Глава 1
Вилле: Gene Simmons - крут, я тоже хочу играть на басу.
Вилле Херманни Вало родился в Хельсинки, 22 ноября 1976 года. Первые годы своей жизни он жил с родителями в пригороде Хельсинки - в Оулункюла. Его семья - это папа Кари, мама Анита и младший брат Йессе, который занимается Тай-боксом.
"Самое раннее воспоминание из детства - это как я кончил на бензозаправке Kesoil у нас в Оулункюле, - говорит Вилле. - Я ничего не помню о том, как я родился. Кажется, это было в госпитале Катилюописто, ну или по крайней мере где-то в Хельсинки. Несколько месяцев после моего рождения родители жили в старом районе Валиллы. Там был старый деревянный дом. А потом мы переехали в Оулункюлу, где во вполне приличной трехкомнатной квартире на высоком этаже я прожил следующие 17 лет. После этого мы опять переехали. Так что в школу я ходил в Оулункюле.
Мое детство было самым обычным. Мой отец занимался какой-то пустяковой работой, связанной с машинами. Моя мама занималась тем же в течение лет двадцати. Они нормальные рабочие люди из среднего класса. Когда я был маленьким, у нас всегда было много животных. У нас была собака, которая учила меня ходить. Его звали Сами. Когда он умер, это стало для меня таким ударом, что у меня начались аллергия и астма. По крайней мере мне кажется, что у меня это психосоматическое. У нас так же были золотые рыбки, черепаха и еще много всякой живности.
Я никогда не мог понять, как люди говорят, что у них остались воспоминания из детства, например, о том, как они начинали ходить. По крайней мере я ничего такого не помню. И все что я знаю - это то, что мне обо мне рассказывали.
У нас был друг семьи - Йаллу. Он всегда был и до сих пор остается ох**нно хорошим подражателем Элвиса. По словам родителей, я впервые музыкально проявил себя на одной из семейных вечеринок. Ближе к полуночи Йаллу поставил Are You Lonesome Tonight и стал изображать Элвиса. В одном свитере я вскарабкался на стойку с пластинками, на которой стоял бонго, и начал отстукивать ритм в такт Элвису. Мои родители подумали, что, пожалуй, из меня выйдет музыкант.
Мой первый детский страх так же связан с Йаллу, точнее с его сыном. Этот сын был настоящим фанатиком Iron Maiden. Я тогда был еще совсем маленьким, кажется, мне было около четырех, когда я впервые оказался в его комнате. Был вечер, было уже темно, и вся его комната была завешана постерами Iron Maiden c монстром Эдди и разным другим тяжелым стаффом. Я испугалась до ужаса и выбежал из комнаты. Мне кажется, что я хоть и самую малость, но боюсь Эдди до сих пор. Но тот страх я смог преодолеть, по крайней мере потом я уже слушал Iron Maiden и они мне нравились.
Сколько мне было, когда отец на бензозаправке в Оулункюле чинил свою машину? Не помню точно, но в любом случае кто угодно мог раздавить меня мизинцем. Я тогда впервые увидел на стене календарь с голой девушкой и мгновенно кончил. Это действительно мое самое яркое воспоминание из детства.
В те вечера, когда отец ремонтировал машины, я в основном развлекался тем, что засовывал гвозди в выхлопную трубу "Кадиллака" или "Форда" своего отца. Стоило б ему только завести машину в тот момент, и погибло бы очень много людей.
В то время отец так же работал таксистом и слушал разную хорошую музыку: Hiski Salomaa, Tuomari Nurmio, Tapio Rautavaara - типичные финские песни, не поп-музыка, а просто что-то типа кантри, нормальные хорошие песни. Он много слушал Helismaa и J.J. Cale. Время от времени он слушал и Элвиса. Я до сих пор храню старые пластинки родителей, такие как The Rolling Stones, Cat Stevens, какие-то записи рэгги, John Lee Hooker и Bo Diddley. Большинство из этих пластинок очень хороши. Слава богу, мои родители никогда не слушали финскую поп-музыку. У нас уже есть один Danny (знаменитый финский поп-музыкант) в группе - этого достаточно! Моя мама рассказывал, что когда я маленьким начинал плакать, папа ставил песню Paratiisi в исполнении Раули Баддинга Сомерйоки (Rauli Badding Somerjoki), брал меня на колени и так мы танцевали. И я прекращал плакать.
Мне кажется, что все мальчики - это настоящая боль в заднице, пока они маленькие. Я правда не помню ничего такого из своего детства, но когда я пошел в школу меня постоянно переводили из класса в класс. Я постоянно дрался с теми, кто старше меня, и пытался казаться крутым парнем. Я был суперактивным, и лет в семь меня повели на обследование. К моей голове прицепили проводки и пытались поймать какие-то магнитные сигналы. В итоге доктора ничего не нашли, но зато мне разрешили рисовать в классе, иначе я просто не мог усидеть на месте. Честно, я не был плохим, я просто был немного диким. Кроме этого, ничего особенного со мной в школьные годы не случилось. Мне почти всегда удавалось держать все отрицательные эмоции в себе. Правда у нас в районе были небольшие проблемы с группировками. У нас в Оулункюле была своя банда, которая воевала с бандой из Патолы. Но мне как-то удалось миновать все эти разборки. Мои отметки в школе были довольно приличными.
В старшей школе моим любимым предметом была математика. Но мой первый учитель по математике был настоящее проблемой для меня. Его звали Екки Фалк и он был очень строгий. Он постоянно вызывал меня к доске и задавал такие вопросы, чтобы выставить меня дураком. Меня это так достало, что в итоге я решил, что мне проще все выучивать, чем терпеть это. Я потратил кучу времени на математику и легко попал на уровень А. С тех пор у меня были хорошие отношения с учителем, что мне самому нравилось. В школе я так же любил рисование, музыку и историю. Но вообще если честно, я думаю, что школа - это пустая трата времени, за исключением, пожалуй, самой начальной школы, где детей учат читать и писать, что, безусловно, важно. В средней же школе нет абсолютно никакого смысла. Школа нужна тогда, когда человек уже готов учиться, когда он знает, что ему интересно, и у него просыпается голод к изучению чего-то определенного. В наше время школа - это сосредоточение зла и ненависти, которые испытывают все молодые люди, которым приходится учиться из-под палки. Все просто зазубривают предметы, не вникая в суть.
После окончания средней школы я ходил в вечернюю школу в Капюла. Я пробыл там где-то полтора года, но потом я ушел оттуда, потому что я больше не мог этого выносить. У меня не было достаточной внутренней дисциплины, чтобы заставить себя продолжать там учиться. Я тогда еще жил с родителями. Дорога на автобусе занимала слишком много времени. Гитарист Петри Валли из бывшей банды Kingston Wall был в моем классе по английскому языку в той вечерней школе.
Когда я был моложе, я много рисовал и какое-то время ходил в художественную школу. Но потом музыка забрала всю мою жизнь. В 1984 году, когда мне было 8 лет, я услышал Kiss. Это был альбом Animalize. Это была самая первая пластинка, которую я купил. Я должен благодарить мою кузину Пиа за это. У меня были кое-какие скопленные деньги и я поинтересовался у нее, что бы она мне посоветовала. Тогда я еще ничего в этом не понимал. Пиа сказала, что ей нравятся Kiss. Я подумал, что если ей нравится эта группа, то и музыка у них должна быть хорошая. В общем, можно сказать, что Пиа привела меня в рок-н-ролл. Если бы она тогда порекомендовала мне Шуберта, результат мог бы быть совсем другим.
Мне до сих пор нравится альбома Animalize. Для меня это и есть настоящая пластинка Kiss. Так часто случается, что первая запись, которую ты слышишь, и есть самая яркая ассоциация с группой. Мне кажется, что Animalize - один из самых незаслуженно недооцененных альбомов Kiss. Со временем я купил все альбомы и кассеты Kiss, но я так и не смог привыкнуть к их маскараду, видимо, именно потому, что впервые я узнал их без него.
В третьем классе мы могли поступить в музыкальный класс. Я прошел все тесты, и после этого надо было выбрать инструмент. Так как мне казалось, что Джин Симмонс потрясающе крут, то я был уверен, что хочу играть на басу. Оставалось только приобрести его".
Мои родители откуда-то достали подержанную бас-гитару. Это был потрясающий момент, когда они мне ее дали. Как практичный человек, я сразу ее проверил. Она до сих пор очень хороша и я все еще на ней играю. Этот бас был Dia SG Bass, сделанный в семидесятых.
Позже я несколько раз менял инструменты. Но я помню, что в то время игра на басу доставляла мне больше боли, чем наслаждения. Мои пальцы были поранены, постоянные репетиции доставали. Несколько раз я пытался разбить гитару о стену. Я не думаю, что моя мама хотела, чтобы я стал именно музыкантом, но она постоянно заставляла меня репетировать. Это меня многому научило, даже не смотря на то, что тренировка всегда чертовски скучна для меня.
Я никогда не играл на пианино и у меня нет никаких базовых классических знаний. Я предпочитал учиться играть поп- и рок-музыку, а не что-то более высококультурное. Моего первого учителя по игре на бас-гитаре звали Хану Талако (Hannu Talako), он был учителем музыкального класса в школе в Оулункюле. Мы начали с того, что он учил меня читать по нотам. Прошло очень много времени, прежде чем я выучил хоть что-то. А потом мы создали группу. Я тогда был в четвертом или пятом классе. Группа называлась B.L.O.O.D. с точками между буквами - как W.A.S.P. Мы не знали, зачем они так сделали, но выглядело это красиво. Этой группой мы выступали однажды перед нашим музыкальным классом. Остальные парни были старше меня, кажется, они были класса из шестого. Мы играли инструменталку Run to the Hills группы Iron Maiden. Самое интересное, что можно сказать про B.L.O.O.D., это то, что у нас было два драммера. Один играл с нами только на репетициях, потому что он очень боялся выступать на сцене перед публикой.
А потом мы стали выступать на школьных вечеринках как The Elovena Boys. Мы играли песни U2 и Dire Straits. Для этой группы я написал первую песню. Мы сыграли пять или шесть концертов вместе. Я играл на басу и никогда не пел. К тому времени мне было уже около десяти лет.
Музыка была не единственным, чем я интересовался. Я занимался дзюдо лет девять. Начал я в довольно раннем возрасте. Мой отец любил бокс, он вообще любит боевой спорт. Но так как я не хотел заниматься боксом, я пошел учиться дзюдо. Я тренировался раз в неделю, у меня был кажется зеленый пояс и целых три медали. Но потом я это бросил. Я никогда не принимал участие в серьезных соревнованиях. Затем я начал кататься на коньках и занимался этим довольно долго.
Тогда я уже не был ребенком. Я попал в тот самый хреновый период взросления, когда я постоянно называл свою маму шлюхой. Мой отец заставил меня написать слово "шлюха" тысячу раз, чтобы я проникся тем, насколько это плохое слово. Я написал это слово тысячу раз, после чего мои родители на какое-то время успокоились.
В первый раз я почувствовал себя абсолютно опустошенным классе в седьмом. Тогда мне было около тринадцати лет. Я был нормальным парнем, если сравнивать меня, например, с Линде. Его впервые загипсовали с ног до головы лет в шесть. Я никогда не втягивался в драки и не делал ничего по-настоящему криминального. Музыка и катание на коньках были для меня важнее. Жизнь в Оулункюле была довольно спокойной. Миге жил в Патоле, а Линде - в Восточной Пакиле, где ошивались всякие фрики. В общем-то я был изнеженным ребенком, выросшим в тепличных условиях.
Впервые я попробовал алкоголь года в два или три. Мы с отцом сидели в ванной, и он, как обычно, пил виски. Я тоже захотел попробовать, и мои родители решили, что для маленького меня вкус алкоголя станет травмой на всю жизнь и я больше никогда не буду пить. Я сделал глоток и сказал: "А ничего! Можно еще?" Попытка провалилась.
Впервые я нажрался, когда опустошил семь бутылок пива, после чего лежал на игровой площадке в Оулункюле. Второй раз был веселее. Мы с Линде и еще другими парнями скинулись, купили семь упаковок пива и пошли смотреть видео Led Zeppelin, которое называетсяThe Song Remains The Sam и которое очень умно было переведено на финский как Laulu jдд pystyyn (Песня продолжается). У меня тогда была девушка. Я часто напивался, блевал где попало, а потом где-нибудь отрубался. Мы валялись на кровати, и иногда блевал прямо на нее. В тот вечер даже появилась полиция, потому что мы сильно шумели. Тогда мы скрылись в лесу, где и продолжили пьянку. Закончилось это тем, что Линде и его друганы отвезли меня в Пакилу и уложили меня в комнате парня, которого звали Йоонас. Его родители спали этажом выше. Сначала я пошел в туалет, где меня вытошнило, потом я поднялся на второй этаж и там тоже все облевал. Отец Йоонаса меня хорошо избил тогда. Это был мой второй раз, когда я так нажрался. Похмелье было соответствующим.
Мои родители очень переживали из-за моих экспериментов с попойками. Но они так же понимали, что мне надо дать попробовать все. Мы часто ходили в Лепакко, слушали там панков. Как-то раз мы опустошили перед входом две бутылки немецкого белого вина Liebfrauenmilch. Мы примотали скотчем бутылки с коскенкорвой к ногам. Помню, охранники разбудили меня, лежащего в углу Лепакко. Там уже никого кроме меня не было, группа давно закончила выступление, а я лежал в своей же рвоте.
Однажды мне пришлось ждать последнего автобуса. Там меня тоже вытошнило. Меня вырубило на полу около последнего сидения. Водитель автобуса меня не заметил и уехал в парк. Он просто озверел, когда увидел меня. Он поднимал меня с пола, а мне оставалось лишь извиняться. Каким-то чудом я поймал такси. Когда я подъехал к дому, мне пришлось со двора кричать родителям, чтобы они дали мне денег заплатить таксисту. После этого я сразу рухнул на кровать прямо в одежде, меня трясло, и я чувствовал невероятную слабость. Тут дверь в комнату отворилась, вошли родители, включили свет, посмотрели на меня и стали смеяться. Много шума из ничего. Конечно, мои родители переживали, как бы со мной чего не случилось. Но как я уже говорил, когда вы молоды, вы должны попробовать все.
Уже в начальной школе меня привлекали девочки. Тогда я демонстрировал свою симпатию, бросая в них камешки. В каком-то смысле я до сих пор так делаю, правда теперь уже интеллектуально. Но я никогда не был человеком, способным иметь серьезные отношения. Я школьные годы у меня не было своей девушки. Я просто время от времени с кем-то встречался.
Я лишился девственности так поздно, что я даже не хочу говорить об этом. Я уверен, что люди думают обо мне совсем по-другому. И я не хочу их расстраивать, особенно если учесть, что они воспринимают меня как посланника лав-метала. Конечно, я могу притвориться, что я занимался сексом, когда мне было двенадцать или даже семь лет, а все бы с радостью в это поверили. Давайте просто скажем, что к тому времени я был уже достаточно взрослым. А до того момента мне всегда помогала моя правая рука.
Но давайте вернемся к тому времени, когда в Оулункюле была открыта школа поп-музыки и джаза. Итак, тогда у меня была первая банда B.L.O.O.D. Мы репетировали и это было важно для нас. Мы подражали Iron Maiden. Я так же репетировал с The Elovena Boys. Была еще и группа Aurora, где я играл на ударных, а Линде на гитаре. И мы серьезно принялись сочинять песни.
Я встретил Линде, когда был в седьмом классе. Моя школа находилась на границе между Оулункюлой и Пакилой. Линде ходил в ту же школу, что и я. Так как он был гитаристом, а я басистом, то иногда мы играли вместе. Вдвоем мы любили играть Чарли Паркера (Charlie Parker) и все в этом духе. Постепенно я знакомился со многими другими ребятами, мы стали тусоваться вместе. Уже тогда Линде был безнадежен. Сейчас он еще больше интроверт, чем был тогда. Он настолько молчалив, насколько может быть молчаливым не немой человек.
В средней школе в самые сложные времена я играл в шести или семи группах одновременно и каждый день у меня была хотя бы одна репетиция. У нас была джазовая группа. И еще та Aurora, которая означала, что пиво всегда с нами. Мы каверили Shitter Limited и играли их классические хиты, такие как Anna pillua Helena Pesola (по-английски: Fuck me, Helena Pesola). Мы написали несколько песен с использованием этой строчки. А еще мы устроили наш первый скандал. Это было памятно. Наш вокалист Еркки (Erkki), который сейчас играет на клавишах в группе Ihmepoika, однажды выдул целую бутылку коскенкорвы, за которой последовало шестидесяти девяти процентное нечто. Нам пришлось волочь его на сцену. Он упал на стойку с софитами, и все они полетели на пол в двух дюймах от моей головы. Все это произошло еще до первой песни. Все лампы упали на мою установку, и все было разбито к чертовой бабушке. Мне понадобилось много времени, чтобы собрать установку заново. Это была наша первая банда, где мы так зажгли.
Aurora существовала уже где-то полгода, когда мы решили устроить хиппи-вечеринку, чтобы собрать денег для поездки куда-нибудь всем классом. Мы репетировали "Smoke On The Water" Deep Purple, "Purple Haze" Джимми Хендрикса и "Paranoid" Black Sabbath. До вечеринки оставалась неделя, и мы все были очень возбуждены, потому что чувствовали, что что-то должно произойти. Директор школы Марти Илмонен (Martti Ilmonen) со своей шизой вбежал тогда к нам в актовый зал и стал кричать, что он не позволит проводить в его школе вечеринки для хиппи, потому что все они курят гашиш. Наша вечеринка сорвалась, и с тех пор мы ненавидели директора. Но наш учитель все равно разрешил нам собрать денег, так что мы вполне бы могли на эти деньги организовать поездку в… Амстердам и укуриться там.
Мы отомстили. Мы написали песню Martti Ilmonen tunkee kyrpдд suoleen (по-английски: Martti Ilmonen puts his dick in the ass). Мы исполнили эту песню на осеннем концерте и все учителя жутко смеялись. Все так возбудились, что даже стали кидать стулья. С тех пор нам было запрещено играть на школьных концертах в Оулункюле.
В итоге мы все-таки поехали в Амстердам. Мы собирали денег, продавая пончики. Это была поездка для всего музыкального класса. Мы ехали в Голландию через Швецию, Данию и Германию. Мы собирались выступить там в местной школе. Наша поездка длилась дней десять, и мы выступили раза три-четыре. В самом Амстердаме было здорово.
До этого я был за границей только однажды - в 1991 году в Таллинне. Мы с родителями и младшим братом отмечали там рождество и новый год. То была моя первая настоящая поездка куда-нибудь просто для того, чтобы отдохнуть. И до сегодняшнего момента - единственная. Все остальные поездки так или иначе связаны с музыкой, турами или промоушеном.
Та поездка в Голландию многим помогла понять себя. Тогда мы начинали постепенно взрослеть. Например, несколько гомосексуалистов осознали кто они. Ботаны изменили взгляд на мир, потому что вдруг поняли, что учеба не есть вся жизнь и испугались, что многое пропустили. Поездка эта стала для многих катастрофой в хорошем смысле слова. Вся она превратилась в сплошную вечеринку. Мы остановились в Утрехте, что недалеко от Амстердама, в большом хостеле. Там был бар. Мы там играли что-то типа джаза. Выглядело это дико. Но в любом случае это был наш первый перфоманс за границей. Люди залезали на крышу и творили всякие глупости, на которые способны только тинэйджеры.
Конечно же, я не мог не курить там травку. Хотя надо сказать, что я уже курил ее до этого. В самом Амстердаме мы провели всего пару часов. Учитель дал нам по 20 гульденов каждому, сказал, что это деньги на еду, и что мы встречаемся на этом же месте через два часа. Тогда у меня уже были дрэды и я слушал рэгги. Пока все остальные пошли в McDonalds, я пошел в ближайшую кофейню и там укурился. Остаток для прошел как в тумане. Это было мое первое соприкосновение с заграничными чистыми наркотиками. Уверен, что Линде развлекался тем же.
Линде был в той же поездке в Амстердам. Но Миге с нами не было. Я уже знал Миге к тому времени, но он был на два года меня старше. Он учился в школе Сибелиуса и тусовался с ребятами своего возраста.
Я познакомился с Миге, когда я был в третьем классе и только начал играть на басу. То есть он был в пятом классе. Так как у Миге тоже был бас, то мы довольно часто встречались, но все время вместе проводили только за игрой на басах. Миге жил в Туусуле, так что я не мог видеться с ним часто.
Миге тогда уже был абсолютно таким же, как сейчас. От него воняет, потому что он никогда толком не моется. Миге не чистит зубы вот уже лет тринадцать. Честно. При этом у него нет ни кариеса и ничего подобного вообще. Просто невероятно. Миге из артистической семьи. Он был фриком, способным одеть два разных ботинка. У него были невероятные длинные грязные волосы, уродливая одежда и всегда самые странные друзья.
Я всегда был уверен, что играю на бас-гитаре лучше Миге, поэтому у меня не было с ним никаких проблем. Миге и я до сих пор как день и ночь. Мы настолько разные, что для нас просто невозможно завидовать в чем-то друг другу. Мы оба уверены в себе в пределах своей экстравагантности.
Когда мне наконец исполнилось восемнадцать, я уехал из дома. Мои родители взяли расходы на себя, поэтому я мог переехать в самый центр города. Это произошло потому, что я не следовал всем указаниям врачей, хотя у меня была сильная аллергия и астма, из-за того, что я не принимал кортизон, так как он казался мне бесполезным. А мои родители завели собаку, которая и сейчас жива. Это датский дог, зовут ее Фидо. Она была спасена, когда ее хозяин хотел ее усыпить. При этом он сам ударил ее ногой по голове. Моя кузина Пиа стала к тому времени ветеринаром, и она сразу поняла, что проблема не в собаке, а в хозяине. И мы приютили ее. Сначала Фидо всего боялась, но сейчас она дружна со всеми в семье.
Так как мои родители принесли собаку в дом, мы решили, что если моя аллергия опять даст о себе знать, то мы будем искать какой-то выход. К тому времени прошли уже годы, как у меня не были подобных проблем. Но теперь опять у меня случился такой приступ астмы, что мне даже вызывали скорую помощь для госпитализации. Там я провел две недели в стабильно плохом состоянии с угрозой рака легких. После этого отец снял квартиру, и это было преподнесено как подарок на день рождения. Он пришел в больницу и сказал, что теперь у меня есть квартира в городе. Конечно же, я был счастлив. Я уехал туда прямо из больницы, и таким образом родители смогли сохранить собаку. Черт. Это было отличное время. Квартира была в фешенебельном районе, к югу от Bulevardi. Небольшая квартирка на 23 квадратных метра. Я легко могу дать вам ее адрес, так как сейчас там живет Миге.
Чувство, когда ты переезжаешь в свою собственную квартиру, - это что-то потрясающее. Тебе не нужно бояться, что дверь в туалет может быть случайно открыта, пока ты мастурбируешь. И ты можешь спать, где захочешь. Ты можешь играть или слушать музыку, которую любишь. Это была настоящая свобода. Для меня восемнадцатилетние было тем самым возрастом, когда мне просто необходимо было покинуть родительский дом. Я могу порекомендовать это всем.
Возможно, мои родители были расстроены, когда я ушел из школы. Но у меня такое ощущение, что куда больше мой отец переживает из-за того, что я до сих пор не получил водительские права.
Глава 2.
HIM, His Infernal Majesty - Проблемы из-за названия, сатанинские стихи и молитвы
В 1991 г., к моменту окончания средней школы, Вилле создал команду, которую называл His Infernal Majesty. Вилле играл гитарные партии на своей шестиструнной бас-гитаре. Миге играл на басу. За ударной установкой за короткое время побывало несколько разных парней.
Группа His Infernal Majesty существовала совсем не долго, когда вокруг нее уже стали крутиться промоутеры. Несколько промо-фотографий было сделано на берегу реки Vantaanjoki (сегодня Вилле называет эти фотографии стремными). Шесть месяцев Вилле доставал Юхани Меримаа (Juhani Merimaa), хозяина клуба “Тавастия”, чтобы тот позволил группы выступить в его клубе. Наконец His Infernal Majesty получили разрешение выступить в канун 1992 года в клубе “Семифинал”, находящийся справа от “Тавастии”.
"Мы выступили только один раз, и после этого группа распалась, потому что Миге пришло время пройти службу в армии, - вспоминает Вилле. - Ожидание Миге из армии меня убивало. Это был конец первого начала HIM".
Имя His Infernal Majesty было вымученным результатом долгих дискуссий. Сначала трио думало, что называние Kafferi было бы достаточно круто для них. Kaffer – слово, которым обычно называют цветных людей, в основном этнически принадлежащих к Bantu Negro. Это слово было взято из старых книг Лавкрафта, которыми зачитывалась группа. По сегодняшним меркам книги Лавкрафта можно называть расистскими, но необходимо помнить о времени их написания – 20-30 гг. Темнокожие друзья Вилле сочли название "Kafferi" слишком гротескным. Об этом названии быстро забыли. "В то время я так же славился как уличный музыкант. Я играл на африканских барабанах с моими друзьями на Kauppatori (Хельсинская торговая площадь), - говорит Вилле. – Японские туристы подавали нам денег, так что мы могли позволить себе купить пачку сигарет L&M. Я так же часто ошивался в старой части Кумпулы (Kumpula) и в районе Орансси (Oranssi) с хиппи и финскими растафари. Они называли Haile Selassie Его Императорским Величеством (His Imperial Majesty). Скоро меня все это достало, и я стал интересоваться металом. Меня тошнило от этого дерьма Его Императорского Величества. Вскоре мне попалась в руки “Сатанинская Библия” (The Satanic Bible), написанная Антоном Ла Вейем (Anton LaVeys), где есть поэма о Его Инфернальном Величестве (His Infernal Majesty), если я, конечно, ничего не путаю. Это создает настроение фильмов ужасов и очень подходит к нашему стилю музыки, похожему на Black Sabbath".
Группа довольно долго думала о том, насколько подходит ей имя His Infernal Majesty. Другой, не менее дурацкой альтернативой, было название Black Salem – ассоциации с Black Sabbath, сигаретами Salem и книгой Стивена Кинга Salem's Lot. В конце концов Миге так достали все эти передряги с названием, что в один момент он решил проблему в свойственной ему манере: блестящими крупными буквами он написал His Infernal Majesty на единственном гитарном усилителе Marshall, которых у них был. На этом все споры прекратились.
Безусловно, His Infernal Majesty относится к Сатане. В свои школьные годы Вилле интересовался оккультными вещами. Он читал об этом книги, но при этом он никогда не чувствовал порывов покланяться Сатане или вступать в какие-то сатанинские организации. Пекка Сиитойн (Pekka Siitoin) однажды предложил содрать шкуру с живой кошки и сварить ее. Но Вилле это не понравилось. Ему это казалось чересчур бредовым. К тому же он тогда все еще жил с родителями. Без сомнений его мама не оценила бы мертвую кошку в своей сковородке, когда собралась бы приготовить карри для курицы.
В 1996 г. His Infernal Majesty превратилось в HIM, когда группа выпускала свой первый сингл. Первоначальное название было слишком длинным для обложки, особенно если учесть длинное название самой пластинки – 666 Ways To Love: Prologue. Но была и другая причина изменить название. В Канаде уже существовала трэш-группа, названная Infernal Majesty. Она была довольно активна в 80-х и начала гастролировать в 90-х, и все старались предотвратить возможной путаницы и выяснений отношений.
Кроме того, финской публике было бы сложно запомнить сложную комбинацию слов His Infernal Majesty, не говоря уже о правильном написании и произношении. Группа так же опасалась, что первоначальное название будет провоцировать на обвинения группы в сатанизме.
Но даже взяв название HIM, группа не смогла полностью уйти от сатанизма. Например, в Польше, где католическая церковь все еще сохраняет свое влияние, были жаркие дебаты о том, насколько тесно HIM связаны с Сатаной и сатанистами. Были разговоры об этом и в Финляндии. "В 1997 г., когда была сожжена церковь в Норвегии, мы в первый раз играли на фестивале Provinssirock на островной сцене, - говорит Вилле. - Dimmu Borgir и Black Sabbath также выступали на том фестивале. В медиа началась большая шумиха, писали, что церковь была подожжена намеренно и что сатанисты совсем распустились. Кто-то грозился спалить местную деревянную церковь. На фестивале присутствовали также некоторые из Свидетелей Иеговы, которые осветили сцену святой водой перед нашим выступлением. Как раз в тот момент криминальное ТВ интервьюировало меня обо всем этом. Но тем не менее у нас не было по-настоящему серьезных проблем – лишь сплошные приколы".
Свидетели Иеговы приехали на фестиваль в основном из-за Оззи Осборна, лидера Black Sabbath. Всю ночь они штурмовали коридоры гостиницы, выкрикивая "God's saving power". На следующий день Оззи улетал домой на своем частном самолете. Группа Свидетелей отправилась за ним в аэропорт, чтобы убедиться, что Посланник Зла покинул страну. Перед отлетом Оззи показал им свою волосатую задницу и средний палец.
"В то время действующие финские сатанисты старались публично дистанцироваться от нас, - говорит Вилле. – Их представитель пригласил меня к себе, и мы долго обо всем этом говорили. Так как я не разделял их философию и не собирался вовлекаться во все эти дела, он хотел опубликовать заявление о том, что, по их мнению, мы неправильные сатанисты и все такое прочее. Это все довольно забавно. Мы и не религиозные фанаты, и не сатанисты. Мы болтаемся где-то посередине и не можем определиться.
Что-то подобное произошло с нами и в Похьямаа (Pohjanmaa). К месту нашего выступления подъехал автобус, окна которого были заклеены картинками с Иисусом. Вечером группа молодых людей заняла место перед сценой. Они молились, закрыв глаза и протягивая библии к сцене. Но в итоге нам все-таки пришлось прекратить играть, потому что та часть аудитории, которая красила губы черной помадой, начала бить молящихся. И опять мы оказались ни с теми, и ни с другими.
Человек, который больше всего удивил меня тем, как он пытался обратить меня к Богу, был клавишник группы Dingo Пит (Pete). Это было в конце 2001 г. Я пошел на бэкстейдж “Тавастии”, чтобы взять у них автографы. Когда-то я был их фанатом. У меня был их шарф и всякий прочий фанатский стафф. Но тогда я был слишком мал, чтобы иметь возможность слушать их живьем, поэтому я пошел на них, когда встал взрослым. И Пит стал серьезно разговаривать со мной о вере в Бога. Он серьезно спросил меня, не было ли у меня ситуации, когда вдруг оказывалось, что я один, без друзей. Я не соврал, когда сказал нет, потому что у меня всегда были друзья. Тогда Пит сделал глоток пива Karhu, оторвал взор от бутылки и сказал тихим голосом "Понятно". И больше он не проронил ни слова. Каждый должен получать удовольствие как умеет.
В мой растафарский период я пытался верить в то, что Haile Selassie – что-то вроде Мессии. Но у меня никогда не получалось, - говорит Вилле. – Бог никогда не подвергал меня испытаниям. Говорят это случается со всеми пару раз в жизни. К счастью, я не баптист. Я язычник. Моя мама христианка, но ни мой отец, ни я – нет. И мне нравится, что детям позволяют самим решать, хотят они креститься или нет. Я никогда не ходил в церковь, если не считать школьных посещений. И у меня нет никакого религиозного образования. Но я читал библии – и Сатанинскую, и Христианскую. Мне кажется, что Ветхий Завет скушен. Новый Завет так же не очень интересен. Про Туринскую плащаницу так много врут, а доказательства существования Иисуса Христа такие неубедительные, что я скорее склонен верить, что тамплиерский Жак де Молэй был завернут в эту плащаницу.
Происходящее с библией напоминает Кока-Колу. Когда есть достаточно денег для маркетинговой кампании, ты можешь заставить всех и каждого покупать именно эту марку, хотя Afri-Cola или Dr. Pepper на вкус ни чуть не хуже и существуют другие альтернативы. Еще в библии дико то, что она была переведена на миллионы языков, благодаря которым были созданы миллионы версий книги. Но все еще есть люди, которые верят, что это правда. Конечно, частичка правды есть в каждой книге. Но по мне библия – это просто литература, весьма скучная фантастика. Я не считаю верующих идиотами, но и назвать их умными я тоже не могу. В любом случае, каждый решает для себя. Мне всегда было интересно, как такая соминительная книга может так сильно влиять на жизни людей. Хотя я и не патриот, мне кажется, что финнам следовало бы больше интересоваться Калевалой. В национальных мифологиях и религиозных книгах всегда можно найти какие-то по-настоящему ценные философские идеи, но также и совершенно очевидные вещи. "Не убий" – мне кажется, это достаточно очевидно, что ничто не стоит того, чтобы за это можно было убивать. Вот, например, "Не прелюбодействуй" – это уже немного другое, тут уже могут быть частности. Эта и другие заповеди просто удивительны".
HIM никогда не относились к числу 666 серьезно. Для группы оно абсолютно не значит то самое Число Зверя, а скорее ассоциируется с второсортными ужастиками. На первом альбом группы записана песня Your Sweet 666. Говорят, что если винил Stairway to Heaven группы Led Zeppelin проиграть задом наперед, то можно услышать слова "Here's to my sweet Satan 666". Так что Your Sweet 666 – это дань уважения Led Zeppelin.
Иностранные репортеры всегда интересовались названием HIM и до сих пор снова и снова спрашивают, почему название было выбрано именно такое.
Из-за этого группе пришлось выдумать столько баек про название. Когда бой-бэнд Hanson стали популярными, музыканты шутили, что HIM это сокращенное от Hanson Is Murdered. Когда Гас, который обожает хоккей, присоединился к группе, HIM мгновенно переименовались в Helsinki Ice-hockey Maniacs. Были еще и другие интерпретации. И каждый раз они выходили сухими из воды, потому что музыканты HIM профессиональные лгуны. Они всегда изображают смертельную серьезность, и пока ни разу себя не выдали.
"Иногда название HIM достает, - говорит Вилле. – Но название группы – это не так уж важно. Возьмите, например, Eppu Normaali. Что это за название? Оно идет от Ab Normal, героя фильма Мэла Брукса Frankenstein Junior. Это название никого не раздражает, оно ничего не значит. Если люди слушают HIM, это не значит, что они думают о Боге или о Его Инфернальном Величестве. Они думают о наших песнях или о моем вызывающем мейк-апе в одном из дешевых германских клипов." Что по-настоящему расстроило группу, это то, что они не зарегистрировали название вовремя. У них тогда просто не было на это денег. Компаний со словами HIM или Him в названии множество по всему миру. Вилле Вало вспоминает, что в 70-х гг. в Англии выпускался гейский порно-журнал Him. А в Германии так называется магазин женской одежды для трансвеститов. Веб-адрес
www.him.com принадлежит металлообрабатывающей компании в Арканзасе, которая полностью называется Hummelstein Iron & Metal. Адрес
www.him.org принадлежит религиозной группе Harvest International Ministries. Конечно, это может быть неплохим поводом для шуток. Поисковая система Google выдает более 57 миллионов ссылок, если искать по слову Him. Многовато для поиска.
Проблема заключается в том, что в Штатах есть группа, которая тоже называется HIM. И это название зарегистрировано ими на территории их страны. Это значит, что финская группа HIM должна выбрать себе новое имя для выступлений в США. Американская группа HIM играет экспериментальный джаз и выпускает альбомы, которые имеют неплохие отзывы критиков. Уже несколько раз случалось, что обе группы HIM с двух разных континентов получали не свои письма с закзами. Альбомы Sworn Eyes и Our Point – это не раритетные записи Вилле Вало, а джазовые ритмы и импровизации.
Mige.
Скучное детство под сенью классической музыки.
Mikko Henrik Julius Paananen - это настоящее имя бас-гитариста группы HIM. Позже он взял себе сценический псевдоним Michael Eros, он же - Mige Amour.
Mige родился 19 декабря 1974 года в артистической семье. У него есть старший брат по имени Helmut и его любимая песня - "War Pigs" Black Sabbath.
- Да, у меня было чертовски скучное детство, - смеется Mige. - Мой отец играл, да и до сих пор играет, на рожке и гобое. Долгое время он был музыкантом в городском оркестре. Когда я был маленьким, меня совсем не интересовала классическая музыка, но я постоянно болтался в Finlandia house, а уж там-то хватало всевозможных инструментов. Для меня они были как игрушки и мне очень нравилось с ними играть. В нашем доме всегда было фортепиано и другие музыкальные инструменты, но на мой выбор стать музыкантом это никак не повлияло. Мама была актрисой без постоянного ангажемента, и вообще это у нее в крови - по ее линии у нас есть родственники, которые либо раньше были артистами, либо до сих пор занимаются этим делом. Думаю, именно благодаря маме я в последствии увлекся музыкой, а не актерством. Музыканты, друзья моего отца, были намного прикольнее.
Отец слушал дома много классической музыки, а мама - эти свои тухлые оперетты. Но у меня был еще и брат (которого я прозвал Хельмутом, потому что у него усы как у Хельмута). В начале 80-ых годов он увлекался брейк-дансом, а позже - хип-хопом. Поэтому неудивительно, что я тоже начал слушать эту музыку. В детстве я так наслушался классической музыки, что просто возненавидел ее. Звуки брейк-данса были для моих ушей более подходящими.
Я вырос в районе Oulunkyla, так же, как и Linde. Мы жили там, пока мне не исполнилось 13 лет. Вскоре родители развелись и я перестал общаться с отцом. Мама переехала в местечко Tuusula, и, конечно же, я тоже должен был ехать с ней. Кстати, это оказалось совсем неплохо, у нас появилось место для репетиций, и, фактически, это и было то место, где начался HIM.
В начальной школе я был совершенно нормальным мальчиком. Дичать я начал только в подростковом возрасте. В Vantaanjoki есть местечко, которое называется "Pikkukoski", обычно все ребята ошивались именно там. Естественно, и я не отставал. Обычно там пили пиво, иногда кто-нибудь затевал драку, но, в общем, ничего страшного не происходило. Я никогда не был в плохой компании, сам не знаю, почему. Наверное, я просто этим компаниям не нравился. Зато Linde общался с такими ребятами побольше моего.
После окончания начальной школы я пошел учиться в школу Сибелиуса, хотя музыка начала интересовать меня гораздо раньше. Мой отец имел такие же планы относительно моего музыкального будущего, какие имеет, предположим, водопроводчик, если он вдруг обнаружит, что сын хочет продолжить семейное дело. В том смысле, что это не самый лучший способ пробиться в жизни. И это могло бы оказаться сущей правдой, потому что то, насколько далеко нам удалось зайти вместе с HIM - конечно же, это удача, нам очень-очень повезло. Мой отец никогда не давал мне плохих советов. Он сказал, что каждый должен делать те вещи, которые доставляют ему настоящее удовольствие, даже если они у этого человека не всегда очень хорошо получаются. Даже если у тебя ничего не получится - это все равно лучше, чем совсем не попробовать.
Мама в очередной раз решила, что у меня съехала крыша, когда я сообщил ей, что после школы собираюсь всерьез заняться музыкой. Что ж, ее можно понять, потому что музыка, которую мы играли тогда, мягко говоря, не совсем напоминала The Beatles. Мы репетировали в полуподвале. Мама наверху все это слышала, а потом говорила, что все, что мы делаем, - это очень здорово.
Когда я начал играть, все пошло своим чередом, так, как оно и должно было идти. Но я знаю абсолютно точно: если бы я начал заниматься классической музыкой - у меня никогда бы ничего не вышло, Я не могу, как маньяк, упражняться по 15 часов в сутки.
В то время я решил, что сразу после окончания школы уйду из дома и стану жить самостоятельно. Мне больше не нравилось обретаться под одной крышей с моей матушкой, и я попытался перебраться к отцу. Но из этого тоже ничего хорошего не получилось, и тогда я поселился у моего приятеля в Kallio, рядом с Karhupuisto.
Время, проведенное там, было такое же развеселое, как в аду. Мы много пили и курили всякую дрянь. Когда я поселился на этой квартире, я был настоящим отстойным уродом-наркоманом из Kallio. Я думал, что никогда не уеду из этого места. Пожив там немного, начинаешь осознавать, что в этом местечке и впрямь можно застрять надолго. Тоска и уныние могут полностью поглотить тебя. Я прожил там около года и начал чувствовать, что меня уже почти засосало. Это и вправду легко может случиться, если торчать где-нибудь слишком долго и при этом совершенно ничего не делать. Kallio - это совершенно неподходящее место, для того, чтобы накачиваться наркотой, а потом превращаться в невменяемого.
За все то время, что я торчал в Kallio, мои знакомые ребята из других команд тоже не сделали ничего путевого. И вот что интересно. Народ, обитающий в Oulunkyl?, вообще оказался не шибко умным. Это достаточно странно, потому что, хотя Oulunkyl? можно считать образцовым предместьем Хельсинки, - ни один из моих друзей не стал инженером и не получил какого-то подобного образования.
Школа Ogeli была достаточно странным и старомодным заведением с закопченной крышей. Зато у нас были уроки музыки, а это не так часто встречается в школах в Хельсинки в наше время. Может быть, это место делало людей в последствии немного сдвинутыми и странными.
Когда у меня больше не стало приятелей, с которыми было можно играть, - у меня не стало ничего. И вот наконец в один прекрасный день я понял, что такая жизнь вообще ни к чему не приведет. И тогда я собрал свои вещички и уехал в Vallila. Мне всегда нравилось это место, и, может быть, я здесь когда-нибудь в будущем и осяду.
Итак, я жил-поживал в Vallila, но нигде не работал. И когда Департамент занятости захотел направить меня на работу в Esso, мне опять пришлось уезжать, на этот раз к маме, которая к тому времени уже перебралась в Хельсинки. Я даже ухитрился получить свой "аттестат зрелости", хотя вечеринки по поводу празднования замечательной даты совсем не помню. Я уже тогда ненавидел эту картину: стоишь, как дурак, в белой шляпе и улыбаешься!
Время, проведенное в Kallio, научило меня еще и тому, что в алкоголе нет ничего хорошего. Мне надоело пьянствовать. К тому же, по какой-то причине, алкоголь мне совсем не идет на пользу, я становлюсь каким-то чокнутым. Я делаюсь таким дураком, какому бы сам же и набил бы морду, если бы увидел такого. Я действительно стесняюсь себя пьяного. У меня и отец такой же (кстати, сейчас он совсем бросил пить). Но я общаюсь с ребятами, которые выпивают, я могу пойти с ними в бар - для меня это совершенно не проблема, особенно с тех пор, как мне понравилось беситься, оставаясь при этом трезвым.
Дело еще в том, что, когда я был помоложе, мне было необходимо хорошенько выпить, чтобы я осмелел и смог показать людям свои яйца. Мне просто нравится выставлять их на обозрение, это дает незабываемые ощущения. Позже я стал делать это в трезвом состоянии, и это навряд ли положительно сказалось на моем рассудке. Я научился этой штуке у друга, у которого жил в Kallio. Он, например, вставал в конец очереди за хот-догами, при этом стоя со спущенными трусами. Он спокойно покупал еду и так же спокойно разговаривал с людьми. Я тогда так хохотал, что просто не мог остановиться, но что-то внутри меня уже менялось. Я понимал, что ЭТО - что-то совершенно ужасное.
Некоторые люди приходят в ужас, если видят тебя без штанов, но я их совсем не понимаю. Впоследствии вся наша группа полюбила это развлечение, вдобавок мы еще и ссали где попало. К сожалению, если развлекаться подобным образом слишком часто, твои ощущения притупляются и у тебя уже нет того кайфа, как раньше. И тогда появляется потребность демонстрировать свою красу все новыми и новыми способами. Думаю, это чем-то напоминает тягу к наркотикам - с каждым разом хочется все более сильного эффекта. Но я ни в чем не раскаиваюсь. Мое мужское достоинство было продемонстрировано во всевозможных вариантах и при самых странных обстоятельствах. Сейчас это мое хобби уже давно позабыто. Нет, иногда я все-таки могу тряхнуть. Стариной. Но это уже больше совсем не смешно.
Простите, слишком увлекся. Забыл, о чем начал говорить. Да, так вернемся в то время, когда я только что окончил школу. Так вот, мы с Ville начали играть в одной группе под названием HIM. Но всему настал конец, когда пришло мое время уходить в армию.
Подготовка к первому альбому.
Первая запись ХИМ вышла в тот день, когда Кари Вепся (Kari Vepsa) выиграл конкурс финского шлягера.
Вскоре к группе присоединился Антто (Antto) и начал поклоняться ссаному алтарю на репетиционной базе.
Первая "сорокапятка" ХИМ называлась "666 Ways To Love:Prologue". Stigmata Diaboli, Wicked Game, Dark Secret Love и The Heartless были отобраны для этого альбома. На обложке изображена мама Вилле,в возрасте 19-ти лет, когда она работала в обувном магазине в универмаге Aleksi.
Миже говорит, что пластинка была записана за 5 дней и не слишком хорошо. Парень по имени Оки (Oki) из группы Charged сыграл партию второй гитары на этой пластинке. Оки пришлось уйти, после того, как его зубную щетку нашли в доме девушки Пяткя (Patka). В любом случае, ХИМ по любому не был нужен второй гитарист, поскольку у них был такой хороший басист, добавляет Миже.
Презентация "666 Ways To Love" проходила в клубе Тавастия 19.10.1996.
- Практически это был первый раз, когда я увидел ХИМ на сцене - говорит Аско Каллонен (Asko Kallonen) с BMG. - В тот вечер парни реально зажгли и мы сказали после шоу, что когда-нибудь они станут очень известными.
В ту ночь в клубе не было журналистов но после этого везде на радио стала звучать Wicked Game. Пластинка попала в двадцатку синглов, после чего парни стали серьезно репетировать.
- Я был удивлен резонансом, вызванным 666WTL. - говорит Аско. - Еще больше я был удивлен тому, как сильно Вилле хотел работать. Такое на нашей фирме было в первый раз, чтобы группа предложила сначала записать демо из нескольких песен. Обычно группы хотят записать сразу пластинку. Они уже записали демо с Хиили (Hiili) и я сказал им - валяйте, делайте все так как сочтете нужным. Этот альбом оказался действительно классным.
Тиина Вуоринен (Tiina Vuorinen) из Welldone как-то услышала Wicked Game на радио, песня ей понравилась и она задумалась из какой страны может быть эта группа. Катья Штель (Katja Stеhl) тогда работала на BMG и именно она дала Тиине альбом.
- Когда Катья кинула мне на стол эту пластинку, я сразу ее прослушала, чего со мной обычно никогда не бывает. Я подумала - ага, эта та самая группа с радио, - и пообещала взять их под свое крыло, если они захотят. Позже я с ними встретилась, и конечно они были очень взволнованы, только Пяткя и мог говорить. Остальные были настолько смущены, что все время пялились на свои ботинки. Послед того, как я узнала их получше, я заметила, что Вилле очень серьезно ко всему относится и выглядит старше своих лет. Много раз, когда я собиралась ему что-нибудь сказать, он уже знал это сам и мне приходилось только сказать "да".
- Я понятия не имел о музыкальном бизнесе, - говорит Вилле. - Я только слышал, что Тиина заботилась о группах, таких как Hanoi Rocks, поэтому я подумал, что это чертовски круто. Затем мы встретились, выпили кофе, подписали все необходимые бумажки. Тиина превратила нас в аппетитные пирожки и нас быстренько раскупили.
Перед тем, как давать концерты им нужно было хорошенько порепетировать, поэтому они нашли место в Kruunuhaka (Helsinki). В то время они решили также взять клавишника. Им стал Антто Меласниеми (Antto Melasniemi), старый школьный приятель Вилле. Прошло много времени, прежде чем Антто стал официальным членом группы. До тех пор, пока не вышла первая запись, рекорд компания везде писала, что ХИМ это: Линде, Миже, Пяткя и Вилле.
- Пяткя в то время пил много белого вина, чтобы сбросить вес, поэтому весь угол в комнате был забит бутылками, - говорит Миже. До туалета было не так далеко, около 10 метров, но все же и не близко, поэтому мы начали отливать в эти бутылки. Когда же бутылки кончились, мы стали мочиться в коробки из под них, а затем на стены.
У нас в углу стояло оранжевое кресло и мы на нем нарисовали наш портрет, и эта штука стала нашим ссаным алтарем. Мы поставили банку из под кофе на это кресло и ее надо было наполнить мочой и какашками, чтобы это типа принесло нам успех. Я насрал в эту банку и затем каждый туда плюнул и помочился. Вот пота там не было, досадное упущение.
Было забавно смотреть, как масса в этой банке увеличивается, как все там перемешалось. Там получилось несколько слоев, мы даже накрыли банку чем-то, потому что действительно хотели посмотреть, что же со всем этим случится.
В конце концов в этой комнате стало так вонять, что мы решили выкинуть нафиг этот алтарь. Дерьмо мы раскидали среди другого мусора и немного попало на барабаны Пятки и вещи Аско.
"Человек, сдававший нам в аренду местечко для репетиций, очень узко смотрел на жизнь и на положение вещей в этом мире. Когда он узнал, что мы там вытворяем, он вышвырнул нас на улицу. К тому же, слухи распространяются очень быстро. В результате мы были вынуждены на какое-то время совсем отказаться от репетиций, потому что оказалось очень непросто подыскать новое помещение".
Эти приключения происходили как раз в то время, когда HIM снимали свой самый первый видеоклип. Разумеется, это была "Wicked Game". Съемки проходили в парке. Ville был облачен в костюм и держал в руке бокал красного вина. А еще он привел для съемок собаку своих родителей. Ville был на переднем плане, а остальные ребята позади него валяли дурака и изображали игру на гитарах и барабанах.
В этом видео вы не увидите Annto, потому что он был одним из тех, кто этот клип снимал. Позже знакомые помогли им смонтировать клип, и, как только он был готов, HIM сразу же отдали его в финскую музыкальную программу Jyrki. В последствии в Германии на эту песню был снят другой видеоклип. Он был сделан гораздо профессиональнее. Но Annto в нем вы опять не увидите, потому что режиссер попросту забыл, что в группе есть еще и клавишник. Потом его все-таки сняли, но отдельно от остальных. Annto очень быстро мелькает в клипе, но во время основных съемок его на площадке не было.
"Летом 1997 года мы решили записать новый сингл и начали подумывать, какая песня для этого подойдет".
Asko Kallonen вспоминает, как Ville принес ему пленку с записью четырех новых песен в исполнении HIM. Среди них были "The Beginning Of The End" и "Don't Fear The Reaper" - невероятно популярная в 70-ых годах песня группы "Blue Oyster Cult". Ребята считали, что "Don't Fear The Reaper" сделана достаточно хорошо для того, чтобы Asko захотел выпустить ее в качестве следующего сингла. Но, поразмышляв надо всем еще раз хорошенько, они совместно пришли к выводу, что это совсем не удачная мысль, и что они не хотят, чтобы HIM стали известными как команда, исполняющая кавер-версии других групп. Остальные песни могли бы удачно вписаться в альбом, но среди них не было композиции, действительно подходящей для сингла. Поэтому было решено подождать до осени и тогда еще раз обсудить этот вопрос.
"Мы решили, что первый альбом должен быть выпущен до Рождества, и поэтому все лето посвятили репетициям и записям".
Тем временем у HIM прошло несколько выступлений. Первый из концертов, в мае, был организован Tiina Vuorinen, и проходил в Lepakko. Тогда ребята получили свой первый грандиозный гонорар в 4000 старых финских марок (это примерно 670 Евро).
Той весной HIM выступали трижды. А летом пришло время и первых фестивалей: Nummirock, Ilosaarirock и Ankkarock. Кроме того, в августе они несколько раз играли в клубах.
"Парень, который был нашим барабанщиком на фестивале в Nummirock, Nalle ?sterman, заснул прямо в нашем автобусе, когда мы возвращались после выступления домой", - вспоминает Mige. "Непонятно, как это могло произойти, но позже выяснилось, что он оставил в автобусе свои ботинки. И он так никогда и не смог получить их обратно, потому что мы их уже начали использовать совсем по другому назначению. Они теперь лежали в нашей комнате для репетиций и мы в них мочились и гадили, ведь других подходящих для этого мест у нас больше не было. А эти ботиночки заменили нам нашу старую жестяную банку из-под кофе, теперь они стали нашим алтарем. И почему-то Nalle больше не хотел забрать их обратно".
HIM превратили эту свою "маленькую шалость" в настоящее хобби всей группы. У девушки, с которой тогда встречался Linde, был компьютер, поэтому именно Linde и было поручено напечатать Правила, которые гласили: "С того момента, как вы подпишете эту бумагу, вы не имеете права пользоваться туалетами и обязаны каждый день мочиться в разных местах".
"Однажды у нас возник грандиозный план", - вспоминает Ville. "Linde тогда еще работал в компании, которая выпускала кондиционеры для таких, например, зданий, как Hartwall Arena. И вот мы разыскали в компьютере схемы, по которым можно было определить наилучшее место для того, чтобы запихнуть в трубы кондиционеров немного дерьма. Было решено ночью проникнуть в здание Hartwall Arena, и там осуществить задуманное".
Запись первого альбома Greatest Lovesongs Vol.666
HIM записали свой первый альбом "Greatest Lovesongs Vol. 666" за 15 дней. До того, как отправиться в студию, они очень много репетировали. Но в один момент они вдруг поняли, что им не хватает песен для полноценного альбома.
HIM начали записывать альбом летом 1997 года. Всю весну и лето они только и делали, что репетировали. В то время они почти не выступали, и у них было время сконцентрироваться на создании песен и на записи альбома. Вилле Вало до сих пор уверен, что HIM надо благодарить бога за то, что они не начали записывать альбом раньше. Ведь даже в дни записи, группа не совсем была готова к этому.
Проблема заключалась в том, что Вилле сочиняет песни очень медленно. На тот момент у группы было только 8 песен. Линде помог Вилле написать стартовую песню "For You", а также "Our Diabolikal Rapture". Эти две песни - единственные, которые Линде написал для HIM до сегодняшнего дня.
Ударные и бас записывались в студии "Young people" в Мунккиниеми (Munkkiniemi). После этого группа перебралась в Йокелу (Jokela) записывать вокальные партии, клавиши и гитару. Вся запись заняла всего 15 дней.
У HIM тогда не было никакого опыта работы в студии, музыканты чувствовали себя совсем растерянно. Никто из них не имел понятия, что надо делать и каким будет конечный результат. Продюсером стал Хиили (Hiili Hiilesmaa), который помогал группе на протяжении всей сессии. Хиили также в недельный срок свел записи в студии Finnvox.
"В музыкальной составляющей мы были уверены. Но все что касается студийной работы было нам абсолютно чуждо. Нам приходилось обо всем думать вместе с Хиили, - говорит Вилле. - Мы знали, какими должны быть клавишные и гитарные партии, но мы понятия не имели, как соединить их вместе. Хиили тогда нам очень помог".
In the grace of your love I writhe in pain.
"Мы тогда очень боялись, что Хиили попытается внести в запись что-то свое и запись станет нам неприятной. Но в итоге все оказалось записанным именно так, как надо. Хиили был абсолютно компетентен в своем сумасшедшем докторском методе (Помимо всего прочего Хиили является солистом группы The Skreppers, где его ник-нейм - Доктор Скрепер. - прим. Меламори). <…> В общем, Хиили создал стиль HIM. В то время он был шестым музыкантом HIM. До записи он никак не вмешивался в наши песни. Его делом была только студийная работа".
Для дебютного альбома HIM были выбраны две песни, уже изданные ранее на EP "666 Ways to Love: Prologue". Одна из них - конечно же "Wicked Game" - была перезаписана заново. На альбом попала уже третья студийная версия этой песни. Первые две были записаны для демо и для ЕР. Позднее HIM перезаписали "Wicked Game" еще раз - уже с Джоном Фрайером (John Fryer) для международного релиза "Razorblade Romance".
"The Heartless" была второй песней с EP. Для альбома была также записана новая версия. На EP "The Heartless" была 7-минутной тяжелой прогрессивной песней. Группа подумала, что в идеале песня должна быть попроще и попопсовей. Для альбома "The Heartless" была перезаписана без гитары, стала немного мягче, удачно контрастировала с остальным материалом.
"Немного о записи. Я прописал первую гитару на "The Beginning of The End", потому что Линде тогда отсутствовал, - говорит Вилле. - Запись была сделана в Jokela на жутко дерьмовом усилителе. Мы хотели сделать так, чтобы звук был максимально некачественным, с некачественной игрой на гитаре. Линде для этого слишком хорош. Поэтому в этой песни я показал свои умения".
На дебютном альбоме Вилле представилась возможность продемонстрировать прежде всего свои сочинительские способности. В текстах присутствует много символики любви и смерти. Сейчас Вилле говорит, что он уже не помнит своих чувств, которые он пытался вложить в свои песни, которые писал в то время.
"Должно быть, это были довольно многогранные чувства. Я старался писать песни таким образом, чтобы, исполняя одни и те же песни каждый день на концертах, я мог бы при этом испытывать разносторонние эмоции, при том что я всегда мог бы спрятаться за уже написанными словами. То есть мои песни не похожи на песню Брюса Спрингстина о том, как Леена едет в Икаалинен (Ikaalinen - городок в Финляндии. - Melamory.) и в полночь на пути ей попадается червяк.
Начиная с первого альбома я научился использовать клише. Я не знаю, как, будучи совсем молодым, я смог написать такие слова к песне "For You". Строчки "In the grace of your love I writhe in pain" так потрясающе красивы! Та запись была намного более серьезной, чем то, что мы пишем сегодня. Мне кажется, я сам тогда был серьезнее. Тогда мне казалось, что мы делаем что-то очень талантливое, настоящее искусство. Однако чуть позже ко мне пришло понимание, что это, возможно, совсем не так. Конечно, это правильно, что мы должны быть серьезны и ответственно подходить к своей работе, но надо бы иметь еще и толику самоиронии. На первом альбоме иронии не заметно ни капли.
Обычно, на каждом альбоме есть несколько наиболее важных трэков, которые создают атмосферу всей пластинки. Если говорить о нашем первом альбоме, то моя любимая песня - Wicked Game. Так же - For You. И еще Our Diabolikal Rapture и When Love And Death Embrace. А вот The Beginning of the End, (Don't Fear) The Reaper и The Heartless уже не могут быть причислены к таким песнями, даже не смотря на то, что я все свои песни люблю примерно одинаково и они много для меня значили, когда я написал их. Последние три песни меня больше не возбуждают".
Когда запись альбомы была почти завершена, выяснилось, что общая протяженность альбома - всего лишь 32 минуты.
"Мы извели себя, придумывая, что еще туда можно добавить. Конечно, альбом Slayer "Reign In Blood" длится менее получаса, но для первого альбома HIM это было безусловно недостаточно. В один момент мы вспомнили о песне (Don't Fear) The Reaper группы Blue Oyster Cult. Мы довольно удачно сделали ее для нашего первого демо, хотя она так и не была там записана. Короче, этот трэк мы тоже добавили на альбом. Песня длится 7 минут - таким образом протяженность альбома стала 40 минут. Мы сочли это вполне достаточным. (Don't Fear) The Reaper - печальная меланхолическая песня, в стиле Wicked Game, - говорит Вилле. - В ней тоже присутствует эта символика любви и смерти, все та же история про Ромео и Джульетту. Не удивительно, что, когда мы решили записать ее для демо, ко мне пришла идея спеть песню дуэтом.
Санна Джун-Хайд (Sanna June Hyde) согласилась на эту роль. Кстати, это ее крик слышен вначале трэка The Heartless на нашем первом EP. Я знаю Санну еще со школы. Она жила в том же доме, что и я. Ее папа - англичанин, а мама - финка, так что не удивительно, что она так хорошо знает английский. Я влюбился в нее еще в начальной школе. Потом мы вместе ходили в среднюю школу, учились в одном классе. Тогда она начала встречаться с Линде. Они были вместе 6 лет. Если я ничего не путаю, Линде очень не хотел, чтобы она записывалась с нами, потому что они расстались совсем незадолго до этого, и Линде не хотел сталкиваться с ней в студии".
