Смотрю на монитор. Тупо смотрю. Без мыслей и понимания. Белый лист, разметка, остатки вчерашних слов. Слова чужие и пахнут нафталином. Писать нет никакого желания. Нет желания писать, нет желания запоминать то, что было вчера. Вчера нет и никогда не было. То что было вчера лишь сон, пригрезившийся ночью. Странный сон сотканный из обрывков жизней, миров и символов. Точно помню самолет – я сижу у окна, через стекло к моим рукам тянутся раскаленные пальцы солнца царапая кожу расплавленным оловом. Я закрываю глаза и погружаюсь в сон. Последней мыслью была закрытая дверь. Дверь. Через коридор, который растянулся на семнадцать месяцев. Коридор длинною в одно сознание, семнадцать месяцев, две жизни и четыре моря. Сон – французские конкистадоры, камзолы, панталоны и шпаги против клана убийц и разрушенной идиллии пляжа. Ночь, огни костров вдали и ниша в которой прячусь я. На мне платье вполне подходящее к ситуации – вереница юбок и затянутая талия. Я стою в углу и закрываю собой двух волков. Волки мои, конкистадоры, индейцы не мои, а вот волки мои. Рядом девушка в белом платье и именно ее движение привлечет свет к скрывающей нас тени. Волчица броситься вперед и ее убьют из чудовищно огромного арбалета. Я услышу свой крик: «этого я никогда тебе не прощу», крик приглушенный шагами по песку, затертый болью от потерянного родного зверя. Волк послушно притворяется собакой и ему оставляют жизнь. Фрегат, словно картинка из книжки и цепи. Я и последний из клана убийц, мы оба в цепях и лениво спорим у кого последнее место на этом корабле. Сон глупый и не понятный. Слишком яркий для символов и слишком бледный для жизни. Сон – я расследую убийство, опять на корабле и опять плывем куда-то. Шум волн не слышен, но предполагается. Впрочем этот сон был раньше и хронология нарушена. Сны – два сна с одними декорациями, одними шагами, но разными собеседниками. Первой была она, потом он. Два сна похожих друг на друга как отражения зеркал поставленных друг на против друга. Сны – семнадцать месяцев на срезание кожи с костей. Это тоже сон. Сон о рисунках лезвием. Зверь попавший в капкан отгрызает себе лапу, мне пришлось отгрызть память и понимание. Открыть дверь внутри себя и шагнуть через порог, чтобы увидеть что получится. В конце находишь свой собственный портрет нарисованный в шестилетнем возрасте. Совпадение полное – круг замкнулся и можно начинать новый отсчет. «Почему ты улыбаешься?» - вопрос сложный, если искать ответ. Я улыбаюсь, когда мне нечего сказать, когда я не хочу говорить и когда я не хочу слушать. Улыбка – это универсальный ответ любому собеседнику на все вопросы. Я не трачу время на попытки понять что мне говорят – зачем? Я просто улыбаюсь, а собеседник сам рисует нужный контекст. На самом деле я не слишком люблю говорить, именно поэтому мне безумно нравится когда собеседник не говорит на моем родном языке. Так мы лучше понимаем друг друга. Все истории, который может рассказать другой сводятся к трем линиям – как мы с друзьями пошли в бар и напились, это история о празднике, как мы с друзьями пошли в бар и проломили череп идиотам, которые оскорбили флаг (герб, мать, жену, отца или просто не удачно сидели – вариаций много суть одна) – это история о победе, как мы с друзьями пошли в бар и сняли …(пол, возраст и внешность произвольны и значения не имеют) – это история о собственной ценности. Все истории сводятся только к одному – я самая большая ценность, которую ты можешь найти в этой и во всех других жизнях. Забавно – я так часто улыбаюсь при близком контакте, что создаю образ кого-то мягкого. Кого-то кем я на самом деле не являюсь. Впрочем мне всё равно – это не моё заблуждение, а значит и не моя проблема. Мне так удобнее. «Ты сатанистка?» - вопрос смешной и я закатываюсь смехом на следующие полчаса, да и с утра довольно фыркаю по памяти. Оказывается черные ногти и две ладони железа-серебра это признак религии. А мне всегда казалось, что это из области вкуса. За то всегда есть с чего начать разговор. Тоже, очень удобно. «Клянусь аллахом, я тебя люблю» - первый раз когда я пытаюсь придать лицу серьезное выражение. Пытаюсь потому что в итоге получается удивленно-насмешливая гримаса, которую я прячу в пространстве ночи. Удобно когда нет слепящего солнца – собеседник плохо видит выражения лица. Сны – о тех вчера которые могли быть. Вчера нет, я знаю это настолько точно, что иногда чувствую ностальгию – как было бы хорошо, если бы вчера что-то было. Было это самое вчера, в котором я и мир пересекались. Но есть лишь сегодня и смутные воспоминания о снах… Собиралась и думала – эта поездка побивает все рекорды по моей личной шкале глупости. Ехать в Турцию не хотелось изначально, и потому что Турция, и потому что не город, но пляж и потому что главной идеей было встретить призрачное существо моей призрачной любви. Призрачное, потому что его нет, не было и не будет. Есть автор и его сон. Сон о чём-то большем. Собиралась и была уверена, что всё закончится раздражением и диким желанием спать от обиды на себя в частности и мир в целом. Так было бы, если бы семнадцать ступеней назад я не открыла дверь. Меня смущает мысль, что, наверное, и я тоже. Тоже так. Делюсь на пространство и время, живу лоскутами чужого восприятия, белым листом на котором по диагонали написаны буквы. Белый лист – вот это было ответом. Ответ, который я искала больше полгода. Именно в этом всё и крылось. «Меня нет» - вопрос смысл, которого ускользал от меня. Как это нет? Как может быть, что нет «я»? Теперь знаю, так бывает. Просто нет. Есть лист бумаги и нацарапанные иголкой по диагонали черточки. Два полюса – когда тебя нет и когда тебя много. Когда тебя много ты словно в стеклянной банке заперт, а когда тебя нет, ты рассыпан в воздухе вокруг той же стеклянной банки и никак не можешь попасть внутрь. Два полюса – когда плотности слишком много и когда плотности слишком мало. Сон – вечер, дурацкие кожаные подушки в форме капли, длинные пальцы, скользящие по моим лодыжкам, распахнутые ночной бабочкой глаза и нежность, собирающаяся в нити жемчуга где-то внутри. Полушепот, скользящие фразы и хрусталь, разлитый в воздухе. Рисунок вышитый шелком по бархату. Не реальный и не существующий в этом сейчас. На следующий день я увижу в тебе ребенка и вспомню, что не умею любить и краски начнут стекать с холста, и ветер потеряет свой запах. Ребенок. Приговор, понимание, объяснение. Я не люблю детей, они меня смущают и рождают чувство неловкости. Впрочем любить я тоже не умею, лишь рисовать кровью по холсту, но это совсем другое дело. Плоскости. Разделение на образ и автора. Два полюса – время и пространство. Виртуальность выбирают те, кто делит себя в пространстве – в этой точке он один, в этой другой, соединиться не возможно и не мыслимо. Я же делю себя по времени – пробую на вкус ситуации изменяя условия задачи. А что было бы если бы во мне была нежность? Какой была бы я? – и живу день как если бы так оно и было. Целиком и полностью, не оглядываясь на другое время. В другом времени выбираю иной оттенок и живу в нем. Всегда есть лишь одна точка пространства и бесконечная вереница секунд. Сон – я чувствую как на дне моих глаз бьется истерика и понимаю, что в следующий миг могу расплакаться. Мне плохо, мне снова беспричинно плохо. Этому нет объяснений и поводов. Просто плохо. А музыка словно издеваясь, подталкивает всё дальше и дальше. Сигарета в одной руке и коктейль в другой – единственная соломинка, удерживающая меня в реальности. Мне безумно хочется оказаться дома, чтобы выплеснуться. Побыть в одиночестве, чтобы вывернуть себя наизнанку. Но одиночество также далеко как ворота рая и приходится сдерживаться. Ты что-то говоришь и от твоих слов мне становится еще хуже. То ли потому что не видишь, то ли просто от невозможности не слышать. Мой кавалер был спасением – мальчик, не обремененный интеллектом и сложными темами для разговора. Милый, забавный, скорее игрушечный, чем настоящий. Можно наклеить улыбку и молчать, а потом уйти курить анашу под шорох волн. Терпкий дым снимет напряжение и расслабит сведенные судорогой нервы. Фонари начнут пульсировать и самым забавным будет вывести из себя дурман за 20 минут. Вот что значит безумие – даже опьянение не может держаться дольше, чем сам захочешь… Слова – для чего они нужны? Есть сейчас, а в этом сейчас есть легкость и нет памяти. Слова нужны лишь для прошедшего, в настоящем они становятся ненужным мусором. Запоминать – что? И зачем? Память роскошь, которую не каждый может себе позволить. Да и не нужно. Идеальный отдых – это хороший отель помноженный на легкий роман. Чтобы без «потом», обязательств и ненужных слов. Главное достоинство мужчин на мой вкус – это понимание, что никакого потом не будет. И обмен телефонами это скорее нежность прощального поцелуя, чем что либо другое. Так, мелкий штрих в общую картину. Ничего личного и ни чего больше. Люблю когда так. Легко, словно надкусывая плод – попробовать чужую жизнь на вкус и оставить недоеденный персик на столе. А зачем продолжать? Все линии известны заранее. Только прикоснуться, дотронуться, надкусить. Узнать как могло бы быть. Всё остальное будет лишним. Одни созданы для потом, другие только для сейчас. Каждому своё. А еще я не терплю, когда темы разговоров закрывают. Для меня нет серьезных тем и нет серьезных разговоров, закрытие ощущается пощечиной и фальшью. Легко, просто и холодно. Мне почти всегда холодно, даже в жару. Мне приятнее думать, что это от того, что мои внутренности из металла. Впрочем это не нужная лирика. Металл, лёд или еще что – какая разница на самом деле? «Ты хочешь …? – нет, хочешь …? – нет… так много нет – это плохо. Мне хорошо». «Что ты любишь?» - в ответ я теряюсь. Ничего. Ничего я не люблю, лишь интересуюсь некоторыми вещами. И нет я говорю намного чаще чем все другие слова. Короткое «нет» без объяснений и причин. Просто потому что. Моя улыбка не фальшива, но и не искренна. Не маска, но и не эмоция. Универсальный ответ и вечный вопрос в одном лице. Сон – самолет и одна единственная мысль в угасающем сознании. Изменения. Закрытая дверь и свобода последующих выборов. Открытое пространство, в котором можно идти во все стороны. Я свободен. По крайней мере от части себя. Очиститься от собственных штампов. Освободится. Обрести легкость выборов. Смотришь назад и понимаешь, что всегда рисовал лишь несколько вариантов линий. Выбираешь одних и тех же людей, один и те же отношения и танцуешь всегда один и тот же танец. Это и есть карма. Дверей много, но выбираешь всегда только свои. Чтобы понять, нужно перестать выбирать. Перестать думать, выбирать и следовать своей природе. Стать другим и посмотреть что получится. И тогда может появится шанс, что увидишь себя со стороны. Почему, как и зачем. Тот кто был тобой умер вчера, а сегодня есть только ты, уже не связанный рамками.
…Всё не то. Слова пусты и бессмысленны. Картинка не получается. «Глупости всё это» (с). Не чего сказать. Теперь я знаю целое море ответов, но нет вопросов, которые нужно было бы задать. Знающий не говорит – цвет этих секунд. Когда знаешь, слов уже нет. Слова – это вопросы, а ответы – молчание. Я знаю, что всегда буду стремиться к невозможному лишь потому, что его нельзя получить. В этом его единственная ценность. Возможное превращается в пошлость и рассыпается трухой. Моя карта Отшельник, моя суть – дегустатор. Я довольна и в новую поездку поеду налегке – без памяти, сожалений и лишних вещей. В городе дорог я заведу себе нового любовника, куплю новые туфли и найду маску для нового «я». А когда я вернусь то куплю катану и буду учиться ее любить, потому что в этом мире отражений нужно иметь что-то ценное, даже если это твое собственное отражение в зеркале клинка.