а назовем это для разнообразия миниатюрой

НЕНАВИЖУ……
Во мне все-таки спит слишком много ненависти… слишком много для меня одной… и меня тоже…. тоже слишком много для меня одной…

Идеальным было бы завтра вскрыть вены по утру на могиле отца – вот это было бы просто идеальным. Пошло, гадко и подло. Просто идеально. Жаль, что чувство долга всегда выигрывает первый ход в партии…. Разрезать секатором витражи реальности обнажая черно-белый бумажный мир. А потом сжечь его…. Днем настойчиво просилась картинка – полет и черными крыльями плащ. Новая, не_моя. Раньше не была моей. Три совпадения – мой сон, не мой рассказ, и картинка между. Три совпадения – вполне достаточно, чтобы начать мечтать об огне. Звук лопающихся пузырей на коже, смрад паленого мяса и хрип из обугленной дымом глотки. И боль, жгучая и всеобъемлющая, перекрывающая собой все….. Оглох, ослеп и вместо рук культи. (смех) Инвалид детства. Куда ни плюнь везде отклонения… Интересно, почему рано или поздно, так или иначе, но всегда начинают вырезать маникюрными ножницами из меня ангела? Ну, за каким дьяволом он вам сдался, а? – вопрос риторический и обсуждению не подлежит. Ангел получается маленький и кособокий, убогий ангел. Картонно-плюшевый и вместо глаз две бусины. Разных. Одна больше, другая меньше и цвет разный. Только спьяну и в темноте получившийся «шедевр» можно принять за ангела. Нет, ну конечно если расправить крылья из старой ветоши и нимб прибить гвоздями по глубже в череп – чтобы ровно сидел, ну вот тогда еще как-то. Вроде бы и ничего так. Ан-гел. Убогий, но все же. Но все равно – наводит мысли о повальном распространении близорукости. Это только у меня хорошее зрение, это мне так чертовски повезло, или просто экология плохая? – вопрос риторический, приговор обжалованию не подлежит….. И подушки из меня не выйдет, под дерюгой еще и булавки с иголками зашиты – так оно было задумано с самого начала. Бывают конечно редкие моменты когда иголки в линеечку, но это исключения из практики, а не как не «порядок вещей»… Видишь глупый аквариум вытянутым шаром – небо голубое стекло, а облака раздувшиеся трупы белых лягушек. Водоросли деревьями колышутся не видимым течением. И лишь вода-воздух дрожит прозрачностью. Мутной лампочкой солнце. А сквозь стекло просвечивает черно-белый мир. С серой кровью потеками и ударами ножа. Простой такой нож – лезвие широкое, в две моих кисти длинной, ну может две с половины. Простой и понятный. Черно-белый мир с сеткой серых трещин, в них проглядывает что-то еще. Витрина из двух стекол между которыми подвешены идиотские ватные облака, пластмассовое солнце с длинными лучами и чучела птиц на длинных лесках, а за ней фотография в газете с прорехами в темноту. Не черная, просто темно и плохо видно. Совсем даже не видно….. У Фромма кажется было – Танатос проявляет себя только в двух формах – или на себя, или на других. Только так, это просто потребность. И кажется у него было: шизофреники – творцы, а вот параноики – разрушители. Просто потому что так. А может и было даже почему, да не помню… Память начала стираться – все что дальше трех часов вспоминается с трудом и после усилий, и даже тогда вспоминается чужим…. Книгу купила. Для меня, не моя, но для меня. А еще нашла листок бумаги с черными буквами – случайно, совпадением. Но ни черта, мы фамильным традициям не изменяем, даже ценой жизни. Ни черта – не чего мне тут знаки подкладывать, и так знаю. И вообще – для всех, а я вообще случайно зашла. Плевать. Когда-нибудь спираль сожмется до конца и выпрямляясь вытянется в дугу… Не к слову вспомнила – а вешаться лучше всего не классическим способом, так неожиданности могут быть. А вот как напоказ, так оно намного эффективнее. Проверено, опять же через поколение и символично. Но это так – банальщина…. Фраза дня: меня выкинуло из реальности после трех слов. Ударило пощечиной и выкинуло. Как мало нужно для счастья в этом мире – жаль что это мало тяжелее того что много….. Убивает не отсутствие смысла, убивает бессмысленность. И плевать, у последнего рубежа стоишь всегда в пограничном состоянии – символично: стоять снаружи у границы между границ внутри…. Во сне перебросил меня через гору снега – завтра нужно спасибо сказать, интересно в какую лужу мне нужно упасть в очередной раз, чтобы даже он пришел предупредить? Вопрос риторический и в ответе не нуждается. Впрочем, мне вообще уже ответы не нужны. И вопросы не нужны. И руки тоже не нужны – спасибо, уже сыта. По горло. Полностью и целиком. К хорошему не стоит привыкать – не практично. Вообще привыкать не практично. Так что – спасибо обойдемся собой. Коробок спичек выгорел целиком – и не надо пошлых ассоциаций с мастером, это другая сказка, эту придумали для меня. Единственная которую запомнила. Из тех что именно для меня – единственная. Глядя в чистую воду бойся увидеть там не свое отражение. И еще больше бойся увидеть свое…….
P.S. А еще я не хочу в Австралию – шесть часов на самолете, да при запретах на курение это мерзко. И тем более не хочу на две недели. На две недели я вообще никуда не хочу, тем более в Австралию. И что значит там океан и терактов нет? – это не аргумент. И вообще это дорого и расточительно – кенгуру можно и так посмотреть.

С датой тебя... Не слишком радостно получилось, не так ли? Но тем не менее... 13 число..... с Датой..... Тебя....

Между гранями стекла все видишь искаженно. За секунду до взрыва все звуки оглушают. Апрельский синдром. Привычно, обычно и предсказуемо-запланированно. Смешно – мысль: спусковым механизмом может послужить что угодно, а предопределенность наличия сохраняется неизменно. Это солнце может не встать с утра, а вот состояния будут всегда. А и черт с ним. Не можешь изменить – измени свое отношение. Шоу «через стекло» снова показывают на нашем канале. Роль привычная и кладбище будет прекрасным дополнением к декорациям.

Пальцы отрезались в разные моменты, всегда неожиданно, всегда вызывая волну удивления. Отрезались в разные моменты и по-разному, но одинаково эффективно. Высокий процент КПД – минимум усилий на максимум результата. Протягиваешь руку, слышишь неожиданный хруст и палец привычно падает обрубком на пол. Сначала сочится кровью, потом высыхает и чернеет. Со временем обращается в труху и ветер уносит черную пыль вместе с обрывками тетрадных листов и пеплом от сигарет. Протягиваешь руку и привычно теряешь один палец за другим. Пока не остается не ровно обрезанной культи. Разные пальцы и разные инструменты для обрезания. Разные инструменты и разные следы срезов. Обрубки тоже разные получились – одни с гладкими краями и аккуратными шрамом по верху, другие обкромсанные неудачно долго заживали и остались уродливыми рисунками с клочками кожи и застрявшими осколками костей. Я плохо помню моменты обрезания, боль смешанная с удивлением стирала память надежнее любого наркоза, но отдельные картинки сохранились смутными воспоминаниями, словно вычитанные в чужой книге, не прожитые, но увиденные. Не ощутимые, но прочувствованные…. Изящные маникюрные ножницы резали долго, мучительно долго, выстригали неровный рисунок так и не сумев отрезать до конца – на месте безымянного остался обрубок в клочьях мяса с торчащими раскрошенными обломками кости. Тяжелые ножницы для птицы отрезали средний с первой попытки, но спешка нарушила угол среза и нижняя фаланга осталась косым треугольником с ровными краями. На этом пальце самый красивый шрам – тонкая стрела в оперении красных прожилок. Серебряные щипцы для обрезания сигар отрезали мизинец на левой руке так быстро, что я даже не успела почувствовать боль, только через несколько дней отрезанный палец стал ныть памятью руки. Я даже не сразу заметила, что его уже нет. Странно даже – так быстро, что не успела почувствовать потерю, и только потом пришла ноющая боль. Почему то именно от этого пальца шрам самый болезненный. Срез получился таким точным, что кажется пальца никогда не было, словно рука изначально завершалась маленькой гладкой ступенькой. И только память мышц ноет тоскливо каждый понедельник. Длинные ножницы для шелка были предназначены для указательного на правой руке, это было даже лестно – длинные лезвия благородной стали для самого важного пальца на рабочей руке. Ножницы для шелка и палец нарезали на длинные ленты словно плоть была куском матово-розовой ткани. Здесь остался самый изящный шрам – похожий на цветок с сердцевиной из аккуратно обрезанной кости и лепестков из скрученных спиралью полосок мяса. Самый изящный и самый обидный своей неожиданностью. Опасная бритва отсекла двумя косыми ударами мизинец на правой руке и прочертила глубокий волнистый шрам до запястья с тыльной стороны ладони. Топорик для мяса был использован дважды – для каждого большого, и именно домашний топор оставил самый длинный срез – руки были словно обрезаны от ненужных деталей далеко вниз начиная с пальцев и заканчивая выпирающей костью в основании руки… Странно, но оставшиеся пальцы выглядят чуждыми на обрубках кистей, они стали лишними тут – не хватает законченности. Теперь мне интересно только одно – когда и чем будут отсечены забытые три пальца…..

Бросилась на кровать, уткнулась в подушку и начала рыдать. Выла, стонала, всхлипывала, давясь слезами орала все грязные ругательства какие смогла вспомнить. Контроль был забыт в пользу искренности, и сцена вырисовывалась отвратительной. Ярость внутри была абсолютной, боль раздирала глотку когтями и выплескивалась наружу судорогой дрожи. Это была не боль, не в том смысле. Ярость и слезы от бессилия. Рыдала – не красиво, уродливо, воплями и невнятным бормотанием гнусностей. Впрочем, еще не известно были ли это слезы – со злости расцарапала себе лицо и жгучие слезы смешивались на щеках с выступающими каплями на рваных царапинах. То ли слезы, то ли кровь, а может просто липкая черная злость брызнула из глаз. Он сел на край кровати и мягко положил ладонь на плечо. Просто положил – тихо, без слов, без мелодии пальцев. Просто прикоснулся раскрытой ладонью, чтобы слышать ритм моей ярости. Чуть позже притянет к себе и обнимет крепко прошептав на ухо хриплое: «шшшшшш». Его ладони давили на плечи отвлекая от злости. Приподнявшись обняла за шею и рвано вздохнув прижалась щекой к коже. Бормотала зло что-то злое пока его длинные пальцы не сжали затылок. Его ладонь вытягивала из головы туман злости и впитывала головную боль. Прижав к себе теснее тихо сказал: «я знаю, знаю… но ты ведь на самом деле не хотела бы это сделать. Тебе же хотелось бы сделать, а потом вернутся к моменту до… но так чтобы память осталась. Не нужно это тебе, ведь не нужно? Да и не важно, забудь. Просто забудь. А если ты на самом деле этого хочешь – тогда я сделаю это. То что не можешь ты – могу я. Ну, хочешь (затылком почувствовала ироничную улыбку на его губах), хочешь я сделаю?» Вздохнув прижал губы чуть ниже виска и мягко повторил: «Хочешь?» Выкрикнула бешенством – не хочу. И тебя тоже ненавижу. И снова начала плакать, но уже тише, спокойнее. Чуть позже вздохну смехом сквозь слезы и свесив голову через его плечо проведу пальцами по позвоночнику – всегда было интересно совпадает ли количество или нет. Так пройдет еще несколько ударов пульса пока устало не сползу вниз чтобы лечь, положив голову ему на колени. Положит руку на лицо, едва касаясь, слушая неровное дыхание пальцами, и проведет вниз к губам повелительно закрывая мои глаза. Уже с закрытыми глазами плыла в мелодии его пальцев стирающих мокрые следы на моем лице. Выдохнул в мои губы: «а теперь спать… спи, сегодня я останусь с тобой» и закутал в одеяло своих рук. Так и уснула качаясь на волнах собственной злости и тепла его рук. Утром, усмехнувшись поцеловал в лоб и с привычной мягкой насмешкой сказал: «вернусь вечером и я буду очень разочарован если найду тебя в растрепанном виде». Уже в дверях повторит настойчиво подчеркивая каждое слово: «вернусь вечером». Рассмеявшись бросила подушку ему вслед и скорчив капризную гримасу закурила первую за день сигарету. Все было не так плохо, по крайней мере, это вернуло его, а значит все не так плохо.

Хнык.... я хотела другим.. и думала что другой....
Ghost
/Отпусти меня вольными ветрами, Отпусти меня стонами боли. Разотри моё сердце протектором И смешай это месиво с солью. Закрой мои мысли Поставь свою точку. Твоя отрешенность нас губит. Уйди.../

Вы- идущий по лезвию. Вы настолько ушли в свой собственный мир, что разучились гулять по бренной земле. Вы зависли над пропастью. Вы эстет. Вам не чужда красота и гармония. Самый ранимый и хрупкий персонаж книги. Вы слишком чувствительны к боли, не пытайтесь вобрать в себя осколки вселенной.

не хочу смирятся, но четыре раза подряд это уже окончательно....

P.S. и да, я - повторюша-хрюша-))

А вот на пятый раз - Zillah
/никто не постучит в раскрытые настежь двери, никто не заглянет в распахнутое окно. и письмо никто не напишет и никто тебя не услышит и не вспомнит даже, потому, что тебя нет, потому, что ты умер.../

Внешне вы воплощение ангельской красоты, но ваш внутренний мир- полное искажение внешнего. Пряча храм своего сердца под грудой чужих разломанных судеб и сердец вы привыкли заставлять людей падать ниц. Ваш алтарь слишком шаток, потому что против каждой силы, найдется другая сила.

Все - на шестом разе я смирилась... (мрачно) Призрак он призрак и есть...

Ну да, я увлеклась….. результат раскопок прилагается-)
Тебе-)))

(брезгливая гримаса) – а все «чистый» четверг… все потому…..
Хм, а однако скучны Cannibal Corpse – скучны до неприличия. Можно конечно от нечего делать послушать, но…. скучно. В поисках подходящей под настроение музыки перерыла все запасы и в итоге горестно вздыхая вернулась к любимым Paradise Lost и Moonspell коими и наслаждаюсь. Хотя с другой стороны в поисках были повторно найдены In Flames, что есть хорошо, потому как любимы. И в гробу я видела тех, кто Колонию обхаял – в гробу и без тапочек. И надо сменить колонки – так жить нельзя. Стены должны звенеть, вот для полного удовольствия – должны по определению, а так …

а когжда т буделшь т5еперь?
(гыыы.. и не кидай в меня грязью - это я любя-)))

А вот за 15 - спасибо, так спасибо. От души. Люблю когда нечетные. Четность угнетает.
С глубочайшей благодарностью, всегда ваша Чайка.

Мысль пришла – мне никогда не удавалось попасть в пионерский лагерь. Я всегда опаздывала и заставала только последнюю неделю. Индивидуализм проявляется даже в линях судьбы. Иногда ностальгия по тому чего не было никогда, но могло бы быть, хотя и быть не могло в этой жизни ни под каким видом, ни с одним соусом и ни в один момент. Слишком серьезна – диагноз, лечению не подлежит.
Я была старой уже с рождения. Никогда не была ребенком. Вот если по настоящему – никогда не была. Это всегда было мечтой – стать ребенком, не почувствовать и сыграть, увидеть или нарисовать, но быть. Но, увы. Одежда из детских глаз мне до сих пор в пору, только внутри живет старая ведьма. Молодость возвращается чувствами и вытекает из пальцев западным ветром. Дефект психики\воспитания\восприятия\понимания? Взрослость слишком рано. Смешно – все, что возвращает ребячество уходит так быстро, что не успеваю даже устать от игр. Игры заканчиваются, и начинаем жить. Это мое проклятие – я люблю игры, но моя серьезность всегда превращает их в жизнь. Стоит мне прикоснутся кончиками пальцев к рисунку как он оживает, каким бы абсурдным и невозможным он не был. Достаточно просто задеть случайно ребром ладони раму картины как рисунок начнет оживать. Не всегда быстро, не всегда сразу очевидно, но неуклонно и постоянно. Теперь не жалею, впрочем никогда не жалела. Горечь была – теперь уже нет. Приняла, смирилась, согласилась. Нашла ключ удовольствия от старости, просто однажды устала притворятся юной и смирилась с собственной сутью до конца и целиком. Смыла молочность с кожи, стерла яркий цвет глаз и выветрила молочный запах. Увидела в забытом в пыльном углу на чердаке моим демоном зеркале свое отражение и разбила свое искажение яростью. Увидев что было за запертой дверью устало стерла линии резинового мяча из ладони. Мяч в красно-синюю клетку запрыгал по черно-белым квадратам стального пола бальной залы и закатился под трон из бритв. Время не обратимо по закону хаоса – ибо вернувшись в прошлое ты пройдешь новыми линиями, а не изменишь те которые хотел найти. Любое повторение это иллюзии верхнего взгляда, на самом деле глубина всегда одна и та же и никогда не повторяется.
В твоем имени должна быть буква у или ю – или нечто среднее. Звук такой должен быть. у\ю. Обязательно – слышу отчетливо. Не знаю почему – это не знание, просто слышу, как всегда слышала, просто сейчас отчетливо. Это одна из твоих букв. Одно из твоих окон. Протягиваю ладонь и собираю вязкие капли слов прямо из воздуха. Не думаю, не рисую – просто обрываю виноградины с невидимой глазу лозы. Чистым рефлексом, по памяти.
Есть разные пути и среди них есть один, не нашла еще ярлычка для него, рука не дотягивается, но вижу отчетливо. Знала всегда, но принимать не хотела. Теперь приму – устала сминать мои линии пытаясь забраться на чужие. Надоело быть магом. Просто надоело. Скучно. «Чем дольше живешь, тем острее понимаешь собственное невежество перед лицом вселенной», «Я знаю, что ничего не знаю» (с) – пойду с фонарем на поиски не_человека – человек давно найден, а вот не_человек потерян, его нужно найти. Рисунки оживают, не всегда так как хотелось просящему – чтобы крылья бабочек покрылись тонким пухом нужно изменить траекторию крыла, это непреложный закон. Оживает суть, а детали важны только для человеческого глаза. Третий глаз находится не во лбу – чушь собачья возвеличенная каноническими текстами. Он плавающий, в нем суть хаоса. Раскрывается под грудиной лепестками лотоса на толстом мясистом листе в черных прожилках. Ведьме надоело раздавать рецепты зелий, варить самой надоело еще раньше, теперь просто сидит на досках сложенных у правой стены дома и смотрит на закат – покойно, по стариковски, тихо. Просто смотрит и читает книги по знакам облаков. Зачем искать книги когда в закате они написаны все? Нужно просто удобно прислонится спиной к стене и чуть изменить угол зрения. Все слова написаны кровью облаков по шелку ветра. Там все есть. Выйдя за пределы усталости ведьма поняла, что силы затраченные на иллюзии юности лица не стоят одного пропущенного заката. Спрятать терпение рожденное морщинами в намеке на улыбку. Суета сует. Да и желудок уже не ждет острой пищи – нам бы молочка, да хлебушка горбушку, к чему излишества? Все блюда похожи одно на другое, от самых изысканных до простых, но вкус истинного наслаждения скрывается в размоченном в молоке белой горбушке после тяжелых капель крови неба за летний день. Ведьма вспомнила, что сразу родилась такой и насмешливо усмехнулась – каждому своё…….

Противный мальчишка не спит
И в комнате громко шумит.
Маме он спать не дает
Маму он вгонит в гроб.

Мама нахмурит бровь,
Молча достанет дробь,
Будет мальчишка хрипеть
Прощение тихо сопеть.

Мама достанет нож
Будет в ночи скулеж
Если мальчишка не спит
Будет он мамой бит.

P.S.пошли спать, а?-)))))) хотя бы три с половиной часа-))

Без слов лишь одним дыханием
Нарисую тебе пион
Махровый цветок изгнания
Мне напомнит сады из снов.

Соберу все ручьи весенние
И сплету для тебя в букет
Пусть и небо с грозами летними
Каплей крови вплавит свой цвет.

Вложу ожидание осени
И зимы пронзительность льда
Ими вышью на ветре изморось
Из открытого ночью окна.

Я добавлю запаха радости
А канвой станет утра свет
И орнамент из танца ландышей
Будет сказкой меня в тебе.

Букет из потерянных символов
На подушке твоей лежит
И звеня тишиной неистово
Он тепло твоих губ хранит.

А чайка в-легкую удивлена. И даже не в-легкую, а очень даже. Подумала случайно, не прошло и часа как оно так и получилось. Одно из двух – либо выполняется быстро, либо так удачно чувствую момент. Забавно.
Мысль дня: клинический идиот, а себе поражаюсь.
План: одно найти, а другое дописать.
Заметка: если завтра я не выйду из дома, то пусть меня кара небесная поразит, кирпич, например, на голову упадет, или там туша дохлого орла. В общем – совесть нужно иметь, трепетно и нежно, и по чаще, она дама нервная и обидчивая.

Наконец-то мне приснился сон. Путанный и смазанный, но сон. Наброском как запомнила, без редактирования. Брошу, чтобы не потерять. Потом когда будет время вспомнить детали, если получится. бред сна

У меня болит голова.
В ней стучат для тебя слова,
В ней стучит 17 дроздов,
И написана песня из снов.
За окном 13 котов
Визжат строчки стихов,
Я ловлю отражений дым
От свечей в глубине картин.
Мне настойчиво давит виски
Свинцовым дождем машин,
Я в ладонях плотно зажму
Горячую руку твою.
И в созвездиях бьется мысль:
Рядом быть – это просто жить,
Но, увы, потерялась нить
Из жемчужин и перьев птиц.
И рисую вязью из губ
По щеке твоей пульса стук
Может шепот несказанных фраз
Станет ветром в твоих глазах.

Бежит по венам молниями ток,
А в голове звучит струной настойчиво:
«я делаю последний мой глоток
и выдох не родится глупой осенью».

По венам, проводами оголясь, стучит:
«тобой дышу, тобой приветствую»,
и знаю, что лишь глупости скажу
но и молчать мне душно даже мыслями.

По венам тихим всполохом из слез
Идут к тебе все мысли, что не вырвались.
Я знаю их услышишь, ты не спишь,
Но даже если спишь, то их почувствуешь.

По венам раздирая на куски
Открытой раной обнажая сухожилия
Идут к тебе слова из тишины
И в них себя вплела я алой линией.

В сознании настойчивым дроздом
слова стучат ответы мне немые -
я знаю, что не может быть в веках
мне места, где не знаю твое имя.

И рвется изнутри тугой волной
Привязанность страшнее всех болезней:
«Я умираю без тебя, постой,
Останься, мы напишем список жизней».

В лицо я помню все дороги на судьбе
Где не нашли друг друга, где забыли,
Но я забыла ту одну, где были дни
Раскрашенные как цветок из глины.

И спутанные сгустки нервных слов
Стучат по венам барабанной дробью.
Я их не помню, только тихий зов
Остался привкусом жасминной пыли.

Тишина. В темноте молчание.
Мы остались с тобой вдвоем.
Только знаю – наши желания
Никогда не сбудутся сном.

Пустота окружает комнату –
Мы давно не смыкаем рук.
Тишина, и лишь ветром по миру
Мы пойдем, замыкая круг.

Мы танцуем в оковах памяти
Вспоминая, что быть могло,
И рисуем на стенах пламенем
Последнее наше письмо.

Наше время пластинкой вертится
Остался один оборот.
И в глазах твоих горечь теплится
Как в моих застывает лед.

Тишина, пустота, молчание.
Нам осталась лишь горсть минут
Мы расходимся без прощания,
И без сомкнутых болью губ........

ассоциации со словом 4