Хиромантия Все с Магии руки обновления
Задолжность.
«Если тебе приснилась рыба, значит, ты беременна», — подруга глядела с метафизическим прищуром. «Мне не снилась рыба». — «Нет?» — «Нет». Подруга подумала: «Значит, ты не беременна». Я вздохнула, посмотрела в окно. На небосводе ни облачка. Поэтому взгляд неограниченно расширялся в небо. Это приятно. «Так я пойду? — сказала подруга. — Сына еще надо забрать из сада». — «Конечно». До конца работы оставалось полчаса. Телефон дрогнул и выкатил несколько свистков, как немецкий чайник. Звонил муж: «Привет зайчику». — «Привет медвежонку». — «Борисовы на вечер пригласили к себе». — «А что у них?» — «Ничего, обычные посиделки, сегодня пятница. Они давно грозились, забыла?» — «Помню». — «Да и всю компашку хочется увидеть». — «Хорошо». — «Встречаемся у них». — «Да». «Я захвачу, что нужно, — сказал муж, — а ты чего-нибудь поесть». — «Ладно».
Возле лифта столкнулась с Капустиными, Наташей и Леонидом. Расцеловались. Леонид, пропуская в лифт, коснулся спины. Случайно. «Твой Леня будет?» — спросила Наташа. «Будет». «Он нам нужен», — сказал Леонид. «А что?» — «Сына в армию забирают, надо бы его пристроить в хорошую часть, и поближе». — «А он может помочь?» Леонид искал лазейку в моих глазах. Ее не было. Сказал: «У тех, кто работает там, где Леонид Михайлович, всегда есть пара рычагов». «Ну, это к нему». — сказала я. Мы приехали. Стол бы собран. Почти все были в сборе. Минут через пять приехал муж. Они с Леонидом отправились в другую комнату. Недолго пробыли там. Вышли. Лицо Леонида Капустина было довольным. После нескольких рюмок достали гитару. Взгляды устремились на мужа: «Лень, давай что-нибудь родное». Леня взял гитару. Стало тихо. Зазвенели струны. Муж спел задумчиво: «Виноградную косточку в теплую землю зарою...» Потом «Солнышко лесное». Глядел на меня. Закончил вновь Окуджавой: «В поход на чужую страну собирался король».
Возвращались поздно. Шли под руку, молчали. «Ты поможешь Леониду?» — «Попробую».
У мужа получилось, сына Ленчика направили служить в хорошее место. Леонид звонил, рассыпался в благодарностях. Через две недели он позвонил вновь. «Нат, я хочу твоему мужу и тебе, конечно, вам, кое-что передать, давай встретимся сегодня в метро после работы, и я тебе это вручу». — «А почему мне, с мужем договаривайся». — «Он не может, он занят, а это дело безотлагательное, иначе все пропадет». — «Ну хороню». Я опоздала. Леонид прохаживался по платформе с двумя большими свертками под мышкой. Увидел меня, бросился навстречу Протянул мне свертки. «Что это?» — «Рыба». — «Рыба?» — «Сам лично выловил из заповедных озерных глубин. Значит, так: рыба свежая, завернута в холстину, если не мыть и не разворачивать, еще два дня протянет. Но лучше сегодня же из этой уху, из той котлеты». Он как-то близко стоял и пытался внедриться взглядом мне внутрь. Я взглядом же закрывалась. Для меня не существовало никого, кроме мужа, а Ленчик был мужем подруги. Эти два обстоятельства не позволяли настоящему превратиться в будущее.
Прошло несколько недель. Беспричинная тошнота, отвращение к сладкому. Врач подтвердил: беременность. Через положенный срок родился второй ребенок. Сын. Его ждали. Он был нужен.
Прошло десять лет. Однажды муж зашел в комнату, присел на диванный подлокотник, сказал: «Надо поговорить». Я гладила рубашки. На душе было спокойно. Муж кашлянул: «Как ты думаешь, у нас все нормально?» В мыслях еще не было, не дрогнуло сердце, язык обогнал: «А ты что, собираешься от нас уходить?» «Да, — сказал муж, — я полюбил другую женщину». И он ушел. Утюг прошелся по сердцу. Был конец апреля. В первые майские дни уезжаю из города, в наш сад, в маленький домик. Иду на берег реки, сижу и часами смотрю на воду. И вода уносит боль.
Через месяц приглашают в старую компашку. Иду, преодолевая нежелание, скрепя сердце. Теперь в новом качестве — разведена. Нет былой защищенности. Нет твердости. Все мягко, неустойчиво, близко к слезам. Но все деликатно обходят тему. Вечер начинает затягивать.
Играть на гитаре некому, звучит магнитофон. Танцы. Леонид приглашает на танец. Шепчет в ухо: «Будь моей, я давно хочу тебя, с того самого дня, как, помнишь, в метро передал тебе рыбу». Непроизвольно хлынули слезы, я вырываюсь и убегаю. Все ко мне. Видели, как Леонид что-то говорил мне, пытаются узнать, что. Я отмалчиваюсь, отговариваюсь: «Просто нервы». Ухожу. Фонари качались от ветра. «Разведена, — думала я,— теперь со мной можно и так».
Проходят недели, узнаю, что у Ленчика есть ребенок на стороне. «Ничего себе». Еще через месяц — вновь вечер в старой компании. Поглядываю с интересом на Леонида, вижу, что нравлюсь, что он изнемогает. Потом я переезжаю на другую квартиру, связи обрываются. Новое место, иной номер телефона. Я перерождаюсь. Ложусь спать, чувствую приближение защищенности, как будто я замужем. Сквозь сон всплывает далекий вопрос к подруге: «А почему сон о рыбе связан с беременностью?» «Рыба — одна из манифестаций Божества. Беременность — чудо. Как тут без Бога? И еще: рыба — знак хорошего исхода». На следующий день был четверг. Я на работе. Звонок: Ленчик. «Как узнал мой номер?» — «Неважно, давай встретимся, давай завтра». — «Завтра не могу, давай в понедельник». — «Хорошо». Он вешает трубку. Через секунду звонок, он же: «А чего ждать до понедельника. Давай сегодня. Сегодня же четверг, не пятница». «Хорошо, где?» Сердце предательски бьется. «У меня», — говорит он». «Нет, — говорю я, — лучше у меня». В лифте он обхватил за плечи, стал целовать. Не хватало дыхания, сердце выпрыгивало. «Подожди, подожди». Вошли в дом, сели ужинать. Я думала, что надеть. Облачилась в джинсы и в глухую кофту, но это не помогло. Два-три слова, отложены приборы, взгляды столкнулись, и в их дольнем пространстве тела уже летят навстречу друг другу как два поезда. Все, что было отложено, стало настоящим. И есть еще будущее».
Обратим внимание на линию Влияния с характерным изгибом (рис. 4, оранжевый).
Время действия изгиба — от двадцати до двадцати пяти лет.
Это время знакомства с будущим партнером.
Линия Влияния, однако, не связана с линией Судьбы, она стремится к ней, но не находит ее, поскольку ее нет в этом месте.
Это показатель того, что отношения не могут состояться в этом периоде.
И только когда линия пересекает линию Жизни (рис. 4, зеленый) и переходит в поле 1, область Венеры, становится внутренней линией, тогда отношения переходят в близкую фазу
Пересечение дает возраст сорок пять — сорок девять лет.
Источник:
хиромантия
Задание.
«Мы стояли у крыльца. Нина вздохнула: « Я вышла по любви и развелась». — «А мне советуешь по сердцу выходить». — «Именно. Несмотря ни на что. Даже если не получится, ошибки быть не может. Я это поняла. Это нужно». — «И для чего это нужно?» — «Надо сесть и распутать». Я еще хотела спросить, но изнутри дома послышался стон. «Подожди, — я вскинула указательный палец, — я сейчас». В сенях, на лавке у стены, сидела бабушка. Она плакала. «Ну, чего ты?» — сказала я. Бабушка отвечала тоненьким голоском: «Вон доска половая прокалилась, кто теперь починит?» — и сотряслась в рыданиях. «Ну ладно, — сказала я, — ну будет тебе». Я обняла ее за голову. Из моих глаз тоже текли слезы. Я тоже любила дедушку. «А ульи с пчелами, — продолжила бабушка, — кто теперь будет ими заниматься?» «Ульи надо продать или подарить кому-нибудь», — сказала я. Я отвела бабушку в комнату: «Давай лучше чай пить, я подругу приглашу, будет веселее». Я пошла за подругой. Да, дедушку не воротишь. Подруги не было. «Нина!» — окликнула я. Молчание. Нина была с чудинкой. Я вернулась. Мы попили чаю, бабушка успокоилась. Я села писать письмо ребятам. Я жила в деревне уже два месяца. Дедушка умер, и надо было поддержать бабушку. Истекал август — скоро занятия в колледже. В письме я написала, что скоро возвращаюсь. Я писала всем, но мысленно обращалась к одному парню. Когда нас знакомили, я вспомнила его. Мы много раз виделись на улице. Наши дома были напротив, и мы ходили в школу одной дорогой. Он был среднего роста, блондин с голубыми глазами. До этого я не обращала на него внимания. Сердце билось ровно. Ну, парень и парень. А когда нас познакомили, ощутила желание быть с ним. Откуда оно взялось — даже странно. Его звали Сергей. Наверное, и он меня узнал, глаза его вспыхнули. Но у него была девушка, и все это знали. Мы продолжали видеться, но всегда в компании, собирались у нас во дворе, играли на гитаре, ходили в кино, на дискотеки. Вдруг он пригласил меня на свидание. И опять помимо воли стало так хорошо-хорошо. Это даже встревожило, уж очень сильное чувство. Я подумала, что это неправильно, потому что у него другая девушка. Но я пришла, мы гуляли, болтали, все было невинно. Я закончила писать, посмотрела в окно. Виден фруктовый сад возле дома, за ним нескончаемые луга, желтая стерня с золотыми валками сена. «Ба, я на почту сгоняю, ладно?» — «Ступай, милая, ступай». На почте я загрустила, тянуло домой. Через день я стала собираться, на другой уехала. Может, он уже оставил ту девушку?— стучала мысль в такт колесам вагона. По приезде выяснилось, что они продолжали встречаться. Но и мои встречи с ним участились, мне казалось, он все больше уделяет внимания мне. Близки мы не были, но целовались. Раз мы были на вечеринке, той девушки не было. Сергей ее не пригласил. В разгар веселья вдруг появилась она, и ее взгляд, миновав всех, уперся в мои глаза. Сергей вывел ее на улицу, его долго не было, вернулся один. Больше я ее не видела. Через год мы с Сергеем поженились. Мы жили, все было хорошо. Раз Сергей звонит с работы под вечер: «Ленок, слышь, тут мы открываем точку за городом, придется там и заночевать, не успеем вернуться». «Хорошо», — отвечаю. Кладу трубку. Иду на кухню. Вдруг сердце начинает бешено колотиться. Я одеваюсь, выхожу излома, ноги сами несут по известному адресу. На автомате. Дедушка Сергею оставил квартиру, вот туда и несло меня с неистовой силой. Подхожу к дому. Квартира в цокольном этаже. Сквозь прозрачные занавески вижу мужа и женщину. Захожу в подъезд, звоню в дверь. Никто не открывает. Звоню еще. Никакой реакции. Я начинаю стучать кулаками, ногами. «Открывай, я знаю, что ты там!» Дверь раскрывается, я врываюсь внутрь. «Что вы тут делаете?» «Что тебе надо?!» — кричит муж. «Чем вы тут занимаетесь?» — кричу я. «Чай пьем, ничего не было, мы просто друзья, общаемся». — «Чай пьете?!» «Пьем, а у тебя только одно на уме», — заявляет муж и выставляет меня наружу. «Хорошо. — говорю, — я буду сидеть возле двери и ждать, когда вы напьетесь чаю». Женщина сразу уехала. Муж, не отводя глаз, утверждал, что это просто дружеская встреча. Прошло время, я успокоилась, простила. Я очень сильно его любила. Но счастье уже подернуто легкой тиной. Простить можно, забыть нельзя. Проходит несколько времени, муж теряет работу. Ищет, не находит. За дело берусь я. Нахожу ему место в одной фирме. Работает. Вечером сидим, я спрашиваю: «Как на работе?» «Представляешь, новая сотрудница пришла, такая противная, такая страшная, а вот стала любовницей шефа». Ум недоумевает: к чему он это? «А как ее зовут?» — «Люба». Опять дни бегут, заботы, быт, крутишься. Однажды спрашиваю: «Ну, что на работе?» — «Представляешь, шеф развелся, собирается жениться на Вере». — «На той самой, новенькой, страшненькой?» — «Ну». — «Ты же говорил, она Люба?» — «А, ну это та, а это эта». — «Так у него другая?» — «Ну да, другая, чего ему. Он их это...» — «И тоже страшненькая?» — «Сам удивляюсь». Сердце мое заныло без всякой причины. Через одну знакомую я получила распечатку его телефонных звонков. Известные мне номера я отбросила, а был один незнакомый, он повторялся чаше других. По нему узнала адрес. Абонента звали Вера. Мы жили дальше. Раз вечером муж звонит по телефону: «Лен, мы тут с друзьями в баньку заскочим попариться. Буду поздно». — «Хорошо». Сердце забилось, заболело, заплакало невидимыми слезами. Я механически, как во сне, одеваюсь, отправляюсь по адресу. Звоню в дверь, открывает муж. Он в шоке. Я прохожу внутрь. Девушка. «Вы — Вера?» — «Я». «А я — жена Сергея. Значит, вы тут в баньке паритесь?» «Зачем ты здесь? — муж приходит в себя. — Мы тут с документами разбираемся, надо по работе». — «А почему прямо не сказал?» — «Тебе скажи, ты сразу начнешь не то думать». — «А что я должна думать?» «Что мы тут работаем», — горячился муж и теснил меня к двери. «Хорошо, работайте, подожду под дверью». «Это просто невозможно!» — выпалил муж, ушел первым. После этого мы расстались на время. Он жил у мамы. Ко мне стал наведываться его друг: то-се, как дела и прочее, а сам руку на бедро и губы тянет. Я его отталкиваю. Он в ответ: «Кому ты верность хранишь?! Ты знаешь, он какой?» Рассказал о похождениях мужа. Я не очень верила, не хотела верить, думаю, это со зла он наговорил. Потом муж вернулся. Вроде живем. Но в душе потемнело. Вряд ли вернется то светлое и прекрасное чувство, какое было вначале. Вспоминаю Нину, не понимаю пока, зачем и кому это нужно? Удастся ли распутать?»
Внутренняя линия Влияния слишком глубока и заметна — «жесткая» линия, как говорят знатоки (рис. 4, желтый, линия жизни — зеленый).
В эту линию «входит» партнер, который ставит свои эгоистические интересы, желания, прихоти на первое место, или человек неуступчивый, с тяжелым характером.
Линия резко обрывается.
При пересечениях (рис. 4, красный) это означает, что отношения могут несколько раз прерываться и восстанавливаться.
Источник:
хиромантия
За смыслом.
«Мы сидели с одним знакомым у него дома, лениво молчали. В открытое окно влетела оса. «Вот, - он ткнул пальцем вверх, - это животное влетело сюда неспроста». Мою сонливость сдуло ветром, я зорко следил за полосатым чудовищем. «Это точно. Она хочет сожрать одного из нас». «Ты меня не поняла - сказал он, - оса здесь неслучайно». «Погоди, - прервала я, - я думаю о другом». – «О чем?» - «Они едят людей?» - «Вряд ли. Мы для них слишком костлявы». Оса делала большие круги. – «Если серьезно, они дурные, съесть не съедят, но могут ужалить». – «Успокоил». Часть дуги круга совпала с окном, и она исчезла так же неожиданно, как появилась, вероятно, к ее собственному изумлению. Я выдохнула. Только сейчас поняла, как напрягся живот. «Так чего ты хотел сказать?» - «Оса была здесь не случайно». – «С чего ты взял?» - «Вообще, нет ничего случайного». «Скажешь, тоже», - покачала головой я. «Я тебе говорю». – «Тогда скажи, для чего?» - «Этого я не могу сказать. Я знаю только, что это знак, но чего знак, не знаю». Я возразила: «Все это - ерунда. Я с таким же успехом могу заявлять, что все, или почти все, происходит случайно». Образовалось молчание. Молчание тоже было знаком. Разгадать его было легко. Приятель обиделся. Сказала: «Ну ладно, если это знак, что он значит?» Он заговорил, и мне пришло в голову, что человек использует молчание и вложенную в него обиду, как аргумент в пользу своей позиции. Так, как нет других аргументов. Он говорил: «Думаю, надо все узнать об осах, и может быть что-то откроется». «Это все?» - «Все». «Поеду-ка я домой», - вставая произнесла я. Он не стал удерживать. Отношения давно ослабели, все шло к концу. Я вышла, села в машину и уехала, к маме и папе. Не пешком, на машине, дело то было в Америке.
Я ехала, эпизод с осой быстро стирался под новыми впечатлениями. Не было и мысли, что мы больше не увидимся с этим человеком. Я нажала на кнопку, возникла итальянская песня. Месяца два слушаю итальянцев. Мне нравятся, как они поют, и учу их язык. Месяца два назад услышал Челентано. Песня завладела слухом, и тот уговорил остальное. Чем то эти песни привораживают. Ритмичностью, монотонностью? В монотонности есть непрерывность. Непрерывность - это жизнь. А жизнь затягивает.
Вскоре младший брат поехал учиться по обмену во Флоренцию. Я поехала с ним. Мне казалось, ему нужна помощь, забота, поддержка. Такая «мама». К тому же Италия меня интересовала, я думала, найду работу и останусь. Мы летели из Миннеаполиса, через Амстердам в Милан. Поездом добрались до Флоренции. На никто не встретил. У брата был адрес квартиры, которую ему сняли и где ему предстояло провести несколько месяцев. Мы вышли, поймали такси, попытались объяснить шоферу - мы оба прошли курс итальянского, - куда ехать, но он не понимал. Осенило: мы показали водителю бумагу с адресом. Он умел читать. Кивнул, захохотал и рванул автомобиль. Подъехали к небольшому дому. Нашли квартиру, поднялись, нам открыли. Женщина, лет сорока. Она показала маленькую комнату с одной кроватью. Я сообразила, что мне места нет. И в доме небыло свободных комнат. Было уже поздно. Я не знала, что делать. Было холодно. Выпал снег. Хозяйка сжалилась, позвонила друзьям, в пригороде Флоренции. Ее брат отвез меня к ним , я поселилась. Потом я перебралась во Флоренцию. Нашла квартиру в двадцати минутах ходьбы от брата. Я ходила к нему в гости. Домохозяйка заваривала кофе, рассказывала о своей жизни. Я слушала. Потом бродила по городу, хаживала в музеи, заходила в главный собор. Неспешная внутренняя жизнь собора плавно несла куда-то. Брат тоже хорошо проводил время, учились они немного, в основном созерцали произведения искусства. Мы вместе съездили в Рим. Венецию. Через три месяца стало ясно, Италия не моя страна, мужчины в массе показались мне грубоватыми и слишком простыми. Потом у меня закончились деньги, и брат научился обходиться без моей заботы. Надо было уезжать. В США я не хотела возвращаться, да и закончилась рабочая виза, и решила отправиться в Москву. В Москве, в аэропорту встретила бабушка. Через пару дней я стала искать работу. Просматривала объявления. Нашла некую итальянскую фирму. Послала резюме. Пригласили на собеседование. Приняли. У меня есть сестра, она замужем. Она любит иногда завернуть в ночной клуб. Муж ее, также, не равнодушен к ночной жизни, но они с женой ходят в разные клубы. Ее зовут Алина, она пригласила меня как-то с пятницы на субботу. Мы с сестрой подошли к барной стойке. Сестра заказала. «Редбул» - безалкогольный энергетический напиток, я попросила себе томатный сок с водкой. Мы отправились к столикам. Избыточное давление музыки на кубический сантиметр не оставляет шанса человеческой речи. Вводится замена: кивки головой, взгляды, жесты, движения. Немота без глухоты. Будучи замужем, сестра лишена комплекса заинтересованности, потому может отвязно заговорить с любым. С тем, кто бывает поблизости, в достаточной близости, чтобы не сам голос, то хотя бы смысл его достиг собеседника, хотя собеседники в ночных клубах - это инопланетяне. Не часто встретишь Клубы для бесед. В тот раз рядом с Алиной оказались два парня или три, и я при ней. Глаза путешествуют, я думала, хорошо, хоть взгляд может проницать грохот. А может, и не думала. Парень - его звали Паша, - заметил Алине, что чрезмерное употребление "Редбула" может насторожить Минздрав. Алина пила «Редбул» в неправильных количествах. Алина что-то отвечала, но упругий ритм раздавил фразу и значение ее уже никогда не сделается мне известным. Паша повернулся ко мне, я была удостоена: «Привет, а что вы пьете?» Я подняла бокал в качестве ответа. Потом потанцевали. Я - с неохотой. Не люблю и не очень понимаю хаотичных движений под музыку. Паша попросил у Алины мой телефон. Неделю звони, забросал звонками, я не брала трубку. Он мне не понравился. Не попал в мой типаж. Тогда он позвони Алине и попросил ее, чтобы она попросила меня снять трубку. Алина попросила, я сняла. Паша пригласил в кафе. На Кутузовском. Поговорили. Каждый рассказал о своей жизни, он, как и я, хорошо пожил за границей. Выяснились точки соприкосновения. Все - легко, без напряжения. Я отдыхала. Стали общаться. Без взлетов, ровно, без головокружения, но и без тошноты. Потом он уехал в командировку. Несколько дней его небыло, мне было грустно. Однажды его небыло месяц, мне недоставало его мучительно. Я поняла, как много наросло невидимой соединительной ткани. Потом мы поехали в Испанию вместе. Одна душа и тело на двоих - так бывает в особых случаях. А что дальше, Бог знает. Или пока не влетит оса».
Общая интерпретация бывает назидательна.
На правой руке вертикальная линия изобилует пересечениями (рис. 4, синий – линия Судьбы, оранжевый - линия Влияния), не разбирая каждую линию в отдельности на основании общей картины мы можем сделать вывод о недостаточной стабильности любых взаимоотношений.
Есть и противоречие - более уравновешивающая картина в первом поле, внутри линии Жизни (рис. 4, желтый, линия Жизни - зеленый).
Наличие линии говорит о возможности длительной связи.
Однако, пересеченная вертикаль пытается затруднить наступление этой возможности, и отношения вполне могут прерваться.
Картина на руке показывает: сами отношения не устоят, их надо поддерживать, бороться за них, работать на них, жертвовать ради них.
Понадобится и внешняя психологическая и метафизическая поддержка.
Источник:
хиромантия
