Если меня кто-то спросит, что мне нравится на свете больше всего, я скажу: латынь, опера и древне-греческие мифы и сказания, порядок этих трёх вещей можно менять. Про латынь и древне-греческие мифы - как-нибудь в другой раз, а сегодня расскажу немного про то, почему я люблю оперу.
Если я всё-таки не попаду на Медею Керубини, то сегодняшнего - хотя, наверное, уже вчерашнего Il Trovatore - можно будет считать заключением моего оперного сезона 2011-2012 и заключением моего личного четвёртого оперного сезона. Опера - это слово всегда для меня звучало так торжественно и пленительно, но в то же самое время отпугивало. Наверное, так всегда бывает со всем, что внушает большое уважение: страшно хочется, чтоб понравилось, и очень боишься, что не понравится, и поэтому страшно к этому чему-то такому торжественному приближаться. Тем более, если привычно думать, что опера - это когда толстые и неподвижные тёти и дяди очень громко и неразборчиво и очень долго поют. Мне кажется, что, хотя такое и встречается - правда всё реже и реже - но это клише и есть одна из причин, почему опера считается чем-то исключительно элитным и многим - непонятно почему - непонятным. Перечитывая Сагу о Форсайтах, наткнулась на тот момент, где старый Джолион собирается вести в оперу Ирэн и переживает по поводу того, что Маргарита или Мефистофель будут толстыми, "что может быть хуже?" - спрашивает он у самого себя. Не знаю, шёл ли он смотреть Мефистофеля Бойто или Фауста Гуно - скорее всего, второе, если иметь в виду его музыкальные предпочтения, - но факт остаётся фактом: толстые тёти и дяди были всегда.
При этом прошу заметить, что лично я против них ничего не имею: лишь бы пели с душой и хорошо. Хотя, признаюсь, Джульетта весом 90 килограмм смотрится по крайней мере странно.
Я немножко отклонилась от того, что хотела рассказать. Когда открыли, наконец, наш оперный театр, я уже ужасно хотела попасть "на какую-нибудь оперу с красивыми декорациями", как сама писала несколько лет назад. Но всё это шло из подсознания, потому что про оперу я толком ничего не знала, театр наш тогда затопило, и его закрыли на ремонт, да и снова это проклятое клише про "толстых тётей, которые непонятно что поют"... А потом, не прошло и года, и я в период сессии, естественно, вместо того, чтобы заниматься, решила ни с того, ни с сего, что мне обязательно надо выучить слова Хабанеры. В тот же самый день выучила и Voi Che Sapete из Женитьбы Фигаро Моцарта, потому что "вошла во вкус", как это говорится.
Всё дело на самом деле в том, что я в тот день наконец-то нашла то, что так долго искала. Такое же чувство у меня было за год до этого, когда я открыла для себя ноктюрны Шопена. Не зря ведь в Тюремной Исповеди у Оскара Уальда есть фраза о том, что услышав их однажды, нашинаешь на всё смотреть новыми глазами. Так у меня и было. Наверное, благодаря этому, я не только новым взглядом, но уже и новым слухом обратила внимание на оперу.
Окончательно я убедилась в том, что это моё, когда точно так же случайно - всё самое важное получается случайно - услышала Oh, quante volte из I Montecchi e I Capuleti Беллини в исполнении Натали Дессэ. Я много раз подряд слушала эту арию и не могла перестать плакать. Все же знают, что это даже не ты плачешь, а слёзы сами по себе текут из глаз, и ты просто не можешь их остановить. И, если я в конце-концов и научилась слушать Oh, quante volte не плача, есть вещи, которые на меня настолько сильно действуют, что время проходит, а без слёз я их слушать не могу. Например, Лакримозу из Реквиема Моцарта. Или Лукрецию Борджиа и Чио-Чио Сан в исполнении Монтсеррат Кабалье. Или уверюру к Травиате. Или первый дуэт Альфредо и Виолетты оттуда же. На самом деле, если Травиата спета и - что очень важно - сыграна хорошо, то я спокойно могу проплакать все три часа, что она длится.
Финал каждой увиденной оперы для меня - это, вероятно, нечто схожее с тем, чем являлись концовки трагедий для зрителей в греческих амфитеатрах. Очищение, облагораживание души, и слёзы - у меня так по крайней мере часто бывает - как главный показатель этого очищения. Я вообще искренне полагаю, что, если древне-греческая трагедия и выжила в современном мире, то где как не в опере? Не могу сослаться на никакой научный труд по этому поводу, ввиду полного отсутствия информации у меня, но, наверняка, это уже кому-то приходило в голову.
Мой первый поход в оперу был волшебен. Я поняла, что тянуть больше уже нельзя, когда в Ифигении в Тавриде - куда уж лучше тема? - партию Ореста пел Пласидо Доминго. Я купила билет и 13 декабря 2008 в первый раз в жизни пошла в оперу. Если меня попросят оттуда что-нибудь напеть, я сделать этого не смогу, но зато свои ощущения могу передать без проблем: чувство, что наконец после долгих поисков ты дома. Помню ощущение лёгкости и звона, которое оставляла эта музыка. И слёзы, опять слёзы, которые неподвластны тебе, но которые доказывают тебе лишь то, что вот оно твоё родное, что вот ты наконец-то получаешь то, что так долго искал. И что теперь, обретя это, когда-то потерянное, отпускать или терять снова нельзя ни в коем случае.
И именно поэтому теперь я продолжаю учиться петь, потому что исполнять такую музыку - это величайшее из блаженств и велишайшее волшебство. И, продолжая учиться петь, я продолжаю надеяться на то, что, может быть, когда-нибудь, я смогу петь хорошо и смогу делиться этим волшебством с остальными.
