Сядем на подоконник и, свесив ноги на улицу, будем смотреть на дождь. Кстати – там действительно дождь за окном. Тяжелые капли медленно летят на встречу асфальту, туман мягко закутывает мир в кокон серых нитей, а дерево, ну помнишь? – то самое дерево, тянет руку к нам словно приглашая. Ему хочется взять нас на ладонь и покачивать, словно мы две птицы. Оно бы даже гнездо для нас сплело из тонких веток – просто чтобы нам было удобнее. Но нет, мы будем сидеть на подоконнике, свесив ноги на улицу. Смотреть на дождь. А где-то далеко в плотной пелене тумана горит одинокий фонарь, и его белый свет пульсирует в такт сердцу дождя. Впрочем, может это и не фонарь, а звезда. Звезда из белого шелка, набитая сказками, серпантином и стеклянными снежинками. А может это совсем не звезда, а очень даже блуждающий свет. Ну, тот, который рождается в тумане, тот, который ведет на другие дороги, в другие двери и другие миры. Блуждающий свет сплетенный шепотом тумана, ведущий за грани к другим горизонтам. А может и не свет, даже и блуждающий, а и вовсе – глаз чей-то. Зрачок с формой звезды. Да, и такие тоже бывают. Бывают вертикальные, а бывают звездами. Видела однажды такой, или помню что видела. В общем – будем сидеть и на дождь смотреть. И обязательно должен быть клетчатый плед, огромный, шерстяной и с кисточками по краям. Точнее не кисточками, а знаешь, просто не завершенные края – длинные такие нити, ну он же из плотных шерстяных нитей, вот они то и будут по краям свисать. Черный в желтую клетку. И клетка только тонкими прямыми линиями, только контур, а внутри опять же черный. Пожалуй даже два контура, один в другом. Вот. Закутаемся и будем сидеть. Причем если ты не забыл плед большой, и поэтому не обязательно сидеть тесно прижавшись друг к другу, можно и свободно, не стесняя. Так что бы ты на одной стороне подоконника, а я на другой, и смотреть на дно зрачков друг другу. Ловить отражения смеха глазами. Это уже потом, когда замерзнем, вот тогда будем близко, закутавшись с головой и без расстояний, прижавшись плотно. А сначала – свободно и не стесняя. Будем сидеть и туман распутывать. И тогда я наклонюсь к тебе и тихо так, вкрадчиво скажу: «в такую ночь хорошо делиться секретами», а потом засмеюсь шепотом увидев выражение твоего лица. И объясню тебе, что секреты – это что-то легкое и простое. А вовсе не страшные тайны. Тайны – это другое. Тайна – это что-то мрачное и багровое. Еще бывает «заговор с целью» – это когда что-то вроде убийства. И вот я тебе объясню, что признаваться в совершенных преступлениях совершенно не нужно, потому что это вовсе не секрет, а совсем уж «заговор с целью», а это совсем не весело, и очень даже не интересно. Это у каждого есть. А вот секреты – это другое дело, это не у всех, и не всегда. Я даже готова специальный секрет для тебя придумать – с секретами оно так и должно быть. Я придумаю, тебе расскажу и будет у нас общий секрет. Очень это даже сближает. Повод для веселья в любое время и любом месте, как вспомнишь о секрете, общем, на двоих, так и смех в комнату залетает. Так вот секрет – это когда что-то легкое. Это вот как если бы у меня в детстве была бы маленькая железная коробка из под печенья в которой я хранила бы свои сокровища. И никогда, ни кому о них не рассказывала, а тебе рассказала бы – в ночь разделения секретов. Или рассказала бы под каким деревом ее закопала, например, старый дуб, на опушке, четвертый с краю, если смотреть с лева. И не важно, что у меня не было такой коробки, тут идея важна. У меня коробки не было, но зато был хвост. Точнее не хвост, а такая вещь – треугольное, плоское, темно коричневое, с шелковистым шнурком на вершине. Из меха с длинным ворсом. Предполагаю, что это был помпон. Хотя странно, зачем делать помпон плоским. Так вот в детстве я была убеждена, что это не родившееся животное, вот совсем чуть-чуть ему не хватило, чтобы родится, вот и осталось таким. Не завершенным. Очень я его любила. Нет, разумеется, я знала, что это сшитая вещь. Только вот я также одновременно точно знала, что оно живое, или почти живое. Как-то одновременно видела обе плоскости и ни каких у меня противоречий в этом не было. Ну – тогда вообще еще не умела разделять разные плоскости. Мне же лет семь наверное было. Или шесть. Ну где-то так. Интересно, а ведь скучаю по мерзавцу, у него такой тяжелый характер был – жуть вообще. Но это я отвлеклась. Вот и рассказывали бы всю ночь друг другу секреты разные. А потом укутались бы с головой в плед, ты бы прислонился к проему окна, вытянув ноги по всей длине подоконника, а меня притянул бы к себе со словами: «нечего там мерзнуть». И сидела бы я спиной чувствуя твой взгляд. А потом – твои руки сведенные на моей талии, мои ладони накрывшие твои, твой подбородок на моем плече, твое дыхание щекочущее мне шею. И уснули бы так под утро, когда туман начал бы собираться в след за блуждающим светом. А когда проснулись бы то у нас был бы общий секрет, который вместе и придумали этой ночью. Очень даже бы хотелось. Чтобы туман, ночь, одинокий белый свет далеко в форме звезды, черный плед в желтую клетку и твой смех в ответ на мои глупости. Желание такое, туманное…..
