждой на освобождение, но вполне достаточно, чтобы стать мелким неудобством. С правой стороны, от мочки уха через плечо, идет линия тупой напряженности, рожденная объятьями осеннего ветра облюбовавшего моё открытое окно в последние дни. Ветер прилетает строго после полуночи, картинно разваливается на подоконнике и лишь когда я падаю в пространство сна вкрадчиво ложиться рядом. Его губы прижимаются к моей шее, ладонь ложится на открытый живот и позвоночник вздрагивает от холода прикосновения к его коже. Остается одно из двух – либо закрыть окно и оборвать призрачную связь с нежданным ночным собеседником, или начать засыпать на спине и тогда ветер, истинный джентльмен, не сможет смутить даму весом собственного тела. Но я упорно засыпаю на левом боку, а ветер с несвойственным лишенным плотности существам обнимает меня строго с правой стороны. Так чтобы губы прижимались к шее, а ладонь покоилась на животе. И дыхание, царапающее мочку уха холодными льдинками октября. Мысли. Ленивое, лишенное волн и жизни, обездвиженное море пустых мыслей. Они пусты как кувшин, ждущий своего часа наполнится струями серебряного родника. Мысли ставшие оболочкой для чего-то еще. Но это что-то не приходит, не рождается в серой пустоши летаргии и мысли падают вниз сухими стручками фасоли или катальпы. Пустые длинные коробочки, шуршащие на ветру, высохшими до полной прозрачности, стенками, лишенные зерен осмысленности. Хочется уйти в ванную и забыться под шорох падающих капель воды. Свернуться калачиком в ванной и пусть сверху идет искусственный дождь. Пусть не настоящий, не истинный, но в нём всё равно сохраняется магия от дождя настоящего. Принцип подобия – симулякр сохраняет свойства оригинала. Магия капель – магия раздробленного времени. Секунды падают прозрачными брызгами на лицо, и время послушно замирает в одной точке пространства. Сознание растворяется мерностью падений и тело забывает о необходимости быть, дышать, двигаться. Уйти в душ и забыть о мире на вечность, уместившуюся в один час и шесть минут покоя. Нет ни мыслей, ни желаний, ни эмоций. Полное и окончательное равнодушие окутало сознание ватным коконом отгородив от иллюзорных деталей иллюзорной нереальности, которая суть – единственный доступный для восприятия человека мир. Симулякр – откуда вообще всплыло в памяти это странное слово? В памяти лишенной упорядоченности, в сознании лишенного способности памятью управлять. Симулякр – копия, подобие, образ. Отражение. Не настоящее, лишенное истинности и реальности. Может быть и сознание, вымеряющее границы охватившей его ленивой безразличности, есть лишь отражение иного, полного пространства жизни-смерти, сознания? Вопрос вечный и лишенный ответа в силу заданных задачей условий. Удивление – почему другие могут погрузится в иллюзии виртуальности, а я не могу? Погрузиться с головой, утонуть до полной потери граней ясности, поверить несмотря на очевидные мелочи фактов. Почему я не могу погружаться надолго? Так, чтобы забыть стальной стержень скрытый внутри позвонков, словно скобы сдерживающие скелет ископаемого давно не существующего животного в археологическом музее. Так, чтобы лезвие обоюдоострой бритвы, ежедневно нарезающее из моих внутренностей плотные ленты полные влажной липкости, затупилось грёзами осуществленных… почти осуществленных желаний и надежд. Так, чтобы стальной прут, разделяющий мой мозг на две равноправных и не связанных друг с другом родственной матрицей половины, расплавился бликами нарисованной ирреальностью, спрятанной на самом дне зрачков, мечты. Почему я не могу заболеть надолго и в идеале неизлечимо. Откуда мой организм знает все пути, способы и формы вирусов способных поразить сознание? В каких подвалах хранятся антитела убивающие всё пришедшее извне. Иммунитет – это не отсутствие болезней внутри, но напротив наличие максимального количества образцов каждой из них. Болезни скрываются внутри, они стали частью системы, стали самим организмом и не могут проникнуть извне. Любое проникновение автоматически считается агрессией и противник уничтожается на месте. В редких случаях временной неопознанности, случайной забывчивости потенциально новый, еще не известный, образец рассматривается со всей скрупулезностью патологоанатома и тщательностью хирурга. Препарация, проверка реакций, фиксация временных и пространственных рамок. А потом уничтожение и вживление внутрь крохотной части, чтобы в следующий раз узнавание пришло мгновенно. Отсутствие воображения, не способность мечтать, не умение желать – возможные ответы. Возможные, но не истинные и уж тем более не единственные… Сила и слабость. Сила заключается не в том, что ты умеешь больше способностей, но лишь в том что ты умеешь идеально использовать те которые есть. Уметь понимать других и уметь понимать себя – два непременных условия для моей концепции силы. Чтобы победить нужно знать. Себя и противника. Знать автоматически, не раскладывая на логические части. Не хватка слов. Знание предполагает интеллект. Понимание предполагает мысленное ощущение. Ощущение предполагает чувствительность кожи, а эмпатия предполагает чувствительность эмоций. Мое знание включает все части и это уже не знание, но пластилиновый комок слепленный из разных граней чего-то иного, для чего нет имени и названия. Сила. Через боль – через ощущения, через страх – через эмоции, через себя – через пределы. Слабость. Спрятаться, уклонится, ударить. Сила и слабость – самая любимая игра с детства. Спасение, проклятье и благословение в одном. Три грани и три ответа. Сила – увидеть, удивиться, загореться ржавыми всполохами огня страсти и наполнится синей прозрачностью интереса. Увидеть и начать охотится. Раскрасить лицо черными полосками, чтобы слиться с тенью. Покрыть руки вязью символов напоминающих о возможных ошибках и вспомнить все способы ведения войны в пустыне. Лестницы, пролеты, переходы. Ответные ходы и новые сцены, разыгранные с новыми финалами. Научиться новым уловкам и запомнить неизвестные хитрости. Открываться медленно и осторожно, листами старой книги хранящей сборник рассказов объединенных лишь названием, но не темой или автором. Открываться, снимая пласты кожи, обнажать сухожилия переплетенные с трубками артерий, открываться до нервов, до оголенных проводов нервных окончаний, когда любое прикосновение дарит длинные волны боли, не затихающие, но вспышкой умирающие на изломах запястий. Открываться и распространять себя всё дальше. Пока густое солью море не заполнит собой всё пространство возможных столкновений. Море. Густое, словно сотканное из одних кристаллов соли. Плотное, на грани потери свойств жидкости. Чуждое сочетанием противоположностей. Слабость – выигрывать поражением. Играть в узнавание и всегда оказываться сильнее потенциального идеального противника. Противника-партнера. Всегда оказываться потенциально сильнее, видеть как мираж желания «быть» тает под натиском ветра «являться»… Растворяться бесконечными лентами бессмысленных фраз. Опутать, не_желающее действий, сознание нитями слов, чтобы тратить время с щедростью нищего. Во сне снились огромные, с ладонь, серебряные монеты собравшиеся в ровную стопку в руке. Монеты, перемешанные с объемными цветными картинками. Закрытая дверь дома и мелкие забытые дела не дающие дом покинуть. Читать разучилась. Покупаю книги, выбираю названия как выбирают любимые цветы, а читать не могу. Не тянет. В детстве читала запоями, уходила в знаковые параллели реальности и теряла связь с миром на отрезки секунд созданные страницами. Тогда книги разделялись на интересные, любимые и ненужные. Деление простое, но крайне эффективное. Интересные книги встречались редко, открытие любимых приравнивалось к обретенному сокровищу, а ненужных было так много, что иногда становилось страшно. Выбор был ограничен возможностями, но воображение было свободно от решеток нежелания. Теперь выбор не ограничен, но книг достойных любви не встречается вообще. Встречаются интересные, хорошие и ненужные. Но ни одной достойной любви. Коллекция пополняется, но убить за томик пожелтевших страниц уже не хочется. Массовость, доступность, понятность и как результат пошлость. Откровения стали новой модой, обнаженность стала новым стилем, а готовые ответы пропитанные запахом затхлости можно купить со скидкой в 50%, когда ответов становится больше, чем читателей. Отточенность формы, изысканность метода и полная пустота изнутри. Обложки и обертки, но не личности – вот чем стали книги теперь. Для меня. Лишь для меня, за и для других – не знаю. Да и мне всё равно по равному счёту. Завела дневник, чтобы запомнить несказанное, но в итоге родилось собрание ненужных списков вещей и потерянных рецептов на успокоительное не подходящее к данному виду душевного расстройства, если выражаться политкорректно. Ненужное о ненужном. Лишь еще раз убедиться в собственной неполноценности, которая превосходит любую возможную полноценность в точке, которая одновременно есть бесконечная прямая. А где-то внутри живет довольство, смешанное со счастьем. От ясности, приходящей летом, от цельности, приходящей предчувствием осени, от многих, не имеющих названия мелких деталей собранных именно к этому времени и месту. Летом, глядя в зеркало, я вижу только моё лицо и уже один этот факт может служить поводом для радости. Жизнь после избранного рубежа становится крайне забавной штукой. Или шуткой…. Обрыв момента, цитаты и мысли… А началом были иголки и ножи. Но именно их тут и нет.

Разродится гневным филлипиком. О сущности лжи и недостижимости идеала правды. Написать императору на трех листах пергамента, подробно и с доказательствами, что он осел. Написать завещание, оставив всё имущество богам, и вскрыть вены на праздничном обеде. Раздражение на других суть самомнение и эгоцентризм. Одним словом слабость и глупость. Что тебе до них? И что им до тебя? Небо прозрачно, солнце изгнано, а дела отложены на склад «завтра» – идеальное сочетание для эпохи самолюбования. В первый год эпохи Синего иероглифа император приказал удушить свою любимую наложницу и только спустя два века случайный пророк увидит, что именно этот каприз от двух войн, одного финансового кризиса и трех дурных сборников стихов… В своих нуждаешься лишь рядом с чужими. Мифические свои нужны лишь для того, чтобы оттенять реальность чужих. Проще зарыть голову в песок, чем обрести презрительную усмешку. Когда одиночество существует лишь наполовину, тогда глотаешь густую слюну тоски. Ненавижу ласкательные от имени. Ларисочка – как козлиное блеянье и липкая ткань на реальности. Ненавижу ласковые прозвища – мышка, рыбка, киска. В них столько пошлости, что желтая изжога затопляет сознание. Ненавижу уменьшительные – они похожи на обрубки с уродливыми краями. Чаще всего они звучат убого, а выглядят и вовсе не потребно. От «романтичного» меня начинает тошнить. Романтику можно глотать лишь в крайне умеренных дозах, это как вонючая приправа, отравляющая вкус блюда. Это вечное стремление находить романтизм, вечные потуги выжимать из себя сентиментальный лживый бред, вечная тяга к слюнявым излияниям и сопливым бредням. Пляж, звезды, черное небо, серп месяца и обязательно поцелуй, долгий и нежный. Тьфу – декорации сцены, а не жизни. На пляже холодно, не удобно и крайне не нужно. Идеалом может служить лишь горячий душ, холодный кафель, хлопья пены и запах влажной кожи. Часто, удобно и практично… Мне больше не чего писать. Не чего, потому что не кому. Лишь в сезон приступов письмо обретает значимость как лекарство, средство для снятия остроты. В сезон стойкости писать не имеет смысла, потому что все мысли сходятся на трех пунктах: люди врут всегда и во всем; единственное возможное достоинство это не отсутствие недостатков, а лишь признание таковых; ложь суть праматерь любви к жизни, отец желаний и главный двигатель мира. А за каким спрашивается дьяволом писать всё это?... Бла, бла, бла – пишешь лишь для того, чтобы сделать важный вид и бросить завалы на произвол судьбы. Пусть живут сами как хотят. Или не живут. Да хоть осыпятся металлическими крошками погребя под собой все остатки другой жизни… Формальности – появление племянницы. Но это ничего не меняет, потому что последовательность выбита шрамами на моем щите. Кто-то, как-то – а мне равнодушно и брезгливо. Мелочи –соответствие придуманным, нарисованным на бумаге, параметрам. И без усилий, одним лишь желанием. Показатель изменений на физическом уровне… Смех повсюду. Чем больше понимаешь, тем чаще смеешься. Впрочем и молчишь тоже чаще. Не нужно и вымученно. И нужно сменить название, старое себя изжило, но искать новое лень, вот и приходится смотреть на покосившуюся полустертую чужую вывеску. И ощущение этого похоже на булавочный укол – не столько больно, сколько неприятно… А в эпоху Желтой цапли ничего не было. Потому что это была эпоха благоденствия и равновесия. Безделье – вам имя вероломство. И повеситься хочется, да веревку лень искать.

Уже из августа. Ааааа. Я идиотка, клиническая. Повод зажигать огни. Вот ответ-то. Лежит, уже сказанный. Придумать бога, найти подходящее воплощение, но лишь для одного. Чтобы дать себе притворное оправдание на природу фонарщика. Вроде бы не так просто, а с идей. Как у всех. Как положено.
Мысль дня - уже не мудак, но еще не идиот. Пошлый, манерный и пафосный. Люблю себя сегодня.

Мысль дня: безобразнейшим образом я жутко безграмотное существо. Повод устыдится, над техникой оного работаю.
Для Уны. Крайне многословно и чудовищно глупо.
Чушь редкостная

Я пишу тебе письмо из автобуса. Бред конечно. Было так много времени, когда это было бы уместно и удобно, но пишу сейчас. На коленях, с трудом выводя закорючки букв ручкой. Осталось найти конверт – тогда бред будет последовательным. Смеюсь – это было бы чертовски забавно. Жалко адреса я не знаю. Представляешь, приходишь домой, а там конверт с зеброй на марке. Смешная такая зебра, с хвостиком и бантом зеленым. Во как-) Но нет, придется старым добрым способом – перепечатать и в сеть щелчком мыши отправить. Когда домой вернусь. Ты как там? Ну в принципе, общем и частности. Где, как, с кем?-)) Забавно такие вопросы задавать, а потом еще и отвечать на них же… А я вот тут еду, с моря вроде бы. Но уже не уверена. Море осталось позади и здесь его нет. Я – здесь, а море – там. В принципе же я последнее время хорошо живу – по дверям причем прыгаю – себя ищу. Опять же в принципе весело. Иногда. Интересно изредка. Получается от случаю к случаю – то найду, то потеряю, но нахожу чаще. А еще по дорогам – то Питер, то Москва, то вот море как в этот раз. В дорогах легко себя находить. Дороги они вообще такие – с находками. Ты как там, вообще? Хотя это я уже спрашивала, да?-)) А тут солнце, и я его не люблю. Море люблю, а солнце нет. Теперь облетает с меня позолота обрывками фольги. Солнце пыталось нарисовать на мне свои знаки, но не вышло у него ничего. Обертки получились, а не новая кожа… Писать трудно, буквы иероглифами пляшут и в предложения не складываются. Не знаю разберу их потом, или так – от руки повторю. Сканер опять же – сложу и скопирую… А еще тут другой мир. Внутри автобуса один, а снаружи другой. А в наушниках саксофон – он лишь усиливает разрыв. Здесь сейчас, а там – вчера-завтра-сегодня. Разные миры. Иногда мне кажется, что там тоже есть я. Одна тут, а другая там. И та, которая там остается, а я наоборот…
Солнце было ржавым – странный знак. Ржавое солнце, солнце разъеденное коррозией времени. Как если бы конец мира уже закончился и остались лишь обломки метеоритов и проеденный тленом диск солнца….
P.S. я все еще без ума, но стою прочно – так что поводов для беспокойства пока нет.
P.S.S. если вдруг забыл – то это я.

Мысль печальная – а места уже не осталось. Стать архиватором и убить жизнь на библиотечное дело. Почти по профессии.
Мысль приятная – и разных мелочей август на сыпет в котомку.
Мысль ветренная (P.S ветрЯная даже можно сказать-))– горжусь собой, по поводу и без.
P.S. Шедевр самолично найденный и снятый. Всем падать в обморок от восхищения и благоговения-)))))

Шутка дня: лучшее лекарство от глупостей - обрубание возможностей...
Вы выиграли 2100$, позвоните по телефону и вам ответят... На случай поруганной стойкости есть телефон без обратной связи... А вот так всё сложно в нашей Уганде.

… Сотворить кумира, чтобы был повод зажигать огни. Выйти из дома и купить ведро без ручки. Смириться с тем, что компьютер считает лучше… Я помесь Герострата с Диогеном – сначала долго леплю бочки из глины, а потом обливаю их нефтью и поджигаю. Зачем? А что бы вот плакать и сокрушаться. Посыпать голову пеплом и вырезать на предплечье имена убиенных. Человек, который сжег храм. Не Артемиды, но Золотой. Храм внутри. И ладно бы чужой и один раз, так нет – всё по своим да по любимым. Ночью пламя охватывает колонны, а днем на пепелище пазл из пепла составляется… Вечером слепить из глины нового человека, а утром основать новую религию имени меня. Секунды перестали дробиться и вода застыла нитями света. Нужно переходить на огнеупорные материалы – асбест, например, очень даже подойдет…
Мысль первая: мне грозит голодная смерть и двухдневное пьянство.
Мысль вторая: темнота подобна вате – обволакивает душу, превращая ее в черный бриллиант…

Кстати я вас встречающих люблю. Со вчерашнего дня. Читала ваши записки и ржала как лошадь с манией величия. Или как пин_гвин пьяный-)

Смотрю на монитор. Тупо смотрю. Без мыслей и понимания. Белый лист, разметка, остатки вчерашних слов. Слова чужие и пахнут нафталином. Писать нет никакого желания. Нет желания писать, нет желания запоминать то, что было вчера. Вчера нет и никогда не было. То что было вчера лишь сон, пригрезившийся ночью. Странный сон сотканный из обрывков жизней, миров и символов. Точно помню самолет – я сижу у окна, через стекло к моим рукам тянутся раскаленные пальцы солнца царапая кожу расплавленным оловом. Я закрываю глаза и погружаюсь в сон. Последней мыслью была закрытая дверь. Дверь. Через коридор, который растянулся на семнадцать месяцев. Коридор длинною в одно сознание, семнадцать месяцев, две жизни и четыре моря. Сон – французские конкистадоры, камзолы, панталоны и шпаги против клана убийц и разрушенной идиллии пляжа. Ночь, огни костров вдали и ниша в которой прячусь я. На мне платье вполне подходящее к ситуации – вереница юбок и затянутая талия. Я стою в углу и закрываю собой двух волков. Волки мои, конкистадоры, индейцы не мои, а вот волки мои. Рядом девушка в белом платье и именно ее движение привлечет свет к скрывающей нас тени. Волчица броситься вперед и ее убьют из чудовищно огромного арбалета. Я услышу свой крик: «этого я никогда тебе не прощу», крик приглушенный шагами по песку, затертый болью от потерянного родного зверя. Волк послушно притворяется собакой и ему оставляют жизнь. Фрегат, словно картинка из книжки и цепи. Я и последний из клана убийц, мы оба в цепях и лениво спорим у кого последнее место на этом корабле. Сон глупый и не понятный. Слишком яркий для символов и слишком бледный для жизни. Сон – я расследую убийство, опять на корабле и опять плывем куда-то. Шум волн не слышен, но предполагается. Впрочем этот сон был раньше и хронология нарушена. Сны – два сна с одними декорациями, одними шагами, но разными собеседниками. Первой была она, потом он. Два сна похожих друг на друга как отражения зеркал поставленных друг на против друга. Сны – семнадцать месяцев на срезание кожи с костей. Это тоже сон. Сон о рисунках лезвием. Зверь попавший в капкан отгрызает себе лапу, мне пришлось отгрызть память и понимание. Открыть дверь внутри себя и шагнуть через порог, чтобы увидеть что получится. В конце находишь свой собственный портрет нарисованный в шестилетнем возрасте. Совпадение полное – круг замкнулся и можно начинать новый отсчет. «Почему ты улыбаешься?» - вопрос сложный, если искать ответ. Я улыбаюсь, когда мне нечего сказать, когда я не хочу говорить и когда я не хочу слушать. Улыбка – это универсальный ответ любому собеседнику на все вопросы. Я не трачу время на попытки понять что мне говорят – зачем? Я просто улыбаюсь, а собеседник сам рисует нужный контекст. На самом деле я не слишком люблю говорить, именно поэтому мне безумно нравится когда собеседник не говорит на моем родном языке. Так мы лучше понимаем друг друга. Все истории, который может рассказать другой сводятся к трем линиям – как мы с друзьями пошли в бар и напились, это история о празднике, как мы с друзьями пошли в бар и проломили череп идиотам, которые оскорбили флаг (герб, мать, жену, отца или просто не удачно сидели – вариаций много суть одна) – это история о победе, как мы с друзьями пошли в бар и сняли …(пол, возраст и внешность произвольны и значения не имеют) – это история о собственной ценности. Все истории сводятся только к одному – я самая большая ценность, которую ты можешь найти в этой и во всех других жизнях. Забавно – я так часто улыбаюсь при близком контакте, что создаю образ кого-то мягкого. Кого-то кем я на самом деле не являюсь. Впрочем мне всё равно – это не моё заблуждение, а значит и не моя проблема. Мне так удобнее. «Ты сатанистка?» - вопрос смешной и я закатываюсь смехом на следующие полчаса, да и с утра довольно фыркаю по памяти. Оказывается черные ногти и две ладони железа-серебра это признак религии. А мне всегда казалось, что это из области вкуса. За то всегда есть с чего начать разговор. Тоже, очень удобно. «Клянусь аллахом, я тебя люблю» - первый раз когда я пытаюсь придать лицу серьезное выражение. Пытаюсь потому что в итоге получается удивленно-насмешливая гримаса, которую я прячу в пространстве ночи. Удобно когда нет слепящего солнца – собеседник плохо видит выражения лица. Сны – о тех вчера которые могли быть. Вчера нет, я знаю это настолько точно, что иногда чувствую ностальгию – как было бы хорошо, если бы вчера что-то было. Было это самое вчера, в котором я и мир пересекались. Но есть лишь сегодня и смутные воспоминания о снах… Собиралась и думала – эта поездка побивает все рекорды по моей личной шкале глупости. Ехать в Турцию не хотелось изначально, и потому что Турция, и потому что не город, но пляж и потому что главной идеей было встретить призрачное существо моей призрачной любви. Призрачное, потому что его нет, не было и не будет. Есть автор и его сон. Сон о чём-то большем. Собиралась и была уверена, что всё закончится раздражением и диким желанием спать от обиды на себя в частности и мир в целом. Так было бы, если бы семнадцать ступеней назад я не открыла дверь. Меня смущает мысль, что, наверное, и я тоже. Тоже так. Делюсь на пространство и время, живу лоскутами чужого восприятия, белым листом на котором по диагонали написаны буквы. Белый лист – вот это было ответом. Ответ, который я искала больше полгода. Именно в этом всё и крылось. «Меня нет» - вопрос смысл, которого ускользал от меня. Как это нет? Как может быть, что нет «я»? Теперь знаю, так бывает. Просто нет. Есть лист бумаги и нацарапанные иголкой по диагонали черточки. Два полюса – когда тебя нет и когда тебя много. Когда тебя много ты словно в стеклянной банке заперт, а когда тебя нет, ты рассыпан в воздухе вокруг той же стеклянной банки и никак не можешь попасть внутрь. Два полюса – когда плотности слишком много и когда плотности слишком мало. Сон – вечер, дурацкие кожаные подушки в форме капли, длинные пальцы, скользящие по моим лодыжкам, распахнутые ночной бабочкой глаза и нежность, собирающаяся в нити жемчуга где-то внутри. Полушепот, скользящие фразы и хрусталь, разлитый в воздухе. Рисунок вышитый шелком по бархату. Не реальный и не существующий в этом сейчас. На следующий день я увижу в тебе ребенка и вспомню, что не умею любить и краски начнут стекать с холста, и ветер потеряет свой запах. Ребенок. Приговор, понимание, объяснение. Я не люблю детей, они меня смущают и рождают чувство неловкости. Впрочем любить я тоже не умею, лишь рисовать кровью по холсту, но это совсем другое дело. Плоскости. Разделение на образ и автора. Два полюса – время и пространство. Виртуальность выбирают те, кто делит себя в пространстве – в этой точке он один, в этой другой, соединиться не возможно и не мыслимо. Я же делю себя по времени – пробую на вкус ситуации изменяя условия задачи. А что было бы если бы во мне была нежность? Какой была бы я? – и живу день как если бы так оно и было. Целиком и полностью, не оглядываясь на другое время. В другом времени выбираю иной оттенок и живу в нем. Всегда есть лишь одна точка пространства и бесконечная вереница секунд. Сон – я чувствую как на дне моих глаз бьется истерика и понимаю, что в следующий миг могу расплакаться. Мне плохо, мне снова беспричинно плохо. Этому нет объяснений и поводов. Просто плохо. А музыка словно издеваясь, подталкивает всё дальше и дальше. Сигарета в одной руке и коктейль в другой – единственная соломинка, удерживающая меня в реальности. Мне безумно хочется оказаться дома, чтобы выплеснуться. Побыть в одиночестве, чтобы вывернуть себя наизнанку. Но одиночество также далеко как ворота рая и приходится сдерживаться. Ты что-то говоришь и от твоих слов мне становится еще хуже. То ли потому что не видишь, то ли просто от невозможности не слышать. Мой кавалер был спасением – мальчик, не обремененный интеллектом и сложными темами для разговора. Милый, забавный, скорее игрушечный, чем настоящий. Можно наклеить улыбку и молчать, а потом уйти курить анашу под шорох волн. Терпкий дым снимет напряжение и расслабит сведенные судорогой нервы. Фонари начнут пульсировать и самым забавным будет вывести из себя дурман за 20 минут. Вот что значит безумие – даже опьянение не может держаться дольше, чем сам захочешь… Слова – для чего они нужны? Есть сейчас, а в этом сейчас есть легкость и нет памяти. Слова нужны лишь для прошедшего, в настоящем они становятся ненужным мусором. Запоминать – что? И зачем? Память роскошь, которую не каждый может себе позволить. Да и не нужно. Идеальный отдых – это хороший отель помноженный на легкий роман. Чтобы без «потом», обязательств и ненужных слов. Главное достоинство мужчин на мой вкус – это понимание, что никакого потом не будет. И обмен телефонами это скорее нежность прощального поцелуя, чем что либо другое. Так, мелкий штрих в общую картину. Ничего личного и ни чего больше. Люблю когда так. Легко, словно надкусывая плод – попробовать чужую жизнь на вкус и оставить недоеденный персик на столе. А зачем продолжать? Все линии известны заранее. Только прикоснуться, дотронуться, надкусить. Узнать как могло бы быть. Всё остальное будет лишним. Одни созданы для потом, другие только для сейчас. Каждому своё. А еще я не терплю, когда темы разговоров закрывают. Для меня нет серьезных тем и нет серьезных разговоров, закрытие ощущается пощечиной и фальшью. Легко, просто и холодно. Мне почти всегда холодно, даже в жару. Мне приятнее думать, что это от того, что мои внутренности из металла. Впрочем это не нужная лирика. Металл, лёд или еще что – какая разница на самом деле? «Ты хочешь …? – нет, хочешь …? – нет… так много нет – это плохо. Мне хорошо». «Что ты любишь?» - в ответ я теряюсь. Ничего. Ничего я не люблю, лишь интересуюсь некоторыми вещами. И нет я говорю намного чаще чем все другие слова. Короткое «нет» без объяснений и причин. Просто потому что. Моя улыбка не фальшива, но и не искренна. Не маска, но и не эмоция. Универсальный ответ и вечный вопрос в одном лице. Сон – самолет и одна единственная мысль в угасающем сознании. Изменения. Закрытая дверь и свобода последующих выборов. Открытое пространство, в котором можно идти во все стороны. Я свободен. По крайней мере от части себя. Очиститься от собственных штампов. Освободится. Обрести легкость выборов. Смотришь назад и понимаешь, что всегда рисовал лишь несколько вариантов линий. Выбираешь одних и тех же людей, один и те же отношения и танцуешь всегда один и тот же танец. Это и есть карма. Дверей много, но выбираешь всегда только свои. Чтобы понять, нужно перестать выбирать. Перестать думать, выбирать и следовать своей природе. Стать другим и посмотреть что получится. И тогда может появится шанс, что увидишь себя со стороны. Почему, как и зачем. Тот кто был тобой умер вчера, а сегодня есть только ты, уже не связанный рамками.
…Всё не то. Слова пусты и бессмысленны. Картинка не получается. «Глупости всё это» (с). Не чего сказать. Теперь я знаю целое море ответов, но нет вопросов, которые нужно было бы задать. Знающий не говорит – цвет этих секунд. Когда знаешь, слов уже нет. Слова – это вопросы, а ответы – молчание. Я знаю, что всегда буду стремиться к невозможному лишь потому, что его нельзя получить. В этом его единственная ценность. Возможное превращается в пошлость и рассыпается трухой. Моя карта Отшельник, моя суть – дегустатор. Я довольна и в новую поездку поеду налегке – без памяти, сожалений и лишних вещей. В городе дорог я заведу себе нового любовника, куплю новые туфли и найду маску для нового «я». А когда я вернусь то куплю катану и буду учиться ее любить, потому что в этом мире отражений нужно иметь что-то ценное, даже если это твое собственное отражение в зеркале клинка.

Мысль - откладывание на потом подобно японскому варианту решения проблем: идея тухнет сама по себе под одним лишь влиянием времени.
Почти_мысль - это всё конечно хорошо, но даже буйно помешанным нужно изредка спать.

Сны
От последнего остался лишь один лоскут – я выбрасываю из поезда две сумки и прыгаю за ними вслед пока поезд набирает ход. Именно этот кусок – когда скорость увеличивается, а я спрыгиваю. Кто-то остается, я прощаюсь с ним, а сама наружу. Крайне странно, но забавно.
От второго остался лоскут с жуком. Только он помнится четко. Сначала Ричард Гир (к чему он был вообще я так и не вспомнила, и тем более не поняла. Но именно во сне вспоминала имена. Смех и грех). Я и он (какое странное сочетание, чертовски странное. Что за символ спрятался за этим именем не понятно). Потом кусок забыт пока четким пятном не встает комната. Купе, как бы купе, которое на глазах становится обычной комнатой с двумя двуспальными кроватями. Ричард Гир становится Робертом Редфордом (вот спроси меня в жизни их имена – в жизни-), гы – тавтология смешная, не вспомню, а тут во сне, четко, как по написанному…). Самым важным стал жук. Стоим с именованным Р.Р. на чем-то вроде балкона или веранды и вдруг я начинаю визжать (что мне абсолютно не свойственно, даже в состоянии ужаса или паники, что тоже странно) – со спины чувствую жука. Пробую снять, умоляю (продолжая вопить крайне жутким образом) оного Редфорда убрать эту гадость, он пытается стряхнуть и тут я с нарастающим ужасом понимаю, что жук под футболкой (абсолютно четко вижу во что одета, так же как и в жизни, даже мелкие штрихи видны отчетливо). Почти конвульсиями начинаю стряхивать сама, вижу как в руках остаются огромные лапки (где-то две или три), часть крыла, продолжаю извиваться ужом и на этом просыпаюсь вполне реально переполненная ужасом. Жутко понравилось. Люблю бояться. На часах около полуночи и это тоже забавно. Оставшуюся ночь провела в забытых сноходческих разговорах с матушкой. Хм…. А каким был еще один? – Кто бы знал… ну да, память обвалилась штукатуркой со старых стен. Бог с ним. Хоть это запомнили и то хорошо.

18.34
Я люблю скидки, но не люблю бесплатные образцы.
День прошел и теперь я зову его днем крыльев. Мне понравилось такое название и я его украла, или мне его подарили, или позволили цитировать – какая разница?
Персональное: всем поздравившим по отдельному спасибо, каждый из вас нашел по одному знаку, которые мне захотелось сохранить. Не поздравившим – не стоит кидаться поздравлять меня сейчас. Во-первых, у меня нет времени – 15 я снова уезжаю и время на перечет, во-вторых, это будет уже после моих слов, а это пошло. Знаю, я тоже этим грешу – увлекусь собой и пропущу, а потом, смущаясь, неловко извиняясь и внутренне плюясь на себя сразу по двум пунктам судорожно ищу подходящее выражение. Знаю, но в данном случае не надо. Если бы мне хотелось получать поздравления, то я бы каждые три дня в течении месяца напоминала: такого-то числа у меня день, не забудьте поздравить. Или намекала прозрачно. В общем после моих слов – не принимается. Не тратьте свое и мое время на ненужные действия. Будем жить легко-))
Не подведя итоги, не сделав выводы, не готовясь и не планируя пережила дурацкий день, который по идее должен быть праздником. Впрочем это он по шаблону праздник, потому что принято. А так – дата в паспорте рядом с годом рождения и все. Просто дата. Праздник это когда неожиданно и тотально. А когда каждый год банальной датой – пошлый повод искать внимание или прятаться от него. Сколько себя помню не было ни одного дня рождения который мне удалось провести так чтобы чувствовать – вот оно, так как должно быть. Так было вчера. Когда-то давно, что на самом деле лишь фальшивые сны памяти. Как выяснилось идеальный вариант – уехать из дома и вообще сделать этот день обычными буднями. Конечно я всегда знала, что так нужно, но на практике не получалось и в результате внутри всегда оставалось мрачное недовольство – ненужные поздравления или ненужные мысли. Опять же не помню, чтобы я просыпалась в час рождения, всё таки без двадцати семь это рано для совы. А тут – красота. Одна, в тишине и покое щелкнула себя по носу и рассмеявшись поздравила с еще одной ступенькой пройденной до главной двери. Устранив привычное окружение стен, воздуха и телефона получила нужный результат – нет его праздника, нет штампованного дня подведения итогов, есть просто маленькая черточка отмечающая отведенные мне в этом мире секунды. Просто день и ничего больше. Легко. Внутри легко. Соблазн получать поздравления легко уходит из сознания если нет условий и обстоятельств. Стереть память дат и обрести еще один кусочек свободы. И при этом мне неожиданно подарили подарок. Я не люблю подарки, во-первых потому что считаю, что даже за них нужно платить. Или ответным подарком дарителю, или судьбе (миру, линиям, богам – как ни на зови, а тому пространству которое соткано вокруг каждого рожденного в мире разорванных плоскостей). Не подаришь дарителю, судьба сама возьмет плату. Не люблю подарков, потому что они накладывают обязательства, связывают как минимум мысленно. Для меня это тоже рабство. Дарить подарки также не люблю, особенно на даты. И это воспринимаю рабством моей личной ответственности и внимательности. Исключениями бывают подарки которые находятся сами собой, просто просятся в руки и суют в карман записки с именем получателя. Исключениями бывают настроения когда хочется подарить часть себя и посредником выбирается в том или ином виде материальный предмет. Не знаю. Подарки, услуги, оплата счета, почти все материальные проявления со стороны другого человека воспринимаю ненужными попытками навязать мне некую линию действий. И разумеется это все только во мне – мой долг, мои обязательства и мое внимание. Это не имеет к другому ровным счетом никакого отношения. Просто мне проще без этого. Легче. И исключения на самом деле совсем не исключения, просто они невидимая часть большого правила, которое я до сих пор не могу выразить словами. Штампы, условности, привычки – вот это меня раздражает. Мы привыкли дарить подарки на чужой день рождения вне зависимости от собственного настроения и желания. Мы привыкли оказывать знаки внимания в строго определенных и расписанных ситуациях. Мы привыкли ходить по тротуарам и улицам с названиями. Меня это раздражает. В первую очередь в себе. Мы привыкли выбирать подарки руководствуясь рассуждениями и размышлениями и редко дарим от души. Чаще натужно, фальшиво и только потому что так принято. А я не хочу как принято. Не хочу принимать и не хочу давать. Исключения это когда идет порыв, не правило, но внутренняя потребность. Именно тогда случается дар. За дар не нужно платить, он выпадает из причинно-следственных связей кармы и вспышкой радости разливается внутри. Тебе ли, ты ли – не имеет значения. Дар потому и дар, что в нем нет логики. Настоящий подарок – это когда дар, но не_случайно в дату. Вполне возможно всё это идет от того, что во мне слишком много и от прагматика и от идеалиста. Не романтика, именно идеалиста. Как ни прискорбно, но нужно признаться есть такое и у нас. Прагматик во мне раздражается формальным подаркам и по поводу глупых трат и по поводу не нужного мусора в доме. Как прагматик я чаще дарю деньги или заранее спрашиваю что необходимо. Прагматик во мне бесится когда ему дарятся вещи не свойственные моему вкусу – это его оскорбляет. Когда дарят то, что любит даритель, а не то что люблю я. И тут для точности стоит отметить два момента – либо мне не везло и я не совпадала с ритмом тех кто меня окружал (я ли их так выбирала, или просто везение мое такое вопрос отдельный), или как обычно слишком много обращаю внимания на мелочи. Мелочи вообще мой фетиш среди других. Где-то между туфлями и перчатками. Такие подарки вызывают горечь – с одной стороны жалко дарителя, с другой обидно за себя. Прагматик вообще сторонник не тратить время на не нужную суету, лучше сразу договорится – ни я, ни ты и тогда на свободные деньги каждый сразу купит то что нужно. Как идеалист имею строгий список того, что мне могло бы быть нужным и расхождение с оным списком воспринимается попыткой запланированного убийства. Еще момент – фетиш….
20.20 Я уже не помню какой была тема и зачем мне это было нужно вообще запоминать. Разрыв во времени, отрезок общения и ты уже в другом «здесь и сейчас» в котором все предыдущие слова не имеют ни смысла ни важности. В этом «здесь и теперь» есть лишь пункты – меня раздражает сестра своей живучестью, я предпочитаю воспринимать ее либо мертвой, либо не существующей, даже косвенные контакты вызывают брезгливость и недоумение, смешанное с легким раздражением; вчера был хороший день, сам по себе и ни как не связанный с датами. Хороший целиком и полностью. Момент всплыл, пока писала – не было неловкости, даже секунды, легко от начала и до конца. Слова, жесты, образ, цвета, действия, шаги, выбор блюд и места – всё без исключения было легко. Хотя тут не чему удивляться, оно всегда так с Сэн. Сэн, она такая. Возможно не всегда и не везде, но я вижу ее только такой. Точнее не вижу, ощущаю. Не виденье в зеркале со всеми иллюзиями, а ощущения дождя смешанного с ветром – так оно и есть. Впрочем, словами трудно разницу выражать. Конечно, можно было бы подробно, но я с лукавлю и оставлю не сказанным. Пункт третий – идеальный подарок для меня когда угадывают то, что я не приобрела по тем или иным причинам (или не знала что такое вообще есть, или не нашла, или в силу обстоятельств прошляпила). Еще момент – ощущаю себя как после пройденной двери. На выходе. Ворота за спиной, еще не видно где ты собственно вообще есть, но уже знаешь что не там где был. Осмотреться, оглядеться, расслабиться и считать всю информацию. Потом можно начинать слушать кончиками пальцев варианты шагов. Взрослеем и на старости лет гордимся собой – всё ближе к свободе от условностей себя. Пусть даже в мелочах. Билеты, фото, фото (дважды), покупки, кино, банк, маникюр – план на завтра. И в новых туфлях, а то их на профилактику нужно везти. Нашла мою книгу. Стиль не мой, ритм не мой, но там я. Пусть даже отражением. Но я. Читаю и млею – хочешь понять какая я прочитай эту книгу. Тогда всё станет на свои места. Жуткое желание заняться плагиаторством. Не сути, это было бы пошло, но стиля. Лишь для того, чтобы запомнить себя по чужим шагам. Разметка будет чужой, а вот шаги будут мои. Всю дорогу снились сны – тоже подарок, уже от безликого. Запомнились плохо, но ощущения остались яркие. И нужно всё таки приучить себя запоминать сразу, а не потом. Иначе теряется самое главное – плавающие слова и получается лишь набросок плана.

Если ты чего-то ждешь, то неминуемо разочаровываешься. Тут вероятность как на рулетке: абстрактно – один к 37, логически – нужно учитывать сонмище разных условий начиная от определения всего множества, которое определить нельзя, реально – 50\50, или выпадет или нет, а вот на практике – не выпадет никогда, потому что ты физически не способен вложить нужное количество монеток, чтобы знать процент «обжорства автомата». Если ты ждешь не чего-то, а вообще, то чаще расстраиваешься. Потому что всё случается именно так как ты думал или не случается вообще и ты дважды теряешь, то что хотел бы иметь. Когда не ждешь, и уж тем паче если уходишь от самого места-времени где ожидание могло бы возникнуть, то есть шанс обрести изначальную суть ветра и радоваться свисту листьев на тополе перед окном… Слова и действия. В разных ситуациях они приобретают разную значимость, вес, цену и важность. Вопрос как научится точно чувствовать где и что важнее. Бывают ситуации когда несказанные слова важнее несделанных действий, бывают моменты когда действие тыкает тебя в нос тухлой рыбой, чтобы ты отчетливей слышал голос реальности, бывают отрезки когда лишь слова могут оказаться нужными, а действия бесполезными и ненужными. Бывает время слов, а бывает время действий. Иногда эти времена пересекаются и тогда каждый жест имеет значение. Иногда важность теряют оба способа влиять на мир. По разному случается. Важно поддерживать баланс внутри – когда слушать слова, а когда действия. Шепот может пронзить легкие точнее стрелы, а теплота руки может оказаться слишком отстраненной по сравнению с голосом. Забавно, что мы чаще верим словам, но больше ждем от действий. Мы часто путаем слова – знаем приблизительно отдельные смыслы отдельных слов, но путаемся в целом тексте. Нам говорят о том «что», мы слышим о том «как». Мы слишком часто путаемся между двумя крайностями – попыткой найти оптимальный вариант как сделать что-то и попыткой нарисовать что могло бы быть сделано вообще. Путаем между желанием провести эксперимент и желанием построить гипотезу. Когда выясняем, что ошиблись на слух, обижаемся и чувствуем себя обманутыми. Вместо того, чтобы сухо, нацепив очки и шапочку с кисточкой, чтобы походить на настоящего ученого, разобраться где был сделан ошибочный вывод начинаем топотать ногами и рвать все записи на части. Постоянно забываем, что правил всегда четыре и соответствие только одному еще не делает возможность фактом. Лишь сопоставив данные по всем четырем пунктам можно делать окончательные выводы. Мы часто грешим поспешностью выводов и упорствуем в отстаивании теории, которая нам нравится исключительно по субъективным и чаще всего эстетическим причинам. Мы слишком часто видим в других себя – пусть искаженных обстоятельствами и временем, пусть иных, но себя. Мы слишком часто не видим в других себя – нам кажется, что мы редкое и уникальное событие в этом мире, которого никогда не было и не будет во вселенной. Ошибаемся и в первом и во втором случае. Если быть объективным очень легко правильно понимать, но быть объективным слишком сложно хотя бы потому что выводы придумываешь до того как узнаешь факты. Мы придумали аномалии, чтобы верить в то, что нам хочется и не видеть то что есть. Аномалии рано или поздно перевешивают чаши весов и итогом становится разрушение мира. Если повезет то из обломков выберешься не ты, но ты иной. Если не повезет то останешься под грудой мусора.

В понедельник меня не будет дома, что очень даже удачно. Само собой так получилось и надо сказать крайне удачно.
Это так, к слову, на всякий случай-) Вернусь тринадцатого. Что-то еще хотела, но уже забыла – как обычно время на перечет.

Между прочим именно так разбиваются мечты, рушаться отношения и заканчиваются смыслы жизни... Шутка, но крайне обидная.
Мысль на заметку - спрашивать нужно чаще-)

Ася жрет... жрет тексты и мысли... щелкает чувства семечками и переваривает эмоции... вот он ответ на все вопросы. Потерянные слова забыты в мире несбывшегося и их нужно искать с фонарем...
День важных ответов. Никогда не спеши - лучше спроси.
Ииии - р_а_х_м_а_т - просто так и только трем, самым важным..
День под названием - как будто бы ложечка-)

Цитата дня - "как будто бы ложечка" (с)
Открытие дня - открыта самая важная тайна на эту жизнь: почему всё так... а вот из детства, из детства-) Вот переучили однажды с черного на белый, так и пошли мысли набекрень...
Мысль дня - а вот поеду ка я и туда и туда, так оно сразу и всё... но не загадываю - как пойдет так и будет...
Не забыть за день - "лучше я помою посуду" (с)

Время тянется. Словно плавящийся полиэтилен липкими прозрачными нитями тянется к полу, чтобы застыть там нерожденным рисунком. Как будто кто-то гадал по свече, был такой метод: наливаешь в глубокую посудину воды и наклонив свечу капаешь воском пока не сформируется картинка. Потом разглядываешь долго и пытаешься понять что же это. Когда-то давно, очень давно у меня вылепился настоящий эмбрион. Почти испугалась, смех смехом, но всё же. Эмбрион, срисованный с иллюстрации школьного учебника, казался живым. Вода дрожала и напоминала плаценту. Очень натурально получилось. Забавно картинка была реальной, хоть книгу о пророчествах пиши, только вот ничего из результата гадания не вышло. Нерожденный эмбрион так и остался картинкой из воска, застрял в пространстве несбывшегося и несвершенного. Вот и сейчас – миска пола, черная, глянцевая с синими разводами в которую каплями воска стекает время. Стекает и собирается в спутанные линии рисунка на полу. Время рожает рисунка вместо того, чтобы отсчитывать секунды. Бойкот у времени. Лично для меня. Десять минут тянутся часом, а час напоминает бездонный провал с раздвигающимися стенами. Только секунды похожи на себя, бусинами на нитку собираются, только их почему то больше чем принято в этом мире. 99 и каждый третий цикл 101… Время медленно замирает, тормозит посередине дороги пространства и набычившись сворачивается в комок. Бесконечная дорога, очерченная со всех сторон прямой серого песка и кругом горизонта и в центре мрачно сопящий комок – время. В голове лежит рассказ, целый рассказ который мне понравился. Стопка белых листов на дубовом письменном столе с витыми ножками и рядом чернильница – чугунный дьявол с тросточкой. Лежит себе и лежит. Желания писать нет никакого. Для меня он уже существует, я прочитала строчки написанные моими пальцами. Смысл вспоминать заново? А ночь принесла в кармане штиль. Ни волн, ни ветра – тишина, дрожащая холодом и безмолвие отсутствия слов и желания выдыхать голос. Реальность стала бумажным листом и пальцы складывают ее в кривой кораблик. Кораблик упадет со стола и завалится в темный угол. Пространство свернулось до состояния пластилинового медведя с отпечатками трех разных мизинцев. Нос картошкой, глазки-пуговки и круглые смешные лапы – вот и всё пространство. Бумага, воск и пластилин. По раздельности, не смешиваясь. А ты задумчиво рассматриваешь лишние детали и небрежно лепишь из них бейсбольный мяч. Именно бейсбольный – чтобы умещался на ладони и был в шрамах. Шрамы – это важно. Лениво намечаешь точку входа и посылаешь мяч в закрытое окно. В стекле мяч выгрызет ровный круг и улетит за гору. За горой живет солнце и завтра проснувшись оно найдет на идеально ровном газоне своего двора чужой мяч. Мяч станет откровением и солнце не выйдет из дома – будет пытаться понять суть мячей. Через год мяч будет подарен птицам, а те продадут его ветру. Ветер захочет подарить мяч мне, чтобы круг замкнулся, но потеряет его где-то на дорогах пыльного юга…. Сонливость глаз, резкость губ и ленивость пальцев. Томатный сок стал\станет синим, а дым зеленым. Впрочем это будет где-то не здесь значит это не будет иметь значение. Где-то рядом с Африкой волны плетут ветра в воронку, а на севере скоро родится подушка-туча набитая перьями молний. В одном из завтра они столкнутся на дороге, острый край воронки разрежет ткань подушки и молнии упадут на землю. Пустыня станет кладбищем молний, а на их могиле вырастет баобаб. Или кактус гигантский. За окном дерево поймало ветер в клетку веток. Пойманный ветер, проданные слезы и потерянные шаги. Застывшее стеклом море и растекшиеся пролитым чаем слова.

Эпатаж безразличия. "Мне совершенно всё равно" (с). Привычка, тренинг, новый подход. Меняя цвет, гамму и стержень. Не глядя, для полноты картины, заполняя карточки без подтасовки и отбора. Восприятие, а не мнение. Лениво, спокойно, свободно. Царапая ногтем туш думаю о камне с дыркой. Хотя наверное не с дыркой, а углублением. Рассматриваю палочки бамбука, или того что будет бабмуком потому что я так хочу. Линии иероглифов не ясны, но ощутимы. Водишь кисточкой по воздуху и пишешь стихи которых нет.
16.10
Гы. Вот за что я себя люблю так это за мороз внутри. Из одной двери вытолкнуло, падаешь на задницу и тупо таращишься в исчезающий пейзаж несбывшегося. Тупо и удивленно. Встаешь, проверяешь целостность костей и кожных покровов, подсчитываешь предварительный общий ущерб, приводишь в порядок разорванные на лоскуты внутренности-чувства и плетешься к следующей двери. Не глядя, не выбирая, не осматриваясь. В любую. И вот тут начинается самое забавное...
(вопль) Бляяяяяяяяя…. Какая же я ебнутая. Во всю голову. Нет, блять, да на хуя мне вообще всё это было надо? Да на хуй всё пошло. Мне – пох. Вот, блядь, я себе голову морочу. Заняться мне нечем. Да, блядь, на хуй. Вот же, на хуй, свалились на мою голову. Пиздец просто. Ебанутые. Вот нашла себе на жопу приключений. Блядь. И точно знаю почему – потому что ни хуя нельзя никогда, нигде, ни в чем, ни с кем искать компромиссы. Даже не компромиссы, но слово прочно затерялось в мате. Никогда не пытайся подстроиться под других. Говоришь положенное число своих вариантов – и все идут на хуй. Без обсуждений, без сомнений, без вариантов. Никаких экспромтов – ненавижу эту хуету, никаких выворачиваний, изменений в последний момент – бесит, на хуй - сегодня так, а завтра уже по-другому, потому что вчера видимо во сне всё привиделось. И чего мне вообще, дуре старой, надо, а? Ебааать. Дураком родился – сдохнешь как вшивая собака в подворотне. Умственная неполноценность не лечится возрастом. Нет, блядь, в пизду. Озарение свершилось. В небе молния прочертила знак бога и кристальная ясность нашла глаза. Нет, ну спрашивается, чего ты вообще себе на придумывала? Какой на хуй отпуск, какая на хуй жизнь, какие на хуй связи\слова\чувства\рисунки\идеи\мысли\полеты\закаты\возможности\потребности\желания\безумства? Ой, бляяяяяядь. Это пиздец просто. Ёбте, если уж человек начинает придуриваться – это надолго. Подойти к зеркалу и с живейшим интересом спросить: «тебе лет то сколько, девочка? Опомнись, припадочная, хватит уже в идиотку играть». Самым интересным было бы услышать ответ отражения. Чёрт, чёрт, чёрт. Теперь я понял, почему застрявших на пороге нужно изолировать – ради них же самих. Им просто противопоказано любое общение с другими людьми. И отвлекает, и с толку сбивает, и растягивает и так застывшее время. Неуравновешенность, невозможность контролировать. В горы, скит, отшельничество. Чтобы спокойно пройти момент. Опять же тот кто внутри не способен воспринимать время. И временные рамки в том числе. В горы, на хуй… Нет, ну вот что меня бесит больше всего, так это эффект стены. Это, блядь, нечто, нечто особенное и потрясающие сколько бы раз не наблюдал. Явление вселенского размаха. Вечный вариант – или я сошла с ума или я уже ничего не понимаю. Стены устные, стены письменные. Говоришь, говоришь, говоришь, жопу рвешь чтобы как-то честнее, яснее, конкретнее; пишешь, пишешь, пишешь, слова вспоминаешь которые лично тебе вообще нах не нужны уже по жизни. Проходит момент, и на блядь, получи – кому ты говорил, чего ты говорил – мы всё с тем же, всё на том же месте, выпал, блядь, кусок. Как, блядь, и не было ничего обозначено. Мило друг другу улыбаемся и начинаем с самого начала, по новому кругу. Это видимо дрессировка, тренировка памяти, чтоб я не дай бог чего не забыла. Эффект стены – вроде бы говоришь с кем-то, а на самом деле со стеной в ванной комнате. Сам собой или просто проверял возможности голоса. Абстрактно и без предметно. Наверное думают, что мне нужно говорить, чтобы почувствовать собственную важность, вроде бы как ребенка балуют – ты рассказывай свой стишок, а мы типа слушаем, типа даже внимательно. Ага, угу и прочие междометия. Мне нравится слушать звук моего голоса, просто, блядь, жить не могу чтобы вот чего-нибудь, кому-нибудь не высказать, свет мне белый не мил если свое мнение не донесу фигурально выражаясь до народа. Конееечно. Так и надо. Это у меня хобби такое. Ну, с кем не бывает? «У каждого свои недостатки» (с) В жопу на хуй. Заебательски просто. Просто пиздец как хорошо. Только, блядь, ни хуя оно не так. Вот это как раз мне не нужно абсолютно. Я конечно понимаю, что это выглядит диким и непонятным, но вот не раздуваюсь я от чувства собственной важности\гениальности когда слышу звук своего голоса. Вот такая вот ошибка природы. Облом такой. Злит меня это. Очень злит. Потому что я существо ленивое, прагматичное и в себе уверенное и утренники с выступлениями в детских садах меня совершенно не прельщают. Практик я – поэтому или по делу, понятно, пунктами и связными логическими цепочками или нах мне не надо. Не люблю вот я со стеной говорить………. Блядь, блядь, блядь. На хуй. Всё на хуй. Ёбаный в рот на хуй блядь. Тьфу. Гыыыыы – холодное ледяное бешенство. Особливо подогревается повторением зеленых грабель. Ту-ту-ту-труляля. Начинаем новую жизнь. Старую кастрируем, а новую начнем. Один год и три с половиной месяца – обозначим контуры одной большой двери и трех маленьких. Пунктирами косяки, точками глубину. На хуа, спрашивается? Правильно – ни с пизды. Заебло – головой в лево мотнуть, бровь левую поднять, губы насмешливо скривить. Заеб_ло, был заеб. Прошло с нами. «Эники-беники ели вареники… Кто не спрятался - я не виноват… Зайчик по лесу прыг-скок… ножками топ, ручками хлоп… а я сошла с ума, какая досада… Не было печали, так подай…». Невзъебенный охуительный пиздос заеба. А ведь пох мне. Если уж так. Томным голосом – да на хуй мне ничего не нужно. И ведь на самом деле так… Две самых ценных мысли за день – половая ориентация по принципу кто волнует в корне не верна, люди делятся на тех кто хочет иметь и тех кто хочет чтоб отымели их. Или ты ебешь или тебя ебут, все отклонения определяются либо не знанием себя, либо невозможностью соответствовать собственным потребностям. Причины всех публичных выступлений коренятся только в одном – понты. Детали могут варьироваться – для одного или многих, избранных или всех подряд, чтобы произвести впечатление или приобрести уверенность в себе, найти мифического идеального партнера по сексу или обрести поклонников, доказать себе что можешь или давиться вниманием… много разных вариантов, а основа – понты. Больше или меньше сути дела не меняет. Исключение может быть только одно – когда за это платят. Ради денег – это святое, хотя бы потому что осознанно-осмысленно… Если сложить все три части воедино получается примилейшая картинка. Простая во всех смыслах и на всех уровнях. Простоя для понимания и дальнейшего жизненного руководства…..Смешно. И буквы для названия звука между «а» и «ы» нет, а жаль.
17.34
И вот теперь мне очень хорошо. Непристойно, нагло и весьма неприлично. Просто чудо как хорошо. И какой малости, однако, не хватало – четко разложить по полочкам, проораться матом, пусть даже и без публики, тут главное чтобы в голос, а там слышит кто или нет дело даже не десятое, а вообще стороннее, опять же придумать себе, что сам ты есть бог, потому что погода за окном четко подбирается под твое настроение, а первая заповедь начинающего бога – это совершить чудо и научится управлять погодой. Не забыть о составленном развернутом и крайне полном по злобе варианте ответа, пусть и не сказанным, а прочувствованным, но тем не менее вполне рожденным. Сие есть хорошо… «И посмотрел он на дело рук своих и понял, что это хорошо». День восьмой – то что осталось за кадром. Ехидно-эпохальное – жизнь прекрасна и удивительна… и тихо куда-то в сторону – хотя правило дерьма никто не отменял. И теперь наконец-то идет дождь – вот после этого уже не поспоришь, я есть бог. С утра была отвратительная хмарь – в тон настроению, а теперь колкий дождь весьма забавный. Подведем итог – вот я вся пиздатая, а все остальные суета и хуета. Наглая, но честная. Точнее «и». Не оправдываясь, шаркая ножкой и опуская глазки, а вот прямо и то и другое. А еще, еще очень замечательно что объяснялки перестали быть приоритетами. Легко – просто праздник.