Протокол закрытого судебного

заседания Военной Коллегии Верховного

Суда Союза ССР

Москва 22 июля 1941 г.

Совершенно секретно Отп. 1 экз.

Председательствующий — армвоенюрист В. В. Ульрих Члены — диввоенюрист А. М. Орлов и диввоенюрист Д. Я. Кандыбин Секретарь — военный юрист А. С. Мазур.

В 0 часов 20 мин. председательствующий открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению дело но обвинению бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова Дмитрия Григорьевича, бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климонских Нладимира Ефимовича, обоих в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 63-2 и 76 УК БССР; бывшего начальника связи штаба Западного фронта генерал-майора Григорьева Андрея Терентьевича и бывшего командующего 4-й армией генерал-майора Коробкова Александра Андреевича, обоих в преступлении, предусмотренном ст. 180 п. «б» УК БССР.

Удостоверившись н самоличности подсудимых, председательствующий спрашивает их, вручена ли им копия обвинительного заключения и ознакомились ли они с ним.

Подсудимые ответили утвердительно.

Оглашается состав суда и разъясняется подсудимым право отвода кого-либо из состава суда при наличии к тому оснований.

Отвода составу суда подсудимыми не заявлено.

Ходатайств до начала судебного следствия не поступило.

Судебное следствие:

Председательствующий оглашает обвинительное заключение и спрашивает подсудимых, понятно ли предъявленное им обвинение и признают ли они себя виновными.

1. Подсудимый Павлов. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным себя в участии в антисоветском военном заговоре не признаю. Участником антисоветской заговорщической организации я никогда не был.

Я признаю себя виновным в том, что не успел проверить выполнение командующим 4-й армией Коробковым моего приказа об эвакуации войск из Бреста. Еще в начале июня месяца я отдал приказ о выводе частей из Бреста в лагеря. Коробков же моего приказа не выполнил, в результате чего три дивизии при выходе из города были разгромлены противником.

Я признаю себя виновным в том, что директиву Генерального штаба РККА я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть до наступления противника. Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать. Фамилию, кто мне это говорил, назвать не могу.

Председательствующий. Свои показания, данные на предварительном следствии несколько часок тому назад, то есть 21 июля 1941 г., вы подтверждаете?

Подсудимый. Этим показаниям я прошу не верить. Их я дал будучи в нехорошем состоянии. Я прошу верить моим показаниям, данным на предварительном следствии 7 июля 1941 г.

Председательствующий. В своих показаниях от 21 июля 1941 г. (лд. 82, том 1) вы говорите:

« Впервые о целях и задачах заговора я узнал еще будучи в Испании в 1937 г. от Мерецкова».

Подсудимый. Будучи в Испании, я имел одну беседу с Мерецковым, во время которой Мерецков мне говорил: «Вот наберемся опыта в этой войне, и этот опыт перенесем в свои войска». Тогда же из парижских газет я узнал об антисоветском военном заговоре, существовавшем в РККА.

Председательствующий. Несколько часов тому назад вы говорили совершенно другое и, в частности, о своей вражеской деятельности.

Подсудимый. Антисоветской деятельностью я никогда не занимался. Показания о своем участии в антисоветском военном заговоре я дал, будучи в невменяемом состоянии.

Председательствующий. На том же лд. 82, том 1, вы говорите:

«Цели и задачи заговора, которые мне изложил Мерецков, сводились к тому, чтобы произвести в армии смену руководства, поставив во главе армии угодных заговорщикам людей — Уборевича и Тухачевского».

Такой разговор у вас с ним был?

Подсудимый. Такого разговора у меня с ним не было.

Председательствующий. Какие разговоры вы имели с Мерецковым об антисоветском военном заговоре по возвращении из Испании?

Подсудимый. Но возвращении из Испании в разговоре с Мерецковым о вскрытом заговоре в армии я спросил у него, куда мы денем эту сволочь. Мерецков мне ответил: «Нам сейчас не до заговорщических дел. Наша работа запущена, и нам надо, засучив рукава, работать».

Председательствующий. На предварительном следствии 21 июля 1941 г. вы говорили по этому поводу совершенно другое. И в частности, на лд. 83, том 1, вы дали такие показания:

«По возвращении из Испании в разговоре с Мерецковым по вопросам заговора мы решили в целях сохранения себя от провала антисоветскую деятельность временно не проводить, уйти в глубокое подполье, проявляя себя по линии службы только с положительной стороны».

Подсудимый. На предварительном следствии я говорил то, что и суду. Следователь же на основании этого записал иначе. Я подписал.

Председательствующий. На лд. 86 тех же показаний от 21 июля 1941 г. вы говорите:

«Поддерживая все время с Мерецковым постоянную связь, последний в неоднократных беседах со мной систематически высказывал свои пораженческие настроения, доказывал неизбежность поражения Красной армии в предстоящей войне с немцами. С момента начала военных действий Германии на Западе Мерецков говорил, что сейчас немцам не до нас, но в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии хуже нам от этого не будет».

Такой разговор у вас с Мерецковым был?

Подсудимый. Да, такой разговор у меня с ним был. Этот разговор происходил у меня с ним в январе месяце 1940 г. в Райволе.

Председательствующий. Кому это «нам хуже не будет»?

Подсудимый. Я понял его, что мне и ему.

Председательствующий. Вы соглашались с ним?

Подсудимый. Я не возражал ему, так как этот разговор происходил но время выпивки. В этом я виноват.

Председательствующий. Об этом вы докладывали кому-либо?

Подсудимый. Heт, и в этом я также виноват.

Председательствующий. Мерецков вам говорил о том, что Штерн являлся участником заговора?

Подсудимый. Нет, не говорил. На предварительном следствии я назвал Штерна участником заговора только лишь потому, что он во время Гвадалахаре кого сражения отдал преступное приказание об отходе частей из Гвадалахары. На основании этого я сделал вывод, что он участник заговора.

Председательствующий. На предварительном следствии (лд. 88, том 1) вы дали такие показания:

«Для того чтобы обмануть партию и правительство, мне известно точно, что Генеральным штабом план заказов на военное время по танкам, автомобилям и тракторам был завышен раз в 10. Генеральный штаб обосновывал это завышение наличием мощностей, в то время как фактически мощности, которые могла бы дать промышленность, были значительно ниже... Этим планом Мерецков имел намерение на военное время запутать все расчеты по поставкам в армию танков, тракторов и автомобилей».

Эти показания вы подтверждаете?

Подсудимый. В основном да. Такой план был. В нем была написана такая чушь. На основании этого я и пришел к выводу, что план заказов на военное время был составлен с целью обмана партии и правительства.

Председательствующий оглашает показания подсудимого Павлова, данные им на предварительном следствии (лд. 89, том 1) о его, Павлова, личной предательской деятельности и спрашивает подсудимого, подтверждает ли он эти показания.

Подсудимый. Данные показания я не подтверждаю. Вообще командующий связью не руководит. Организацией связи в армии руководит начальник штаба, а не командующий. Г)тот пункт, что я сознательно не руководил организацией связи н армии, я записал для того, чтобы скорее предстать перед пролетарским судом.

Мои показания и в отношении УРов, что я якобы сознательно не ставил вопрос о приведении их в боеготовность, также не отвечают действительности. Подчиненные мне укрепленные районы были в лучшем состоянии, чем в других местах, что может подтвердить народный комиссар обороны СССР.

Председательствующий. По этому поводу Климовских на предварительном следствии показал:

«Работы по строительству укрепленных районов проходили чрезвычайно медленно. К началу военных действии из 600 огневых точек было вооружено 189 и то не полностью оборудованы» (лд. 25, том 2).

Подсудимый. Климовских говорит совершенно верно. Об этом я докладывал Центральному Комитету.

Председательствующий. Когда?

Подсудимый. В мае 1941 г.

Председательствующий. О боеготовности укрепленных районов вы сами на предварительном следствии показали:

«Я сознательно не ставил резко вопроса о приведении в боеготовность укрепленных районов, в результате УРы были небоеспособны, а УРовские войска даже по плану мая месяца не были развернуты».

Подсудимый. Эти показания я подтверждаю, только прошу вычеркнуть из них слово «сознательно».

Председательствующий. Свои показания от 21 июля 1941 г. вы заканчиваете так:

«Будучи озлоблен тем обстоятельством, что многие ранее близкие мне командиры Красной армии были арестованы и осуждены, я избрал самый верный способ мести — организацию поражения Красной армии в войне с Германией»...

«Я частично успел сделать то, что в свое время не удалось Тухачевскому и Уборевичу, то есть открыть фронт немцам» (лд. 92, том 1).

Подсудимый. Никакого озлобления у меня никогда не было. У меня не было основания быть озлобленным. Я был Героем Советского Союза. С прошлой верхушкой в армии я связан не был. На предварительном следствии меня в течение 15 дней допрашивали о заговоре. Я хотел скорее предстать перед судом и ему доложить о действительных поражениях армии. Поэтому я писал и о злобе и называл себя тем, кем я никогда не был.

Председательствующий. Свои показания от 11 июля 1941 г. вы подтверждаете?

Подсудимый. Нет, это также вынужденные показания.

Председательствующий оглашает выдержку из показаний подсудимого Павлова, данных им на предварительном следствии 11 июля 1941 г. (лд. 65, том 1), следующего характера:

«...Основной причиной поражения на Западном фронте является моя предательская работа как участника заговорщической организации, хотя этому в значительной мере способствовали и другие объективные условия, о которых я показал на допросе 9 июля».

Подсудимый. Все это записано неверно. Это мои вынужденные показания.

Председательствующий. Что вы скажете относительно своих показаний от 9 июля 1941 г.?

Подсудимый. Эти показания также совершенно не отвечают действительности. В этот день я чувствовал себя хуже, чем 21 июля 1941 г.

Председательствующий. 9 июля 1941 г. На лд. 59 тома 1 вы дали такие показания:

«В отношении авиации. Я целиком доверил на слово рассредоточение авиации по полевым аэродромам, а на аэродромах — по отдельным самолетам, не проверил правильность доклада командующего ВВС Копца и его заместителя Таюрского. Допустил преступную ошибку, что авиацию разместили на полевых аэродромах ближе к границе, на аэродромах, предназначенных для занятий на случай нашего наступления, но никак не обороны».

Эти показания вы подтверждаете?

Подсудимый. Это совершенно правильно. В начале военных действий Копец и Таюрский доложили мне, что, приказ народного комиссара обороны СССР о сосредоточенном расположении авиации ими выполнен. Но я физически не мог проверить правильность их доклада. После первой бомбежки авиадивизия была разгромлена. Копец застрелился, потому что он трус.

На вопросы члена суда диввоенюриста т. Кандыбина подсудимый Павлов ответил:

Я своевременно знал, что немецкие войска подтягивались к нашей границе, и согласно донесениям нашей разведки предполагал о возможном наступлении немецких войск. Несмотря на заверения из Москвы, что все в порядке, я отдал приказ командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа. Были розданы войскам патроны. Поэтому сказать, что мы не готовились, — нельзя.

Свои показания, данные в начале предварительного следствия в отношении командующего 4-й армией Коробкова, я полностью подтверждаю.

После того как я отдал приказ командующим привести войска в боевое состояние, Коробков доложил мне, что его войска к бою готовы. На деле же оказалось, что при первом выстреле его войска разбежались.

Состояние боеготовности 4-й армии, находящейся в Бресте, я не проверял. Я поверил на слово Коробкову о готовности его частей к бою.

На вопросы члена суда диввоенюриста т. Орлова подсудимый Павлов ответил:

Я считаю, что все войска Западного фронта к войне были вполне подготовлены. И я бы не сказал, что война застала нас врасплох и не подготовленными. В период 22 26 июня 1941 г. как в войсках, так и в руководстве паники не было, За исключением 4-й армии, в которой чувствовалась полная растерянность командования.

При отходе на новые оборонительные позиции неорганизованности не было. Все знали, куда надо было от ходить.

К противовоздушной обороне столица Белоруссии Минск была подготовлена, кроме того, она охранялась 4 дивизиями.

Член суда т. Орлов. А чем объяснить, что 26 июня Минск был брошен на произвол судьбы?

Подсудимый. Правительство выехало из Минска еще 24 июня.

Член суда т. Орлов. При чем здесь правительство? Вы же командующий фронтом.

Подсудимый. Да, я был командующим фронтом. Положение, в котором оказался Минск, говорит о том, что Минск полностью обороной обеспечен не был.

Член суда т. Орлов. Чем объяснить, что части не были обеспечены боеприпасами?

Подсудимый. Боеприпасы были, кроме бронебойных. Последние находились от войсковых частей на расстоянии 100 км. В этом я виновен, так как мною не был поставлен вопрос о передаче складов в наше распоряжение.

По обороне Минска мною были приняты все меры, вплоть до доклада правительству.

2. Подсудимый Климовских. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным себя признаю во второй части предъявленного обвинения, то есть в допущении ошибок по служебной деятельности.

Председательствующий. В чем именно вы признаете себя виновным?

Подсудимый. Я признаю себя виновным в совершении преступлений, изложенных в обвинительном заключении.

Председательствующий. Свои показания, данные на предварительном следствии, вы подтверждаете?

Подсудимый. Показания, данные мною на предварительном следстнии, о причинах поражения войск Западного фронта я полностью подтверждаю.

Председательствующий. Па предварительном следствии (лд. 25, том 2) вы дали такие показании:

«...2-я причина поражения заключается в том, что работники штаба фронта, в том числе я и командиры отдельных соединений, преступно халатно относились к своим обязанностям как до начала военных действий, так и во время войны».

Эти показания вы подтверждаете?

Подсудимый. Подтверждаю полностью.

Член суда т. Орлов. Скажите, был ли выполнен план работ по строительству укрепленных районов?

Подсудимый. Работы по строительству укрепленных районов в 1939-1940 гг. были выполнены по плану, но недостаточно. К началу военных действий из 600 огневых точек было вооружено 189 и то не полностью оборудованы.

Член суда т. Орлов. Кто несет ответственность за неготовность укрепрайонов?

Подсудимый. За это несут ответственность: командующий войсками Павлов, пом. комвойсками по УРам Михайлин и в известной доле я несу ответственность, как начальник штаба. ,

Член суда т. Орлов. Кто несет ответственность за отсутствие самостоятельных линий и средств связи для общевойскового командования, ВВС и ПВО?

Подсудимый. За это несет ответственность начальник связи Западного фронта и я, как начальник штаба.

Член суда т. Орлов. Вы располагали данными о том, что противник концентрирует войска?

Подсудимый. Такими данными мы располагали, но мы были дезинформированы Павловым, который уверял, что противник концентрирует легкие танки.

Первый удар противника по нашим войскам был настолько ошеломляющим, что он вызвал растерянность всего командного состава штаба фронта. В атом виновны: Павлов, как командующий фронтом, я как начальник штаба фронта, начальник связи Григорьев, начальник артиллерии и другие командиры.

Член суда т. Орлов. Вы являлись участником антисоветского заговора?

Подсудимый. Участником антисоветского заговора я никогда не был.

Член суда т. Орлов. Показания участников антисоветской заговорщической организации Симонова и Батенина, данные ими на предварительном следствии в отношении вас, вам известны? Если да, то что вы скажете в отношении их показаний?

Подсудимый. Показания Симонова и Батенина мне хорошо известны. Их показания я категорически отрицаю. Повторяю, что участником антисоветской заговорщической организации я не был.

Член суда т. Орлов. Как вы считаете, Минск в достаточной степени был подготовлен к обороне?

Подсудимый. Я считаю, что Минск к обороне был подготовлен недостаточно. В Минске действовала авиация, но ее было мало, фактически оборона Минска была недостаточной.

Член суда т. Кандыбин. Подсудимый Павлов на предварительном следствии дал такие показания:

«Командир мехкорпуса Оборин больше занимался административными делами и ни в коей мере не боевой готовностью своего корпуса, в то время как корпус имел более 450 танков. Оборин с началом военных действий потерял управление и был бит по частям. Предательской деятельностью считаю действия начальника штаба Сан-далова и командующего 4-й армией Коробкова».

Что вы скажете в отношении показаний Павлова?

Подсудимый. Показания Павлова я подтверждаю,

3. Подсудимый Григорьев. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным признаю себя в том, что после разрушения противником ряда узлов связи я не сумел их восстановить.

Председательствующий. Спои показания, данные на предварительном следствии, им подтверждаете?

Подсудимый. Первые спои показания, данные к Минске, а также показания, данные 21 июля 1941 г., я подтвердить не могу, так как дал их вынужденно.

Свои собственноручные показания я полностью подтверждаю.

Член суда т. Орлов оглашает показания подсудимого Григорьева, данные им на предварительном следствии 5 июля 1941 г. (лд. 24-25, том 4), о том, что он, Григорьев, признает себя виновным:

1. В том, что не была бесперебойно осуществлена связь штаба фронта с действующими частями Красной армии.

2. В том, что не было принято им решительных мер к формированию частей фронтовой связи по расписаниям военного времени.

3. В том, что им не было принято решительных мер к своевременному исправлению повреждений проводов и пунктов связи как диверсантами, так и в результате бомбардировки самолетами противника.

Подсудимый. Первый и третий пункт моих показаний я полностью подтверждаю. Второй же пункт, хотя я и признал себя виновным, но он ко мне совершенно не относится, так как я мобилизацией не занимался. Правда, я несу косвенную ответственность и за это.

Член суда т. Орлов. Свои собственноручные показания от 15 июля 1941 г. вы начинаете так:

«Война, разразившаяся 22 июня 1941 г., застала Западный особый военный округ к войне неподготовленным» (лд. 67, том 4).

Эти показания вы подтверждаете?

Подсудимый. Да, подтверждаю.

Член суда т. Орлов. Давая показания об обстановке в штабе округа перед началом войны, вы говорите:

«Война, начавшаяся 22 июня, застала Западный особый военный «круг врасплох. Мирное настроение, царившее все время в штабе, безусловно передавалось и в войска. Только этим «благодушием» можно объяснить тот факт, что авиация была немецким налетом застигнута на земле. Штабы армий находились на зимних квартирах и были разгромлены и, наконец, часть войск (Брестский гарнизон) подвергалась бомбардировке на своих зимних квартирах» (лд. 76, том 4).

Эти показания соответствуют действительности?

Подсудимый. Да.

Член суда т. Орлов. Чувствовалось ли в штабе округа приближение войны?

Подсудимый. Нет. Начальник штаба округа Климовских считал, что все наши мероприятия по передвижению войск к границе есть мера предупредительная.

Член суда т. Орлов. Кто во всем этом виновен?

Подсудимый. Виновны в этом: командующий — Павлов, начальник штаба Климовских, член Военного совета Фоминых и другие.

Член суда т. Орлов. На лд. 79, том 4, вы дали такие показания:

«Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка... И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность

Подсудимый. Все это верно.

4. Подсудимый Коробков. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным себя не признаю. Я могу признать себя виновным только лишь в том, что не мог определить точного начала военных действий. Приказ народнот комиссара обороны мы получили в 4.00, когда противник начал нас бомбить.

К исполнению своих обязанностей командующего 4-й армией я приступил 6 апреля 1941 г. При проверке частей более боеспособными оказались 49, 75 и 79-я стрелковые дивизии. Причем 79-я стрелковая дивизия ушла в 10-ю армию. 75-я стрелковая дивизия находилась на левом фланге. Остальных частей боеготовность была слаба.

События развернулись молниеносно. Наши части подвергались непрерывным атакам крупных авиационных и танковых соединений противника. С теми силами, которые я имел, я не мог обеспечить отпор противнику. Причинами поражения моих частей я считаю огромное превосходство противника в авиации и танках

Председательствующий оглашает выдержки из показаний подсудимого Павлова, данных им на предварительном следствии (лд. 30, том 1) о том, что Коробковым была потеряна связь с 49-й и 75-й стрелковыми дивизиями (лд. 33) о том, что в 4-й [армии] чувствовалась полная растерянность командования, которое потеряло управление войсками.

Подсудимый. Показания Павлова я категорически отрицаю. Как может он утверждать это, если он в течение 10 дней не был у меня на командном пункте. У меня была связь со всеми частями, за исключением 46-й стрелковой дивизии, которая подчинялась мехкорпусу.

На предварительном следствии меня обвиняли в трусости. Это неверно. Я день и ночь был на своем посту. Все время был на фронте и лично руководил частями. Наоборот, меня все время обвиняло 3-е Управление в том, что штаб армии был очень близок к фронту.

Председательствующий. Подсудимый Павлов на предварительном следствии дал о вас такие показания:

«Предательской деятельностью считаю действия начальника штаба Сандалова и командующего 4-й армией Коробкова. На их участке совершила прорыв и дошла до Рогачева основная мехгруппа противника и в таких быстрых темпах только потому, что командование не выполнило моих приказов о заблаговременном выводе частей из Бреста» (л. д. 62, том 1).

Подсудимый. Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел.

Подсудимый Павлов. В июне месяце по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря.

Подсудимый Коробков. Я об этом не знал. Значит, Попова надо привлекать к уголовной ответственности за то, что он не выполнил приказа командующего.

Больше судебное следствие подсудимые ничем не дополнили, и оно было объявлено законченным.

Предоставлено последнее слово подсудимым, которые сказали:

1. Подсудимый Павлов. Я прошу исключить из моих показаний вражескую деятельность, так как таковой я не занимался. Причиной поражения частей Западного фронта являлось то, что записано в моих показаниях от 7 июля 1941 г., и то, что стрелковые дивизии в настоящее время являются недостаточными в борьбе с крупными танковыми частями противника. Количество пехотных дивизий не обеспечит победы над врагом. Надо немедленно организовывать новые противотанковые дивизии с новой материальной частью, которые и обеспечат победу.

Коробков удара трех механизированных дивизий противника выдержать не мог, так как ему было нечем бороться с ними.

Я не смог правильно организовать управление войсками за отсутствием достаточной связи. Я должен был потребовать радистов из Москвы, но этого не сделал.

В отношении укрепленных районов. Я организовал все зависящее от меня. Но должен сказать, что выполнение мероприятий правительства было замедленно.

Я прошу доложить нашему правительству, что в Западном особом фронте измены и предательства не было. Все работали с большим напряжением. Мы в данное время сидим на скамье подсудимых не потому, что совершили преступления в период военных действий, а потому, что недостаточно готовились в мирное время к этой войне.

2. Подсудимый Климовских. Участником антисоветской заговорщической организации я не был. Меня оговорили Симонов и Батенин. Их показания разбирались Центральным комитетом, и если бы они были правдоподобны, меня никогда не направили бы на должность начальника штаба.

Я признаю себя виновным в ошибках, которые были мною допущены в своей служебной деятельности как до войны, так и во время войны, но прошу учесть, что эти ошибки в работе мною были допущены без всякого злого умысла.

Я прошу доложить высшему командованию Красной армии о том, чтобы во время военных действий высший командный состав находился при войсках и на месте исправлял те или иные ошибки.

Я прошу дать мне возможность искупить свою вину перед Родиной, и я все силы отдам на благо Родины.

3. Подсудимый Григорьев. Работа связи находилась в очень тяжелых условиях, ибо враг нанес решительный удар и нарушил как телеграфную, так и телефонную связь.

Я никогда не был преступником перед Советским Союзом. Я честно старался исполнять свой долг, но не мог его выполнить, ибо в моем распоряжении не было частей. Части не были своевременно отмобилизованы, не были своевременно отмобилизованы войска связи Генштаба. Если только мне будет дана возможность, я готов работать в любой должности на благо Родины.

4. Подсудимый Коробков. 4-я армия по сути не являлась армией, так как она состояла из 4 дивизий и вновь сформированного корпуса. Мои дивизии были растянуты на расстояние 50 км. Сдержать наступление 3 мехдивизиий противника я не мог, так как мои силы были незначительными и пополнение ко мне не поступало.

Первые два дня начала военных действий моим частям двигаться нельзя было из-за огромного количества самолетов противника. Буквально каждая наша автомашина расстреливалась противником. Силы были неравные. Враг превосходил нас во всех отношениях.

Ошибки в моей работе были, и я прошу дать мне возможность искупить свои ошибки.

Суд удалился на совещание, по возвращении с которого председательствующий в 3 часа 20 мин. огласил приговор и разъяснил осужденным их право ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о помиловании.

В 3 часа 25 мин. председательствующий объявил судебное заседание закрытым.

Председательствующий — армвоенюрист

В. Ульрих

Секретарь — военный юрист [А.] Мазур

ЦА ФСБ России

Москва

http://vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/1754293

Протоколы допросов Павлова

Из Вл. Ямпольский "Уничтожить Россию весной 1941 г. Документы спецслужб СССР и Германии 1937-1945"

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

Приговор Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

22 июля 1941 г. Совершенно секретно

Именем Союза Советских Социалистических Республик Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР в составе: председательствующего — армвоенюриста В. В. Уль-риха, членов — диввоенюристов А. М. Орлова и Д. Я. Кан-дыбина,

при секретаре Военном юристе А. С. Мазуре в закрытом судебном заседании и г. Москве 22 июля 1941 г. рассмотрела дело по обвинению:

1. Павлова Дмитрия Григорьевича, 1897 года рождения, бывшего командующего Западным фронтом, генерала армии;

2. Климовских Владимира Ефимовича, 1895 года рождения, бывшего начальника штаба Западного фронта, генерал-майора;

3. Григорьева Андрея Терентьевича, 1889 года рождения, бывшего начальника связи Западного фронта, генерал-майора, — в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 193-17/6 и 193-20/6 УК РСФСР.

4. Коробкова Александра Андреевича, 1897 года рождения, бывшего командующего 4-й армией, генерал-майора, — в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 193-17/6 и 193-20/6 УК РСФСР.

Предварительным и судебным следствием установлено, что подсудимые Павлов и Климовских, будучи первый — командующим войсками Западного фронта, а второй — начальником штаба того же фронта, в период начала военных действий германских войск против Союза Советских Социалистических Республик проявили трусость, бездействие власти, нераспорядительность, допустили развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями Красной армии, тем самым дезорганизовали оборону страны и создали возможность противнику прорвать фронт Красной армии.

Обвиняемый Григорьев, являясь начальником связи Западного фронта и располагая возможностями к налаживанию боеспособной связи штаба фронта с действующими воинскими соединениями, проявил паникерство, преступное бездействие в части обеспечения организации работы связи фронта, в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками и нормальное взаимодействие воинских соединений, а связь фактически была выведена ии строя.

Обвиняемый Коробков, занимая должность командующего 4-й армией, проявил трусость, малодушие и преступное бездействие в возложенных на него обязанностях, и результате чего вверенные ему вооруженные силы понесли большие потери и были дезорганизованы.

Таким образом, обвиняемые Павлов, Климовских, Григорьев и Коробков вследствие своей трусости, бездействия и паникерства нанесли серьезный ущерб Рабоче-Крестьянской Красной армии, создали возможность прорыва фронта противником в одном из главных направлений и тем самым совершили преступления, предусмотренные ст. ст. 193-17/6 и 193-20/6 УК РСФСР.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 119 и 320 УПК РСФСР,

Военная Коллегия Верховного Суда СССР

Приговорила:

1) Павлова Дмитрия Григорьевича, 2) Климовских Владимира Ефимовича, 3) Григорьева Андрея Терентьевича и 4) Коробкова Александра Андреевича лишить военных званий: Павлова — -«генерал армии», а остальных троих военного звания -«генерал-майор» и подвергнуть всех четырех высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией всего лично им принадлежащего имущества.

На основании ст. 33 УК РСФСР возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Совета СССР о лишении осужденного Павлова звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, двух орденов Красной Звезды, юбилейной медали в ознаменование «20-летия РККА» и осужденных Климовских и Коробкова — орденов Красного Знамени и юбилейных медалей «20-летие РККА».

Приговор окончательный и кассационному обжалованию не подлежит (выделено мной. -- В. Я.).

Председательствующий В. Ульрих

Члены

А. Орлов

Д. Кандыбин

ЦА ФСБ России 515

http://vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/1754293

Из Вл. Ямпольский "Уничтожить Россию весной 1941 г. Документы спецслужб СССР и Германии 1937-1945"

==============================

http://rkka1941.blogspot.com/

Спецсообщение 4-го отдела

3-го Управления НКО СССР о положении на Западном фронте

т. Маленкову т. Берия т. Жукову

№ 37030 8 июля 1941 г.

Совершенно секретно

3-й отдел ЗАПОВО7 сообщил:

Командующий 4-й армией Западного фронта генерал-майор Коробков проявил трусость и не организовал оборону частей армии. 23 июня он вместе со своим штабом уехал в Пинск, где областному военкому майору Емельянову сказал, что «нас окружают войска противника», и, не отдав никаких приказаний о подготовке частей к бою, уехал в Минск.

Майор Емельянов, как начальник Пинского гарнизона, собрал после этого командиров частей гарнизона и отдал приказание подготовить части к эвакуации, а Пинскому военгоспиталю эвакуироваться немедленно. Одновременно приказал начальнику окружного склада № 847, воентехнику 1-го ранга Разумовскому взорвать склад.

Это приказание Разумовский выполнил 24 июня. Взрывом склада уничтожено около 300-400 вагонов артснарядов разных калибров, винтовочных патронов и других боеприпасов, в то время как части 4-й армии, находившиеся за 70 км от Пинска, оставались без боеприпасов. Взрыв склада осложнил военные операции частей Красной армии, действовавших на фронте. Кроме этого, вызвал панику среди жителей Пинска. Призванные но мобилизации, находившиеся н военном городке, после взрыва склада разбежались.

Емельянов и Разумовский арестованы.

После бегства командования 4-й армии и Пинском направлении из остатком 4-й армии был сформирован ряд частей, которые единого руководства не имеют и бои недуг самостоятельно.

На новой линии фронта в составе4-й армии действует 47-й стрелковый корпус. Части корпуса вооружением обеспечены недостаточно. Всего имеется: пушек 45-мм — 4 и пушек 122-мм — 12. Боеприпасов не хватает даже и на эти огневые средства.

28-29 июня при форсировании противником реки Березина части корпуса из-за остатков снарядов вынуждены были вести огонь по противнику одиночными выстрелами.

29 июня во время артобстрела наших частей со стороны противника с линии фронта бежало около 500 человек. Все они задержаны.

Начальник 4-го отдела 3-го Управления НКО СССР

бригадный комиссар Р. Болотин

ЦА ФСБ России

На документе резолюции: «Тов. Маленкову. Мое мнение — Коробкова нужно арестовать и судить как труса и предателя. (Подпись неразборчива). 9.VII. 41».

«За. Арестовать после замены Коробкова Рокоссовским. Маленков. (Без даты)».

«Согласен. В. Молотов. (Без даты)».

«Тов. Тутушкину. Исполнить, как указано т. Маленковым и т. Молотовым. (Подпись неразборчива). 9. VII.41».

«Коробков арестован. Тутушкин. 10.VII.41».

«Указания на арест Коробкова даны. (Подпись неразборчива). 12.VII.41».

http://vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/1754293

Из Вл. Ямпольский "Уничтожить Россию весной 1941 г. Документы спецслужб СССР и Германии 1937-1945"

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

Измена в Белоруссии

Помянутый выше генерал армии Павлов, командующий Западным особым военным округом, а с начала войны – Западным фронтом, его начальник штаба генерал Климовских, начальник связи этого фронта генерал Григорьев и командующий 4-й армией Западного фронта генерал Коробков были вскоре после начала войны арестованы и ровно через месяц после ее начала осуждены и приговорены к расстрелу. За что?

На следствии Павлов показал:

«Так, например, мною был дан приказ о выводе частей из Бреста в лагерь еще в начале июня текущего года, и было приказано к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста.

Я этого приказа не проверял, а командующий 4-й армией Коробков не выполнил его, и в результате 22-я танковая дивизия, 6-я и 42-я стрелковые дивизии были застигнуты огнем противника при выходе из города, понесли большие потери и более, по сути дела, как соединения, не существовали. Я доверил Оборину – командир мехкорпуса – приведение в порядок мехкорпуса, сам лично не проверил его, в результате даже патроны заранее в машины не были заложены.

22-я танковая дивизия, не выполнив моих указаний о заблаговременном выходе из Бреста, понесла огромные потери от артиллерийского огня противника»65.

Сначала, что означают эти цифры. Две стрелковых дивизии предвоенного штата – 34 тыс. человек, танковая дивизия – 11 тыс., итого 45 тыс. советских солдат. Они 22 июня 1941 г. спали в зданиях казарм, построенных царем и поляками, всего в нескольких километрах от границы. Немцам расположение этих казарм было известно с точностью до сантиметра. И их артиллерия с той стороны Буга послала уже первые свои снаряды точно в гущу спящих тел. Результат вы прочли – три дивизии Красной Армии перестали существовать, а немцы не потеряли ни единого человека. Подавляющее число артиллерии, техники и все склады этих дивизий достались немцам в Бресте в качестве трофеев.

Но поразительно другое, ведь Павлов говорит не о подготовке войск к войне, а о плановом их выходе в лагеря в связи с наступлением летнего периода обучения войск. И при царе, и в Красной Армии до войны никогда и никакие войска летом в казармах не оставались – они обязательно выходили в лагеря и жили либо на обывательских квартирах, либо в палатках. Подчеркиваю, вывод войск из Бреста до 15 июня – это плановое мероприятие.

Если бы эти три дивизии, как и каждый год, переместились к 15 июня в лагеря (подальше от границы), то немецкая артиллерия их бы просто не достала, а авиация вынуждена была бы бомбить рассредоточенные по лесам и полянам части. То есть войска сохранились бы, если бы Павлов просто сделал то, что делалось каждый год. Но он подставил войска в Бресте под удар немцев, и о том, что давал приказ об их выводе, он врет.

На суде его уличил генерал Коробков.

«Коробков. Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел.

Павлов. В июне месяце по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря.

Коробков. Я об этом не знал»66.

Как видите, после отпора Коробкова Павлов уже говорит не о приказе и даже не о распоряжении, а о некоем «задании», как в колхозе. Но о выводе войск из Бреста в таком количестве мог быть только приказ по округу с учетом всех обстоятельств – зачем, куда, что с собой брать, чем на новом месте заниматься. Более того, это мифическое «задание» якобы «дается» Павловым в обход непосредственного подчиненного – Коробкова. В армии так тоже не бывает. Ни это, ни то, что десятки офицеров в штабе округа не заволновались уже 15-го вечером от того, что войска, вопреки «заданию» Павлова, еще в Бресте, и не завалили Павлова и Климовских докладами о невыполнении «задания», не подтверждает, что Павлов хотел вывести войска из Бреста. Срывал плановую учебу, но не выводил!

И это не все. Начальник связи округа генерал Григорьев показал, что Павлов и Климовских прямо не исполнили приказ Генштаба о приведении войск в боевую готовность, данный за четыре дня до начала войны – 18 июня 1941 г. Григорьев сказал:

«Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не был ориентированы, что война близка… И после телеграммы начальника генерального штаба от 18 июня войска не были приведены в боевую готовность»67.

Это показание прямо опровергает хрущевско-жуковскую брехню о том, что Сталин якобы не поднял войска по тревоге, и это подтверждает, что Павлов отдал немцам на избиение 3 дивизии в Бресте осмысленно, вопреки прямому приказу Москвы.

Правда, Григорьев не смеет так сказать и называет поведение Павлова и Климовских «благодушием»:

«Только этим благодушием можно объяснить тот факт, что авиация была немецким налетом застигнута на земле. Штабы армии находились на зимних квартирах и были разгромлены и, наконец, часть войск (Брестский гарнизон) подверглась бомбардировке на своих зимних квартирах»68.

Это не благодушие, это измена.

Не веря в то, что они способны будут противостоять немцам в бою, генеральская сволочь Красной Армии предавала свой народ в надежде, что после немецкой победы они получат жирные кормушки на службе у немцев в той туземной армии, которую немцы разрешат России иметь. Генералы Павлов и Мерецков убеждали друг друга, что им после гибели СССР от немцев «хуже не будет». Действительно, после гибели СССР в 1991 году мало кому из маршалов и генералов Советской Армии, дававших присягу на верность Советскому Союзу, стало хуже.

Но давайте немного о том, что повлекло за собой генеральское предательство в том далеком 1941 году.

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

Западня

Из второй книги "Сталин. Тайный "Сценарий" начала войны"

Валентина ТЫРМОС, Яков ВЕРХОВСКИЙ

10 ИЮЛЯ 1941 Г., БРЕСТ-ЛИТОВСК

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны - 22 июня 1941 года.

Этот город был для Гитлера не просто одним из большевистских городов - это был символ!

Ведь именно здесь когда-то был подписан так много значащий для Германии и такой позорный для России Брестский договор. По этому договору Россия потеряла территорию, на приобретение которой она потратила пять веков - территорию, превышающую 1.000.000 квадратных километров, превышающую размеры всей Германии. По этому договору Россия потеряла Польшу, Литву, значительные части Латвии и Белоруссии, да еще должна была выплатить Германии крупную денежную контрибуцию. Казалась, что многовековая немецкая мечта осуществилась, но вскоре все это рухнуло - Брестский договор был аннулирован, а город Брест-Литовск вошел в состав Польского государства и стал называться Бжешичь над Бугом. И все же, для немцев, для Гитлера, Брест-Литовск остался символом, и даже не сам город, а скорее старая Брестская крепость, в Белом дворце которой 3 марта 1918-го был подписан Брестский договор.

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны, но, к своему великому удивлению, не смогла овладеть Брестской крепостью.

Брестская крепость...

Десять веков стоит она на заросших берестом холмах, там, где маленькая речушка Муховец сливается с великим Бугом:

Где хмурится Буг в непогоду,

Чтоб вражьи шаги стерегла,

Когда-то в старинные годы

Заложена крепость была...

=Б= Лев Ошанин

Первые земляные и деревянные укрепления города-крепости возникли еще в XI веке - об этом не раз упоминалось в древнерусских летописях:

"... в 1019 году Берестье был хорошо укрепленным городом и последним пунктом перед Польской землей".

Десять веков - это немалый срок!

Десять веков на границе - это геройство!

За эти годы, за эти века, Брестская крепость не раз становилась ареной кровавых "разборок" русских, литовских, польских князей, не раз противостояла нашествию врагов Востока и с Запада, не раз ее разрушали до основания, а ее защитников уничтожали. Бывали времена, когда в крепости трудно было дышать "смрада ради множества избиенных".

Стремясь оградить Россию от всех ее внешних врагов, императрица Екатерина Великая в 1796 году задумала возвести вдоль всей Западной границы девять мощнейших крепостей. В том числе предполагалось реконструировать и старую Брестскую крепость. И первый проект этой новой "современной" крепости был разработан генерал-майором Голландской армии Франсуа де Воланом - тем самым знаменитым строителем крепостей, городов и портов, по проекту которого была построена Одесса.

Брестская крепость включала в себя мощное центральное сооружение, так называемую Цитадель и еще три, прикрывающих ее, укрепления, сооруженных на островах Буга и Муховца и связанных между собой сложной сетью подземных ходов. Цитадель представляла собой круглое кирпичное двухэтажное строение с толстыми 2-хметровыми стенами, "украшенными" узкими прорезями бойниц. Двое южных ворот Цитадели соединяли ее с мостами через Муховец, а третьи - Северные трехарочные - выходили к мосту через Буг.

Все вместе взятое, производило достаточно грозное впечатление.

ПАРАД, "КОТОРОГО НЕ БЫЛО"

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны.

На самом деле это был уже не первый раз, что немцы оккупировали этот пограничный город. Но если во время Первой мировой войны оккупация продолжалась почти три года - с 1915 по 1918-й, то во время Второй мировой, в 1939-м, она продлилась всего восемь дней. Дело в том, что параллельно с подписанием советско-германского "Пакта о ненападении", 23 августа 1939-го в Москве был подписан секретный протокол, в котором четко была определена "линия разграничения будущих сфер влияния" новоиспеченных союзников:

"...В случае территориальных политических преобразований в областях принадлежащих Польскому государству, сферы влияния Германии и СССР будут разграничены приблизительно по линии рек Нарев, Висла и Сан...". (1)

В соответствии с этим протоколом, город Брест-Литовск "отходил" к Советскому Союзу. И теперь, несмотря на то, что немцы успели захватить Брест-Литовск 14 сентября 1939-го, еще до того, как советские войска перешли границу Польши, они должны были "отдать" город русским. Сталин был уверен в том, что Гитлер, как это было ему свойственно, не выполнит условия договора и не выведет свои войска из Брест-Литовска. Но Гитлер, на этот раз, превзошел самого себя - германские солдаты встретили вошедших в Брест-Литовск советских бойцов, как настоящих союзников, как друзей. Впрочем, разве не были они союзниками? Разве не были друзьями?

Были и рукопожатия, и улыбки, немцы с гордостью угощали русских "камрадов" немецкими сигаретами. Но самым красноречивым показателем этой теплой "дружбы" стал совместный парад. Парад, о котором многие годы не принято было упоминать, которого, как будто бы, и не было. Тот самый парад, существование которого и сегодня многие упорно отрицают. Но, что тут поделаешь? Этот парад, к несчастью для всех его отрицающих, запечатлен для истории во множестве снимков.

Итак, 22 сентября 1939 года, город Брест! - именно так будет теперь называться Брест-Литовск.

Под звуки торжественного Бранденбургского марша печатают шаг по улицам Бреста германские и советские войска. Движутся танки, броневики, автомашины, мотоциклисты. На бреющем полете проносятся самолеты. Полощутся, реют красные флаги, одни - украшенные черной свастикой, другие - золотым серпом и молотом. На наскоро сколоченной из досок невысокой трибуне обмениваются комплиментами командиры танковых войск - командир 10-й гитлеровской танковой дивизии генерал-полковник Гейнц Гудериан и командир 29-й сталинской танковой бригады комбриг Семен Кривошеин. И Гейнц Гудериан даже, как говорят, вручает Кривошеину старинный ключ от ворот Брестской крепости.

А еще говорят, что на этом, из ряда вон выходящем параде присутствовал инкогнито сам Гитлер. Но вряд ли это соответствует действительности. Гитлер, конечно, посетил поверженный Брест. Но сделал это он уже совсем в другое время и во время совсем другой войны. По свидетельству личного пилота Гитлера Ганса Баура, Гитлер прилетел в Брест 23 августа 1941 года из своей ставки "Волчье логово", и прилетел не один, а с "гостившим" у него в те дни Бенито Муссолини.

Не мог же фюрер, на самом деле, отказать себе в удовольствии похвастаться перед Дуче своей блестящей победой над Брестской крепостью!

А тогда, в 1939-м, после парада, как водится, состоялся банкет. И немало было выпито русской водки и немецкого шнапса, и немало произнесено было тостов - и за Германию, и за Россию, и за общую Победу, и, конечно, за здоровье двух великих вождей - Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина!

С тех пор прошло около двух лет...

"СВАДЬБА В МАЛИНОВКЕ" И "ЦЫГАНСКИЙ БАРОН"

Ранним воскресным утром, 22 июня 1941 года, "внезапно" тысячи немецких снарядов и авиабомб были сброшены на Брест и на Брестскую крепость. Вот как рисует Сергей Смирнов - писатель, который может быть назван не только летописцем, но и поэтом Брестской крепости эти страшные мгновенья: "Густая пелена дыма и пыли, пронизанная сверкающими, огненными вспышками взрывов, заволокла всю крепость. Рушились и горели дома, и люди гибли в огне и под развалинами.

У домов комсостава в северной части крепости и около здания пограничной комендатуры на Центральном острове с криками метались по двору обезумевшие, полураздетые женщины с детьми и падали пораженные осколками.

В казармах на окровавленных нарах стонали раненые; бойцы с оружием и без оружия поспешно бежали вниз по лестницам в подвалы, ища укрытия от непрерывного, нарастающего артиллерийского огня и бомбежки...". (2)

К 9 часам утра город был уже, фактически, полностью захвачен Германской армией, а крепость окружена.

Как свидетельствует командующий 2-й германской танковой группы генерал-полковник Гудериан, тот самый Гудериан, который так мило улыбался комбригу Кривошеину тогда в 1939 на параде, нападение немцев оказалось для русских неожиданным:

"...Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, то они ничего не подозревают о наших намерениях.

Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками...". (3)

Гудериан считает нападение неожиданным. А воспоминания бывшего начальника штаба 4-й армии Западного фронта генерал-полковника Леонида Сандалова свидетельствуют об обратном. (4)

В своих воспоминаниях (которые, кстати, в течение почти 30 лет хранились под грифом "секретно"!) Сандалов пишет о том, что накануне "внезапного" нападения командование войсками 4-й армии, командование Западным особым военным округом и даже Генеральный Штаб знали о том, что на этом участке сосредоточено порядка 45-47 германских дивизий, и они уже, фактически, заняли исходное положение для наступления. Но указания Москвы лишали командование возможности принимать решения, и поэтому до 00 часов 22 июня 1941 года никаких мероприятий по приведению войск 4-й армии в боевую готовность не проводилось.

И даже более того - в этот последний вечер перед "внезапным" нападением, 21 июня 1941 года, вместо приведения войск в боевую готовность, приказано было "веселиться"!

Впрочем, в этот, такой необычный вечер, в соответствии со сталинским "Сценарием" начала войны, "веселилась" вся страна!

И, если в Севастопольском Доме Флота шел большой концерт, в оперном театре Каунаса выступал ансамбль пограничников, а в Минском Доме Красной Армии давали "Свадьбу в Малиновке" (или, по другим источникам, "Тартюф" в исполнении артистов МХАТа), то в зале большой столовой Брестской крепости в тот вечер демонстрировался фильм "Веселые ребята". А в городе на открытой площадке шла оперетта "Цыганский барон", которую тоже привезли на границу московские артисты. Так это было в последний вечер перед "внезапным" нападением.

НО ВОТ ЗА ДВОЕ СУТОК ДО ЭТОГО...

За двое суток до этого, 19 июня 1941 года, в Бресте проходил пленум обкома партии. И, как водится, с программной речью на пленуме выступил Первый секретарь обкома товарищ Тупицын.

Еще молодой, 35-летний, но уже "заслуженный", партийный функционер Михаил Тупицын был назначен на этот престижный пост около года назад самим могущественным Первым секретарем ЦК компартии Белоруссии Пантелеймоном Пономаренко. Тупицын был бесконечно предан партии и железной рукой проводил "линию партии".

Вот и сегодня он прекрасно знает, в чем заключается "сегодняшняя линия партии", и следует очень внимательно отнестись к его словам!

Тупицын обращает внимание присутствующих на "напряженность международной обстановки" и на "возросшую угрозу войны".

Он призывает к "повышению бдительности", но...

Одновременно указывает на то, что "по этому вопросу" не нужно вести РАЗГОВОРЫ и, тем более не нужно проводить какие-либо МЕРОПРИЯТИЯ, которые могут быть замечены населением.

На вопрос участников пленума, можно ли эвакуировать семьи из Бреста, Тупицын хмурится и отвечает однозначно: "Этого делать не следует!"

Почему возник вдруг, этот странный и "несвоевременный" вопрос о необходимости эвакуации семей?

Участники пленума обкома благоразумно промолчали и не напрасно, ведь всем им было хорошо известно, что в предыдущей своей ипостаси капитан госбезопасности Тупицын занимал пост Начальника управления НКВД Полесской области. Прошло два дня.

И 22 июня 1941 года в 00 часов, когда закончился в Минске спектакль "Свадьба в Малиновке", а в Бресте затихли мелодии оперетты "Цыганский барон", командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков и начальник штаба армии полковник Леонид Сандалов были срочно вызваны в штаб Западного особого округа. Правда, никаких конкретных приказов они там не получили, кроме указания: "всем быть наготове".

3.30 или 3.45?

"Всем быть наготове" - как это следует понимать?

Обеспокоенный ситуацией генерал-майор Коробков, по возвращении в штаб 4-й армии, сразу же на свою ответственность приказал разослать всем подчиненным ему воинским частям опечатанные "Красные пакеты" с инструкциями о порядке действий по "Плану прикрытия РП-4".

Прошло еще несколько напряженных часов.

И, только в 3 часа и 30 минут в 4-ю армию, наконец, пришел по телеграфу БОДО приказ командующего округом генерала Павлова - открытым текстом Павлов приказывал привести войска в боевую готовность.

Это было в 3 часа и 30 минут по местному времени. В Москве в это время было уже 4.30 утра, а в Берлине - еще 2.30 ночи.

До "внезапного" нападения оставалось около часа времени.

В приказе Павлова было несколько слов, касавшихся Брестской крепости: "...в первую очередь бесшумно вывести из Брестской крепости "пачками" 42-ю стрелковую дивизию...".

Войска, действительно, необходимо было срочно вывести!

Дело в том, что в ХХ веке древние крепости, как оборонные сооружения, уже утратили свое стратегическое и тактическое значение. И грозное впечатление, которое производила Брестская крепость, было только кажущимся. Теперь многомиллионным механизированным армиям агрессоров уже не нужно было задерживаться у "неприступных" стен вражеских крепостей, как это бывало в древности. Блокировав крепость небольшой частью своих сил, они оставляли ее в своем тылу, а сами беспрепятственно продолжали наступление. Судьба запертого в осажденной крепости гарнизона в этом случае была плачевной - не имея возможности участвовать в боях, бойцы обычно медленно умирали от голода и жажды или же "героически" погибали под бомбовыми ударами и артиллерийским огнем противника.

Недаром Павлов приказывал Коробкову в первую очередь (!!!) вывести войска из Брестской крепости. Но почему он отдал этот приказ только в 3 часа и 30 минут утра? Неужели же только для того, чтобы, как вспоминал Гудериан, немецкие наблюдатели на вышках могли видеть, как за несколько часов до "внезапного" нападения на посыпанном желтым песочком плацу Брестской крепости под звуки оркестра проводят развод караулов? Неужели же только для того, чтобы "внезапное" нападение Германии выглядело действительно внезапным?

По воспоминаниям Леонида Сандалова, Коробков, получив приказ командующего округом в 3 часа и 30 минут, тут же позвонил начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии и приказал поднять дивизию по тревоге и вывести ее из крепости. Это было в 3 часа и 45 минут!

Воспоминания Сандалова несколько расходятся со свидетельством Дмитрия Павлова. Как показал на допросе арестованный Павлов, войска начали выходить из крепости гораздо раньше, и в 3 часа 45 минут, фактически, уже были на марше!

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ПАВЛОВА Д.Г.

7 июля 1941

В 3 часа 30 минут народный комиссар обороны позвонил ко мне по телефону снова и спросил - что нового? Я ему ответил, что сейчас ничего нового нет, связь с армиями у меня налажена и соответствующие указания командующим даны...

В течение дальнейших 15 минут я получил от командующих следующую информацию:...от 4-й армии - "всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу".

На мой вопрос - выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста, получил ответ: "Да, выходит, как и другие части". (5)

Следует, конечно, учесть, что Дмитрий Павлов вполне мог ошибиться - случайно или намеренно - в вопросе времени. Обвиненный в измене Родине генерал пытался спасти свою жизнь, и трудно быть к нему в претензии за это!

Ну а с другой стороны, какое значение в этой трагической ситуации могли иметь какие-то 15 минут?

3.30 или 3.45?

В обоих случаях уже было поздно! Поздно!

Для того чтобы вывести войска из крепости (говорят, что около 30.000 человек - пехота, танки, артиллерия, госпиталь, не эвакуированные заблаговременно жены и дети командиров!) - на все это даже в мирных условиях нужно было затратить не один час, а теперь...

Прошло еще 15-20-30 роковых минут...

И в 4.15 на крепость обрушился ураганный огонь врага.

Среди экспонатов Музея обороны Брестской крепости есть старый разбитый немецким снарядом будильник. Стрелки его замерли навеки на времени - 4 часа и 15 минут.

ЗАПАДНЯ

Об этом ураганном огне и о тысячах большевистских солдат убитых и раненых уже в первые часы после "внезапного", нападения с гордостью расскажет Гитлер своему союзнику Муссолини 23 августа 1941-го во время "экскурсии" двух диктаторов по поверженной Брестской крепости.

С особенным удовольствием он покажет дуче пригнанное к Бресту на специальных платформах новое сверхсекретное немецкое оружие - гигантскую самоходную 600-миллиметровую мортиру по имени "АДАМ", каждый бетонобойный снаряд которой весил более 2-х тонн.

Вспоминает личный пилот Гитлера обергруппенфюрер СС Ханс Баур:

"Гитлер осмотрел новые германские моритиры, которые использовались для обстрела Брестской крепости. Он описал Муссолини эффективность этого могучего оружия и ужасающие последствия его применения для гарнизона, для которого начало обстрела стало полной неожиданностью.

По словам Гитлера, много солдат противника погибло еще в казармах, поскольку ударная волна была настолько мощной, что у них просто лопнули легкие. Муссолини также поинтересовался тем, какие последствия имели взрывы для стен крепости". (6)

После захвата города для вывода войск из крепости можно было использовать только северные трехарочные ворота, но именно по ним был сосредоточен наиболее сильный огонь. И когда войска начали все-таки выходить - выползать через эти ворота - они попадали под огненный шквал, не оставлявший для них возможности остаться в живых.

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ПАВЛОВА

"...при выходе из Бреста части 42-й и 6-й дивизии и 22-й танковой дивизии были обстреляны огромным количеством артиллерии противника...".

Войска выходили из крепости, фактически, на смерть.

Брестская крепость стала огромной ловушкой для тысяч советских бойцов, стала Западнёй!

И, как свидетельствует Сандалов, бойцы остались в крепости не потому, что имели приказ оборонять ее, а потому, что не смогли из нее вырваться.

В трагедии Брестской крепости, как в капле воды, отразилась вся трагедия "внезапного" нападения, весь Сталинский "Сценарий", вся трагедия срежессированного Сталиным начала войны. (7)

Сколько бойцов еще оставалось в крепости, когда последняя возможность выхода через Северные ворота была утрачена?

Кто знает! Говорят, что три, три с половинной тысячи.

Запертые в крепости они вынуждены были вступить в неравный бой с частями германской армии. Они стояли насмерть в полном окружении, без связи со штабом армии и даже без своих командиров. Все генералы - командир 42-й стрелковой дивизии генерал-майор Лазаренко, командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор Попов, командир 22-й танковой дивизии генерал-майор Пуганов, член Военного совета 4-й армии дивизионный комиссар Шлыков, начальник артиллерии 4-й армии генерал-майор Дмитриев - все они в ночь на 22 июня 1941-го находились вне стен крепости. И все они еще на рассвете, после первых упавших на город немецких снарядов, в спешке покинули Брест.

Оборону крепости возглавили два отчаянных человека - один из них русский - капитан Иван Зубачев, а другой еврей - полковой комиссар Ефим Фомин. (8)

Оба они предпочли бы вывести бойцов из крепости, соединиться с войсками 4-й армии и умереть, если придется, в открытом бою с врагом, но выхода не было, приходилось сражаться за стенами крепости.

Гудериан: "Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Муховец...".

Германская авиация непрерывно бомбила крепость. Снаряды "АДАМА" сотрясали землю, рушили стены казематов.

А люди продолжали сражаться.

И удивительно, что потери германских войск, осаждавших крепость, также были огромны. Непропорционально огромны. Настолько огромны, что уже на 4-й день войны, 25 июня 1941-го, генерал-лейтенант Франц Гальдер даже приказал провести специальное расследование причин, вызвавших эти потери:

ИЗ ЗАПИСИ В ВОЕННОМ ДНЕВНИКЕ ГАЛЬДЕРА

25 июня 1941 года, 4-й день войны

...Майор фон Белов доложил свои впечатления о действиях танковой группы Гудериана, при штабе которой он состоит офицером связи.

Подтверждается, что 45-я пехотная дивизии, по-видимому, зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери...

Указания генералу артиллерии Бранду:...расследовать действия 45-й пехотной дивизии в районе Бреста...". (9)

ТОВАРИЩ ТУПИЦЫН УХОДИТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Но еще более удивительно, что в тот самый день, 25 июня 1941 года, когда Гальдера так поразили потери германской армии, нанесенные бойцами Брестской крепости, первый секретарь Брестского обкома партии товарищ Тупицын пишет донос на командование этой крепости и на командование 4-й армии, обвиняя всех и вся в "неготовности к бою". И не просто донос, а личное письмо товарищу Сталину и товарищу Пономаренко.

А ведь совсем недавно, 19 июня 1941-го, за два дня до "внезапного" нападения, тот же Тупицын решительно требовал от подвластных ему коммунистов области и города "никаких мероприятий не проводить".

После разрыва первого немецкого снаряда, угодившего в здание Брестского обкома партии, Тупицын, также как и все генералы, командующие корпусов и дивизий 4-й армии, в спешке покинул город.

По его собственному признанию, Тупицын не сделал ни малейшей попытки возглавить оборону Бреста или хотя бы организовать эвакуацию той части населения, которой грозило уничтожение при захвате города нацистами. А, вместо этого, спасая себя, поторопился уйти из города пешком (личный его автомобиль, видимо пострадал при бомбежке).

Теперь товарищ Тупицын обретается где-то в районе Могилева и думает только о том, как снять с себя ответственность за "не проведение никаких мероприятий" в последние дни перед "внезапным" нападением, которое, видимо, для него и не было таким уж внезапным. (10)

ИЗ ПИСЬМА ТОВАРИЩА ТУПИЦЫНА

О положении на фронте Брест - Кобринского направления

25 июня 1941, Сов. секретно

ЦК ВКП (б) тов. СТАЛИНУ

ЦК КП (б) Белоруссии тов. ПОНОМАРЕНКО

Брестский обком КП (б) считает необходимым информировать Вас о создавшемся положении на фронте Брест-Кобринского направления.

Вторжение немецких войск на нашу территорию произошло так легко потому, что ни одна часть и соединение не готовы были принять боя, поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать или погибнуть...

В Брестской крепости на самой границе держали 2 стр. дивизии, которым даже в мирных условиях требовалось много времени для того, чтобы выйти из этой крепости и развернуться для военных операций. Кроме того, несмотря на сигнал военной опасности, командный состав жил в городе на квартирах.

Естественно, при первых выстрелах среди красноармейцев создалась паника, а мощный шквал огня немецкой артиллерии быстро уничтожил обе дивизии.

По рассказам красноармейцев, которым удалось спастись, заслуживает внимания и тот факт, что не все части и соединения имели патроны...

Можно было бы привести много примеров, подтверждающих, что командование 4 армии, не смотря на то, что оно находилось в приграничной области, не подготовилось к военным действиям.

Вследствие такого состояния с первых же дней военных действий в частях 4 армии началась паника.

Застигнутые внезапным нападением, командиры растерялись.

Можно было наблюдать такую картину, когда тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая мл. командирами) и бойцов обращались в бегство...

Секретарь Брестского обкома КП (б) Тупицын

На документе сохранилась резолюция Сталина: " т. Маленкову".

И ещё справка Начальника Генерального штаба Жукова:

"Командующий 4-й армией снят с работы и отдан под суд.

Жуков, 9 июля 1941".

Михаил Тупицын рассчитал неплохо.

Он, конечно, не понес никакого наказания за трусость и бездействие и, счастливо пережив войну, в 1944-м вернулся в Брест и занял свой старый кабинет первого секретаря Брестского обкома партии.

А вот командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков, тот самый Коробков, который на свою ответственность, где-то в час ночи, все-таки разослал частям опечатанные "Красные пакеты", был арестован, обвинен в трусости, малодушии и преступном бездействии и, вместе со своим командиром генералом армии Павловым, расстрелян.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ КОМИССАРА

Между тем к концу недели, 29 июня 1941-го, потерявшие терпение гитлеровцы предприняли генеральный штурм Брестской крепости. Два дня у Северных ворот длился неравный бой. Десятки раз поднимали своих бойцов в атаку на врага капитан Зубачев и комиссар Фомин. И, в конце концов, прямое попадание двухтонного снаряда "АДАМА" решило дело. Часть крепости была разрушена, и под ее развалинами погибло большинство ее защитников. Оставшиеся в живых были взяты в плен. Вид пленных был ужасен - измученные окровавленные лица, замотанные, чем попало раны, и ненависть - ненависть в глубоко запавших глазах.

Среди попавших в плен бойцов оказались и командиры - капитан Иван Зубачев и полковой комиссар Ефим Фомин.

Трудно было узнать комиссара.

Он был весь изранен, оброс густой бородой. На грязной и изодранной его гимнастерке не было никаких знаков различия, и это, как будто бы, должно было спасти жизнь комиссара.

Но не спасло...

Нашелся подонок, который выдал его нацистам.

У комиссара, да еще и еврея не было никаких шансов остаться в живых.

Комиссара Ефима Фомина расстреляли тут же у Северных ворот Брестской крепости. Его товарищ капитан Иван Зубачев был отправлен в лагерь для военнопленных и погиб там в 1944-м.

А предателя, выдавшего комиссара, в ту же ночь кто-то задушил.

Предпринятый гитлеровцами генеральный штурм не оправдал надежд германского командования и не положил конец боям у стен Брестской крепости. Теперь с захватчиками продолжала сражаться центральная Цитадель крепости.

Цитадель продолжала сражаться.

Но все меньше оставалось бойцов, не было пищи, воды, патронов.

И казалось, что не было даже воздуха. Трудно было дышать точно также как в те, древние времена "смрада ради множества избиенных".

На июльской жаре черными стали трупы мертвых и не погребенных бойцов, и те, которые еще оставались в живых, тоже чем-то напоминали мертвых - почерневшие от пороха лица, почерневшие запекшиеся от жажды губы, воспаленные до черноты от ярости и бессонницы глаза.

Но Цитадель продолжала сражаться.

Гитлеровцы сбрасывали листовки - призывали сдаваться.

О том же вопили раструбы громкоговорителей. Но Цитадель продолжала сражаться. И даже в последних числах июля 1941-го из ее подвалов слышались отдельные выстрелы, а в город из крепости все еще привозили убитых и раненых немецких солдат. И это значит, что герои Брестской крепости, истекая кровью в полном окружении, сражались с Германской армией почти столько же, сколько вся великая Франция - более 30 дней!

И кощунственными выглядят на фоне этого жертвенного героизма инсинуации некоторых "историков", твердящих о том, что катастрофа начального периода войны была вызвана (даже страшно сказать!) нежеланием воевать!

Воевали! И как еще воевали!

За Родину, за свой дом, за своих детей.

Стояли на смерть - по свидетельству маршала Баграмяна 13-я застава Юго-Западного округа во главе с лейтенантом Лопатиным сражалась 11 суток до последнего патрона, до последней гранаты. Все бойцы этой заставы погибли.

И недаром гитлеровский генерал Франц Гальдер записал 1 июля 1941-го в своем "Военном дневнике": "Противник отходит с исключительно упорными боями, цепляясь за каждый рубеж".

Воевали!

И дошли до Берлина. И победили!

С ОСОБОЙ ЯРОСТЬЮ

А пока - Гитлер был в ярости.

В этой ярости сублимировалось все: и обида от неосуществившейся мечты немецкого народа, тогда в 1918-м, когда был аннулирован Брестский договор; и отвращение от той, глупейшей инсценировки - совместного советско-германского парада в Бресте - когда пришлось "отдать" Сталину город, захваченный в честном бою; и гнев на Сталина, который наверняка нарочно, чтобы вывести его, фюрера, из себя, послал на этот парад еврея, какого-то, кажется, Кривошеина.

Фюрер топал ногами, кричал, плевался и никак не мог понять, почему до сих пор не закончена "эта история", почему не захвачена, не уничтожена окончательно Брестская крепость. Эта было тем более возмутительно, что захват Брестской крепости, в виду ее особого символического значения, он возложил на сою знаменитую 45-ю пехотную дивизию. Ту самую, так называемую австрийскую дивизию, которая возглавляла парады германских войск в 1939-м в поверженной Варшаве, в 1940-м в поверженном Париже. Теперь она должна была пройти победным маршем по улицам поверженного Бреста, продемонстрировав тем самым всему миру силу германского оружия.

Но Цитадель продолжала сражаться, и Гитлер был в ярости.

И, как обычно, ярость бесноватого фюрера обрушилась на евреев.

На этот раз на евреев Бреста.

И не так уже много было, евреев, в Бресте. Всего-то тысяч 25-26. И не так то давно обосновались они в этих местах - всего-то в XV веке.

Где-то в году 1410 прибыл в город один предприимчивый иудей по имени Мозес и построил на свои деньги первый деревянный мост через Буг, заменивший с успехом несколько десятков промышлявших здесь перевозчиков. А в 1411-м была построена в Бресте первая синагога. Говорят, что именно на месте этой самой разрушенной впоследствии синагоги и бывшего вокруг нее еврейского кладбища была воздвигнута Брестская крепость.

В XVI веке Брест стал местом обитания одной из самых крупных еврейских общин Европы. Больше половины его жителей составляли евреи, и недаром его часто называли на еврейский манер - Бриск де Лита, а брестские евреи называли себя гордо "брискерами". Когда 22 июня 1941 года на рассвете начался обстрел и бомбежка Бреста, в городе, лишившегося электричества и телефонной связи, началась паника. И мало кто в этой панике сумел сориентироваться и бежать. В основном это были высшие партийные и советские функционеры, типа товарища Тупицына, да еще, как это не странно, генералы - командующие частями Красной Армии, в распоряжении которых был, конечно, транспорт, да и осведомлены они были лучше обычного населения.

Евреи Бреста остались в своем Бриске.

В 9 часов утра в город вошли немцы. И уже в 2 часа по полудни немецкие патрули по заранее подготовленным спискам начали арестовывать коммунистов и евреев, в основном интеллигенцию - врачей, адвокатов, учителей. Всех их ждала мученическая смерть.

Всю неделю, до 29 июня 1941 года, продолжались грабежи, аресты, издевательства и убийства. А когда, в результате генерального штурма была захвачена большая часть Брестской крепости, гитлеровцы согнали туда около 5.000 мужчин-евреев и расстреляли их.

СТРЕЛОК ПО ЛЮДЯМ

Следующую акцию против евреев нацисты провели сегодня - 10 июля 1941 года. И, надо сказать, что теперь они действовали более "профессионально". Еще бы - теперь в убийстве принимала участие вошедшая в Брест Зондеркоммандо "SK-7b" из Эйнзатцгруппе "В", командующим которой был небезызвестный бригаденфюрер СС "добряк" Артура Небе. А также приданный этой Эйнзатцгруппе 307-й Немецкий полицейский батальон. О том, как все это варварство происходило, со всеми мерзкими подробностями, поведал один из убийц - пленный немецкий полицейский по имени Гейнрих, назвавший себя "стрелком".

Стрелком???

Полицейский назвал себя "стрелком"?!

Но ведь стрелками обычно называют военнослужащих пехотных войск, задача которых сражаться с врагом на поле боя?! Стрелки и сами подвергаются опасности быть убитыми такими же стрелками армии противника.

"Работа" стрелка-полицейского была гораздо менее опасной и, как видно, гораздо более "приятной". В его задачу входил "отстрел людей" - отстрел безоружных и беззащитных стариков, женщин и детей.

Стрелок-полицейский был убийцей!

Официальным, вполне законным убийцей. (11)

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ПЛЕННОГО СТРЕЛКА 307 НЕМЕЦКОГО ПОЛИЦЕЙСКОГО БАТАЛЬОНА

В день этой акции подъем устроили в три часа...

Сбор евреев и построение их на улицах внутри еврейского квартала продолжалось до 6 часов утра.

Место казни находилось южнее Брест-Литовска, вне фортов [крепости], и напоминало дюны...

Когда мы прибыли, т.е. в 6.30 утра, на месте находилось подразделение СС, по-видимому, одна рота. Кроме эсэсовцев, присутствовали также солдаты СД в серых мундирах... эти солдаты, после расстрела мужчин, занялись женщинами и детьми, которых части СС привели к месту расстрела после обеда...

Всего было 12 рвов, размером 10 м. в длину, 2,5 м в ширину и 3-4 м в глубину. Я думаю, что в такой яме помещалось около 600 трупов...

Пока евреи сдавали свои вещи, командиры взводов распределяли стрелков... Согласно инструкциям, к ямам подводили группы, приблизительно по 50 человек каждая, и заставляли евреев ложиться по обе стороны рва, животом на землю, так, чтобы головы торчали над ямой. Позади каждого еврея стоял назначенный стрелок с винтовкой с примкнутым штыком... остриё штыка приставлялось к затылку жертвы, после чего винтовка наклонялась на 45 градусов и следовал выстрел...

Иногда, если угол наклона винтовки был слишком велик, или жертва, в момент выстрела, держала голову слишком высоко, пуля проходила сквозь шею. В таких случаях, офицеры и командиры взводов добивали казнимых выстрелами из пистолета.

Мы, стрелки, должны были потом сбрасывать трупы в ров.

Эта акция закончилась к 16 часам.

Мы не были обязаны сохранять тайну относительно этой акции. Евреи, о которых здесь говорилось, почти все шли на встречу своей судьбе со стоическим спокойствием и героической выдержкой.

Я лично перенес всё это в состоянии какого-то транса и мог только удивляться евреям...

В конце ноября 1941-го в Бресте было создано еврейское гетто. Весь район окружили колючей проволокой и согнали туда всех еще остававшихся в городе евреев. Около года прожили-просуществовали евреи в этом гетто, а затем их всех уничтожили. Тысячи людей были убиты в домах, во дворах и прямо на улицах.

Одна из оставшихся в живых, опухшая от голода и полуживая женщина, Вера Бакаляш рассказала:

"...15 октября 1942 года... мне пришло в голову подняться на чердак нашего дома и там в углу, забитом досками, мы 16 человек просидели пять недель... мы были свидетелями ужасов, т.е. видеть не видели, но слышали, как приводили на соседний двор по 70-100 человек ежедневно, приказывали раздеться, расстреливали и закапывали...

Раз слышно было, как ребенок кричал: "Мама, скорее бы уж эта пуля, мне холодно!". Это было в ноябре, а нужно было раздеться догола. Матери раздевали детей, потом сами раздевались...". (12)

Последних, оставшихся в живых евреев Брестского гетто, вывезли в урочище у Бронной горы и там расстреляли. Говорят, что земля в урочище еще долго шевелилась и слышны были стоны погребенных заживо людей.

"А-ТИКВА"

Из 26000 евреев Бреста остались в живых всего 12 человек.

Шломо Вайнштейн был еще до начала войны призван в Красную Армию. Он прошел всю войну, воевал под Сталинградом, не раз был ранен, награжден орденами и медалями и в 1944-м возвратился в свой родной город.

Вспоминает Шломо:

"Когда я возвращался домой после войны, я знал, что много евреев было убито. Но то, что были убиты все, не приходило мне в голову. Не только мои отец и мать, и мои три сестры и два брата, но и все, кого я знал. Я вернулся и узнал местных котов, местных собак, камни на улицах. И ни одного еврея".

Нет евреев в Бресте. Все погибли. И, наверное, уже никогда не узнать, как погибли они, близкие, родные, что пришлось пережить им, что пришлось перенести перед смертью. Некому рассказать.

Остались только легенды. Вместе со всеми евреями Бреста погибли родители будущего премьер-министра Израиля Менахема Бегина - Чася и Зеэв-Давид Бегины.

Говорят, что Часю расстреляли в 1942-м в урочище на Бронной горе.

А Зеэв-Давид Бегин погиб еще раньше. Его расстреляли 29 июня 1941-го в Брестской крепости. И говорят, что здесь, в стенах древней Брестской крепости, перед расстрелом, под направленными на них дулами нацистских автоматов, евреи пели... "А-Тикву", не ведая (а, может быть, все-таки, надеясь!), что эта еврейская песня-надежда станет когда-нибудь гимном свободного Еврейского государства:

Еще не потеряна наша надежда

Надежда, которой две тысячи лет.

Быть свободным народом на своей земле,

На земле Циона в Иерусалиме.

ПРИМЕЧАНИЯ

(1) "СССР-Германия - 1939". Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г. MOKCLAS, Vilnius, 1989

(2) Смирнов С. "Брестская крепость", Воениздат, М., 1957

(3) Гудериан Г. "Воспоминания солдата". ФЕНИКС, Ростов-на-Дону, 1998

(4) Сандалов Л. "Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны", Воениздат, М., 1961

(5) "1941 год". Документы. Международный фонд "Демократия", М., 1998

(6) Ганс Баур "Личный пилот Гитлера", ЦЕНТРПОЛИГРАФ, М., 2005

(7) Яков Верховский, Валентина Тырмос "Сталин. Тайный "Сценарий" начала войны", ОЛМА-ПРЕСС, М., 2005

(8) Ицхак Арад, "В тени красного флага", издательство министерства обороны Израиля, 2008

(9) Halder F. "The Halder War Diary", PRESIDIO, USA, 1988

(10) "Известия ЦК КПСС", номер 6, 1990

(11) "Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941-1944) ". Сборник документов и материалов под редакцией доктора Ицхака Арада, Яд ВА-ШЕМ, Иерусалим, 1991

(12) "Черная книга", ИНТЕРБУК, Запорожье, 1991

=============================

http://ru.local.co.il/EventPage.asp?nav=4,50,7,6,24709

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

Film Heroes of the City of Brest (1957)

2 r.00:20:3535 mmBlack and white

ProducerCSDF (RCSDF)

Director:Derbysheva L.

Camera-man:Kiselev S., Opryshko P., Puzhevich V., Schekutev A., Serov G.

Text writer:Gorelik I.

Announcer:Khmara L.

About the heroic defense of the Brest Fortress in the beginning of the Great Patriotic War (Soviet Peoples participation in World War II in 1941-1945).

Description

Film about the defenders of the Brest Fortress. The inscriptions on the walls of the Brest Fortress, the participants reached the fortress of Defense in July 1941. Newsreel. Nazi planes fly. Soviet fighters shot from guns. Summer of 1944. Soviet Army soldiers are in Brest. A ruined castle. The men at the grave who died defending the Brest Fortress. Images from the feature film "Immortal garrison. City of Moscow. Central House of the Soviet Army. Gala night on the 15 th anniversary of Brest Fortress. Say (synchronously), the participants of Defense, Matevossian, P. Klypa. Defenders of the fortress Gavrilov, A. Vinogradov, A. Semenenko, P. Klypa, S. Matevossyan the walls of the Brest Fortress, laying flowers at the foot of the fortress. Heroes defense fortress Gavrilov Piskun among members of his family home. Writer Smirnov, written a book about the history of the Brest Fortress, in the Central Museum of the Soviet Army is studying the documents of the Second World War.

http://net-film.ru/en/film-4794/

==============================

http://rkka1941.blogspot.com/

 
Расположение войск в Брестской Крепости

Тереспольское укрепление прикрывает Цитадель с запада. С сентября 1939 г. по обводному каналу, огибавшему укрепление и соединявшемуся с р. Западный Буг, проходила Государственная граница СССР

Накануне войны на Тереспольском укреплении располагались курсы шофёров Белорусского пограничного округа, транспортная рота, сапёрный взвод и сборы кавалеристов и физкультурников, ветеринарный лазарет, курсы кузнецов, наряды  9-й заставы 17-го Краснознамённого погранотряда, проживали семьи комначсостава всего около 300 человек. 

http://www.brest-fortress.by/?sec=15

Кобринское укрепление, самое большое по площади, прикрывает Цитадель крепости с севера и востока. Северо-Западные, Северные и Восточные (Кобринские)  ворота в земляном валу укрепления служили выходом из крепости. 

В западной части укрепления размещались подразделения 125-го стрелкового полка: в казематах земляного вала у Северо-Западных ворот взводы конных и пеших разведчиков, миномётная батарея, транспортная рота, музвзод, штабные и хозяйственные службы. Рядом в двух двухэтажных зданиях. Находились штаб полка и рота связи, подразделения 2-го стрелкового батальона и полковой школы. В Западном форту размещался 1-й стрелковый батальон и полковые батареи.

За территорией полка через всё Кобринское укрепление с запада на восток тянулась улица домов комначсостава, где проживало более 170 семей командиров из разных воинских частей. 

В Восточном форту размещались подразделения 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, транспортная рота, хозвзвод и конюшни 333-го стрелкового полка, учебная батарея 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона. 

В казематах в земляном валу у северных ворот находились казармы 1-го стрелкового батальона, транспортная рота, батареи противотанковых орудий и 120-мм миномётов 44-го стрелкового полка.

В восточной части оборонительного вала Кобринского укрепления размещались подразделения 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона.

На правом берегу р. Мухавец в казематированной артиллерийской батарее  XIX века, размещался 44-й отдельный полевой автохлебозавод.

Кроме того, на укреплении стояли палатки приписного состава 44-го стрелкового и 33 инженерного полков.

http://www.brest-fortress.by/?sec=17

Цитадель, занимая по площади самую малую часть крепости, имела наибольшую концентрацию материальных средств и личного состава.
В южной части оборонительной казармы у Холмских ворот размещались подразделения 84-го стрелкового полка. 

Казематы слева от Тереспольских ворот занимали воины 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД. В башне над Тереспольскими воротами проживали 8 семей командиров. Справа от ворот, в казематах, находились склады, конюшни, мастерские 333-го стрелкового полка. Далее, ближе к Белостокским воротам, был расквартирован 31-й отдельный автотранспортный батальон. Северо-западный и северный участки оборонительной казармы занимали подразделения 44-го стрелкового полка, 37-го отдельного батальона связи, 111-го отдельного сапёрного батальона, 455-го стрелкового полка (до Трёхарочных ворот). 

Справа от Трёхарочных ворот размещались на первом этаже - 33-й отдельный инженерный полк и, на втором этаже, танковая и мотострелковая роты 75-го отдельного разведывательного батальона.

Белый дворец и Инженерное управление занимал личный состав 75-го отдельного разведывательного батальона, автобронепарк которого (бронеавтотомобили БА-10, автомашины, плавающие танки Т-38) находился на берегу у развилки р. Мухавец.

Здание костёла (ранее в 1876-1915 гарнизонная церковь Св. Николая, в 1920-30-ее гг. гарнизонный костёл) использовалось как красноармейский клуб 84-го стрелкового полка, а рядом с ним находилась столовая командного и начальствующего состава (до 1939 г. плебания  (дом ксёндза). В районе  Тереспольских ворот располагались казармы  333-го стрелкового полка и пограничников (9-я пограничная и 3-я резервная заставы, 3-я пограничная комендатура 17-го Краснознамённого погранотряда, в здании проживало около 10 семей пограничников). 

Между казармой 333-го стрелкового полка и столовой комначсостава размещались 45-мм и 76-мм орудия, зенитные установки на машинах. Во дворе казармы и на берегу правого рукава р. Мухавец стояли машины, мотоциклы, бензозаправщики  31-го отдельного автотранспортного батальона.

http://www.brest-fortress.by/?sec=18

=====================

http://rkka1941.blogspot.com/

Сандалов пишет :

\\В момент открытия противником артиллерийского огня по Бресту и Брестской крепости в ее цитадели находились следующие части и подразделения: 84-й стрелковый полк без двух батальонов, 125-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 333-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 131-й артиллерийский полк, 75-й отдельный разведывательный батальон, 98-й отдельный дивизион ПТО, штабная батарея, 37-й отдельный батальон связи, 31-й автобатальон и тыловые подразделения 6-й стрелковой дивизии, 44-й стрелковый полк без двух батальонов (в форту 2 км южнее крепости), 455-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты (один батальон из остававшихся в крепости размещался в форту 4 км северо-западнее Бреста), 158-й автобатальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии. В крепости находились также штаб 33-го окружного инженерного полка с полковыми подразделениями, половина окружного военного госпиталя на острове Госпитальном и пограничная застава на острове Пограничном. Кроме того, в бастионном кольце и за стенами крепости проживало большое количество начальствующего состава и сверхсрочников со своими семьями, а также граждан, работавших в частях и учреждениях, расположенных в крепости.\\

\\Стрелковые дивизии в апреле 1941 года переводились также на новые штаты. Количество личного состава уменьшалось на 15,6% (14,5 тыс. вместо 17 тыс.), конского состава на 28%, автомашин на 32%, винтовок и карабинов на 12,4%, пистолетов-пулеметов на 23,6%. Количество станковых пулеметов, орудий и минометов всех калибров в дивизии оставалось прежним (минометов калибра от 50 до 120 мм 150, 45-мм пушек 54, 37- и 76-мм зенитных пушек 12, 76-мм пушек 34. 122- и 152-мм гаубиц 44). Дивизия становилась менее громоздкой и более маневренной. Для противотанковой обороны дивизия могла использовать 88 орудий (батальонная артиллерия и 76-мм пушки). Артиллерийские полки дивизий и вся артиллерия стрелковых полков оставались на конной тяге. Все отдельные артиллерийские дивизионы, а в некоторых стрелковых дивизиях и гаубичные полки переводились на механическую тягу. В артиллерийских полках стрелковых дивизий, как и в корпусных артиллерийских полках, устаревшая материальная часть заменялась новыми 122- и 152-мм гаубицами и 76-мм пушками. Намечалось обеспечить дивизии противотанковыми минами, но, к сожалению, это мероприятие проведено не было.\\

http://rkka1941.blogspot.com/2010/03/4.html

для удобства сделаю таблицу :

84-й стрелковый полк без двух батальонов, - 6сд

125-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, - 6сд

333-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, - 6сд

44-й стрелковый полк без двух батальонов (в форту 2 км южнее крепости), - 42сд

455-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты (один батальон из остававшихся в крепости размещался в форту 4 км северо-западнее Бреста), - 42сд

итого : 5 батальонов 6сд и 2 батальона 42сд , минус 3 сапёрные роты

131-й артиллерийский полк, - 6сд

75-й отдельный разведывательный батальон, - 6сд

98-й отдельный дивизион ПТО, - 6сд

штабная батарея,

37-й отдельный батальон связи, - 6сд

31-й автобатальон и тыловые подразделения 6-й стрелковой дивизии,

158-й автобатальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии.

штаб 33-го окружного инженерного полка с полковыми подразделениями,

половина окружного военного госпиталя на острове Госпитальном

пограничная застава на острове Пограничном.

большое количество начальствующего состава и 

сверхсрочников со своими 

семьями,

граждане , работавшие в частях и учреждениях, расположенных в крепости.

http://ru.wikipedia.org/wiki/6-%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%B4%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%8F

# 84-й стрелковый полк

# 125-й стрелковый полк

# 333-й стрелковый полк

# 131-й лёгкий артиллерийский полк

# 204-й гаубичный артиллерийский полк (с октября 1941 294-й)

# 98-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион

# 577-й миномётный дивизион (с 22.11.1941 по 06.10.1942)

# 75-й отдельный разведывательный батальон (75-я разведрота)

# 111-й сапёрный батальон

# 37-й отдельный батальон связи (514-я отдельная рота связи)

# 95-й медико-санитарный батальон

# 57-я отдельная рота химической защиты

# 31-й автотранспортный батальон

# 108-я автотраснпортная рота

# 276-я (44-я) полевая хлебопекарня

# 198-й дивизионный ветеринарный лазарет

# 115-я полевая почтовая станция

# 252-я полевая касса Госбанка

место дислокации

http://www.soldat.ru/doc/dis/zap/t04b.html

http://ru.wikipedia.org/wiki/42-%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%B4%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%8F_%281-%D0%B3%D0%BE_%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F%29

Состав дивизии

Стрелковые полки:

44-й

455-й

459-й

472-й артиллерийский полк

17-й отдельный гаубичный артиллерийский полк

393-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион

4-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион

84-й отдельный разведывательный батальон

262-й отдельный сапёрный батальон

158-й отдельный автомобильный батальон

18-й отдельный батальон связи

3-й медико-санитарный батальон

Подразделения тылового обеспечения

место дислокации

http://www.soldat.ru/doc/dis/zap/t04i.html

==========================================

\\В Брестской крепости располагались части 6-й и 42-й стрелковых дивизий, 33-й отдельный инженерный полк, две роты 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД, подразделения 17-го Краснознаменного пограничного отряда, Брестский военный госпиталь, сборы военнообязанных приписного состава и другие мелкие подразделения.\\

http://rkka1941.blogspot.com/2010/03/libraryby.html

33-й отдельный инженерный полк,

подразделения 17-го Краснознаменного пограничного отряда,

Брестский военный госпиталь,

сборы военнообязанных приписного состава

=======================================

На день нападения Германии на СССР в крепости дислоцировалось 7 стрелковых батальонов и 1 разведывательный, 2 артиллеристских дивизиона, некоторые спецподразделения стрелковых полков и подразделения корпусных частей, сборы приписного состава 6-й Орловской Краснознаменной и 42-й стрелковой дивизий 28-го стрелкового корпуса 4-й армии, подразделения 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда, 33-го отдельного инженерного полка, часть 132-го батальона войск НКВД, штабы частей (штабы дивизий и 28-го стрелкового корпуса располагались в Бресте). Части не были развернуты по-боевому и не занимали позиций на пограничных рубежах.

http://rkka1941.blogspot.com/2010/03/brestby.html

=========================================

==========================================

Накануне войны в лагеря на учения из Брестской крепости были выведены больше половины подразделений этих двух дивизий - 10 из 18 стрелковых батальонов, 3 из 4 артполков, по одному из двух дивизионов ПТО и ПВО, разведбатов и некоторые другие подразделения. На утро 22 июня 1941-го в крепости находились: 84-й стрелковый полк без двух батальонов; 125-й стрелковый полк без батальона и саперной роты; 333-й стрелковый полк без батальона и саперной роты; 44-й стрелковый полк без двух батальонов; 455-й стрелковый полк без батальона и саперной роты (по штату это должно было составлять - 10074 человек личного состава, в батальонах было 16 противотанковых орудий и 120 минометов, в полках 50 пушек и ПТО, 20 минометов). Помимо этого в крепости размещались: 131-й артполк; 98-й дивизион противотанковой обороны; 393-й зенитно-артиллерийский дивизион; 75-й разведбат; 37-й батальон связи; 31-й автобат; 158-й автобат (по штату - 2169 человек личного состава, 42 ствола артиллерии, 16 легких танков, 13 бронеавтомобилей), а также тыловые части 33-го инженерного полка и 22-й танковой дивизии, 132-й конвойный батальон войск НКВД, 3-я погранкомендатура 17-го отряда, 9-я погранзастава (в Цитадели - центральной части крепости) и окружной госпиталь на Южном острове, большинство персонала и пациентов которого попали в плен в первые часы войны.

Разумеется, наличная численность в частях была существенно ниже штатной. Но фактически утром 22 июня 1941 года в Брестской крепости суммарно находилась неполная дивизия - без 1 стрелкового батальона, 3 саперных рот и гаубичного полка. Плюс батальон НКВД и пограничники. В среднем в дивизиях Особого Западного Военного Округа к 22 июня 1941 было около 9300 человек личного состава, то есть 63 процента от штатной нормы. Таким образом, можно предположить, что всего в Брестской крепости утром 22 июня было более 8 тысяч бойцов и командиров, не считая персонал и пациентов госпиталя.

http://rkka1941.blogspot.com/2010/03/blog-post_2061.html

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

В соответствии с утвержденным 5 апреля 1941 г. штатом 4/100 стрелковая дивизия основного состава включала 3 стрелковых полка и в отличие от пехотных дивизий армий других стран мира, не один, а два артиллерийских полка. В дополнение к этим частям в состав дивизии входили противотанковый и зенитный артиллерийские дивизионы, а непосредственная огневая поддержка действий стрелковых подразделений осуществлялась артиллерийскими и минометными батареями, входившими в состав стрелковых полков и батальонов. Каждый стрелковый полк, кроме трех стрелковых батальонов, включал батарею полковых пушек калибра 76,2 мм, батарею 45-мм противотанковых пушек и батарею 120-мм минометов. В батальоне был взвод 45-мм противотанковых пушек и рота 82-мм минометов. Каждая из 27 стрелковых рот дивизии располагала двумя 50-мм минометами. Таким образом, в стрелковой дивизии полагалось иметь 210 орудий и минометов (без учета 50-мм минометов), что позволяло классифицировать ее как стрелково-артиллерийское соединение (уже в 1935 году 40 личного состава дивизии составляли артиллеристы и пулеметчики). Другой особенностью дивизии был достаточно сильный разведывательный батальон, включавший кроме других подразделений роту плавающих танков (16 машин) и роту бронеавтомобилей (13 машин). До начала массового развертывания механизированных корпусов в 1940 г. многие стрелковые дивизии Красной Армии имели и танковый батальон в составе двух-трех рот легких танков (до 54 машин). С учетом наличия в дивизии автомобильного батальона (более 400 автомобилей, в военное время 558) у командира дивизии была возможность в случае необходимости сформировать мощное подвижное соединение в составе разведывательного и танкового батальонов и стрелкового полка на грузовиках с артиллерией. Примеры использования таких импровизированных соединений можно найти в описании Освободительного похода на Западную Украину и Западную Белоруссию.

К началу Великой Отечественной войны танковые батальоны сохранились в трех стрелковых дивизиях Забайкальского военного округа. Эти дивизии включали также дополнительные автотранспортные подразделения и именовались мотострелковыми. Каждая из мотострелковых дивизий имела численность в 12000 человек.

По штату 4/100 численность стрелковой дивизии 10291 человек, все ее подразделения были развернуты, а в случае мобилизации для доукомплектования до штата военного времени дивизия должна была получить дополнительно 4200 человек личного состава, 1100 лошадей и около 150 автомашин.

Штатная численность и оснащение советской стрелковой дивизии военного времени 1941 г. и пехотной дивизии вермахта накануне войны для сравнения указаны в приведен ной ниже таблице.

Из таблицы видно, что по численности личного состава пехотная дивизия вермахта превосходила стрелковую дивизию Красной Армии. В то же время последняя имела преимущество в автоматическом стрелковом оружии (здесь надо учитывать, что помимо всего прочего значительная часта советских пехотинцев была вооружена самозарядными винтовками СВТ-38 и СВТ-40), минометах и бронетехнике.

Так как содержать по основному штату 4/100 все стрелковые дивизии не представлялось возможным по экономическим причинам, часть дивизий была сформирована в сокращенном составе по штату 4/120, в соответствии с которым из 27 стрелковых рот были развернуты только 9, а остальные «обозначены» кадрами. Дивизия насчитывала 5864 человека, в ней были почти все предусмотренное штатом военного времени оружие и боевая техника. При мобилизации дивизии надлежало принять 6000 резервистов и получить недостающие до штата военного времени 2000 лошадей и около 400 автомобилей. При этом происходило развертывание обозначенных кадрами боевых подразделений, доукомплектовывались вспомогательными номерами расчеты артиллерийских орудий и минометов, формировались тыловые подразделения. На подготовку дивизии сокращенного состава к боевому применению требовалось примерно 20-30 суток: 1-3 сутки прибытие в часть приписного состава; 4-е сутки сколачивание подразделений; 5-е сутки завершение формирования подготовка к боевому использованию; 6-е сутки завершение боевого слаживания подразделений полков, подготовка к тактическим учениям; 7-8 сутки батальонные тактические учения; 9-10 сутки полковые тактические учения. Остальное время завершение формирования и подготовка дивизии к боевым действиям.

Наряду со стрелковыми дивизиями, предназначенными для ведения боевых действий преимущественно на равнинной местности, Красная Армия к началу Великой Отечественной войны располагала 19 горнострелковыми дивизиями. В отличие от стрелковой эта дивизия включала 4 горнострелковых полка, каждый из которых состоял из нескольких горнострелковых рот (батальонное звено отсутствовало). Личный состав горнострелковых дивизий проходил подготовку для ведения боевых действий в условиях сильно пересеченной и лесистой местности, на вооружение дивизий поступали горные орудия и минометы, приспособленные для транспортирования в конских вьюках. Эти дивизии формировались по штату 4/140, предусматривавшему в каждой из них 8829 человек личного состава, 130 орудий и минометов, 3160 лошадей и 200 автомашин.

Из 140 дивизий стрелковых войск пограничных округов 103 (то есть более 73%) накануне войны дислоцировались на западных границах СССР. Их средняя укомплектованность составляла: Ленинградского 11985 человек, Прибалтийского Особого 8712, Западного Особого 9327, Киевского Особого 8792, Одесского 8400 человек.

Стрелковые и горнострелковые дивизии объединялись в стрелковые корпуса, являвшиеся высшими тактическими соединениями Сухопутных войск Красной Армии. В состав корпуса, как правило, входили три стрелковые дивизии (горнострелковые дивизии включались в состав корпусов, предназначенных для действий на горных направлениях, в частности в Карпатах), а также два корпусных артиллерийских полка, отдельный зенитный артиллерийский дивизион, саперный батальон, батальон связи и несколько специальных подразделений.

Катастрофические потери, понесенные Красной Армией в первые месяцы войны, потребовали радикальной перестройки стрелковых войск Из-за нехватки опытных командных кадров для укомплектования вновь формируемых соединений и объединений пришлось ликвидировать в структуре стрелковых войск корпусное звено. Уже к концу 1941 г. из имевшихся к началу войны 62 корпусных управлений осталось только 6. При этом количество управлений общевойсковых армий возросло с 27 до 58. Армии создавались в сокращенном составе (5-6 стрелковых дивизий), что позволяло достаточно оперативно управлять боевыми действиями войск.

Вследствие потерь, понесенных в июле - декабре 1941 г., были расформированы 124 стрелковые дивизии, вновь сформированы или переформированы 308 дивизий, в том числе 24 дивизии народного ополчения. Формирование дивизий осуществлялось по утвержденному в июле 1941 г. штату так называемой легкой стрелковой дивизии РККА военного времени (10-тысячная дивизия). По этому штату дивизия состояла из трех стрелковых и одного артиллерийского полков, саперного батальона и батальона связи, а также подразделений обеспечения и обслуживания. По сравнению с предвоенным штатом 4/100 численность личного состава уменьшилась на 30%, количество орудий и минометов на 52%, автомашин на 64%. Артиллерийский полк состоял из двух дивизионов (шесть четырехорудийных батарей). На формирование такой стрелковой дивизии и ее подготовку к боевым действиям требовалось порядка восьми недель.

В отличие от формировавшихся в плановом порядке стрелковых дивизий Красной Армии, дивизии народного ополчения создавались по инициативе партийных организаций городов, над которыми нависла угроза захвата германскими войсками. Эти дивизии имели импровизированную структуру и вооружались боевой техникой и оружием, которые удавалось обнаружить на армейских складах, находившихся в зоне формирования дивизий. Тем не менее многие дивизии народного ополчения проявили достаточно высокую боеспособность и были впоследствии переформированы в обычные стрелковые дивизии Красной Армии.

Июльский штат 1941 г. был самым экономным за все время Великой Отечественной войны. Уже в декабре того же года вступил в действие новый штат, по которому количество пистолетов-пулеметов в дивизии увеличивалось почти в 3,5 раза, минометов более чем в 2 раза. В вооружение дивизии были включены 89 противотанковых ружей и дополнительные противотанковые пушки. В марте 1942 г. в состав каждого из 9 стрелковых батальонов вводилась рота противотанковых ружей, а в состав артиллерийского полка третий дивизион в составе двух батарей (8 орудий). В соответствии со штатом, принятым в июле 1942 г., в стрелковые роты и батальоны были возвращены минометные подразделения, ранее сведенные в минометные батальоны стрелковых полков в целях централизации использования имевшихся в полках огневых средств. В декабре 1942 г. Наркомат обороны ввел в действие новый штат стрелковой дивизии, который с незначительными изменениями сохранился до конца войны. Этим штатом численность дивизии устанавливалась в 9435 человек, она получила дополнительное автоматическое стрелковое оружие и средства борьбы с танками. В каждый стрелковый батальон дивизии ввели взвод 45-мм противотанковых пушек (2 орудия), которые впоследствии заменили более мощными 57-мм противотанковыми пушками.

Наряду с переводом стрелковых дивизий действующей армии на принятый в декабре 1942 г. штат в течение 1943 г. было осуществлено формирование по этому штату 83 новых стрелковых дивизий, главным образом за счет переформирования отдельных стрелковых бригад. Создание этих бригад во второй половине 1941 г. и в начале 1942 г. было временной мерой, позволявшей ускорить пополнение действующей армии подготовленными резервами. Каждая стрелковая бригада включала 3 стрелковых батальона, артиллерийский и минометный дивизионы, роту автоматчиков и подразделения боевого и материального обеспечения. Одновременно действовали три различных штата стрелковой бригады с численностью личного состава от 4356 до 6000 человек. В апреле 1942 г. Наркомат обороны ввел новый штат стрелковой бригады с четырьмя стрелковыми батальонами, батальоном автоматчиков, артиллерийским дивизионом и ротой противотанковых ружей. Батареи минометного батальона были распределены по стрелковым батальонам. Для действий на северных участках фронта формировались лыжные бригады в составе пяти лыжных стрелковых батальонов, минометного батальона и роты противотанковых ружей.

Массовый героизм и мужество проявили в боях бойцы и командиры морских стрелковых бригад, созданных в соответствии с по становлением ГКО от 18 октября 1941 г. «О формировании стрелковых бригад». Постановлением предписывалось сформировать к 15 ноября 1941 г. 25 отдельных стрелковых бригад в следующих округах: Уральском (5), Приволжском (4), Сибирском (5), Среднеазиатском (2), Северо-Кавказском (9). На укомплектование бригад (им были присвоены номера от 61 до 85 включительно) предназначались 35000 моряков, 40000 бойцов, выздоравливающих после ранения, 10000 коммунистов, прошедших военную школу, 2500 рядовых и младшего начсостава из числа забронированных народным хозяйством.

Костяк командного и рядового состава формируемых бригад составили командиры и краснофлотцы Военно-Морского Флота. Эта мера была вынужденной и объяснялась критической обстановкой на советско-германском фронте. В иной ситуации использование высококвалифицированных специалистов ВМФ в качестве пехоты было бы преступным (например, для укомплектования 75-й отдельной морской стрелковой бригады использовали 800 курсантов ленинградского отряда подводного плавания им. С.М.Кирова).

Каждая отдельная морская стрелковая бригада имела в своем составе три отдельных стрелковых батальона (по 715 человек), отдельный артиллерийский дивизион (восемь 76-мм орудий), отдельный противотанковый артиллерийский дивизион (12 пушек калибра 57 мм), отдельный минометный дивизион (16 минометов калибра 82 мм и 8 120-мм минометов), отдельную роту автоматчиков, разведывательную роту, роту противотанковых ружей, взвод ПВО, отдельный батальон связи, саперную роту, автороту и медико-санитарную роту. Всего в составе бригады были 4334 человека, 149 ручных и станковых пулеметов, 612 автоматов ППШ, 48 противотанковых ружей, 178 автомашин и 818 лошадей.

Кроме морских стрелковых бригад из моряков было сформировано по различным штатам большое число батальонов, полков и бригад морской пехоты. Эти части и соединения создавались на действующих флотах и использовались на побережьях в основном для обороны военно-морских баз.

Всего за время Великой Отечественной войны Военно-Морской Флот передал сухопутным фронтам 42 морские стрелковые бригады и бригады морской пехоты, несколько полков и батальонов всего вместе с маршевыми пополнениями свыше 405000 военных моряков. Из них около 390000 человек прибыли на фронты в самый тяжелый и ответственный для СССР период войны. На завершающем этапе войны из этих соединений были созданы стрелковые дивизии либо их расформировали. Большинство офицеров возвратились на флотскую службу, а матросы и старшины остались в армии.

Важным этапом в развитии советских стрелковых войск стало введение в конце 1942 г. штата гвардейской стрелковой дивизии численностью 10670 человек. Гвардейские дивизии имели на 32% больше автоматического оружия, нежели обычные стрелковые дивизии, а их артиллерийский полк состоял не из 8, а из 9 батарей (36 орудий). Штатам предусматривалось наличие в дивизии также танкового полка (36 машин), что выполнялось далеко не в каждом случае. В гораздо большей степени гвардейские дивизии стали отличаться от обычных стрелковых дивизий в конце войны, когда в их состав была введена артиллерийская бригада, включавшая гаубичный (20 гаубиц калибра 122 мм), легкий артиллерийский (20 орудий калибра 76 мм) и минометный (24 миномета калибра 120 мм) полки, а также отдельный истребительный противотанковый (12 орудий калибра 76 мм) и зенитный (6 орудий калибра 37 мм и 16 пулеметов калибра 12,7 мм) дивизионы. Кроме того, в штат стрелковых полков ввели две батареи 76-мм и 57-мм орудий и батарею 120-мм минометов, а стрелковые батальоны получили батарею 45-мм или 57-мм орудий (4 единицы) и минометную роту (9 минометов калибра 82 мм). Боевая мощь некоторых гвардейских дивизий была повышена за счет включения в их состав отдельного самоходно-артиллерийского дивизиона (12 СУ-76М).

В конце 1942 г. для улучшения управления войсками и организации взаимодействия между частями и соединениями было решено восстановить корпусное звено. В течение 1943 г. было создано 161 корпусное управление, из них 36 гвардейских. В состав стрелкового корпуса входили, как правило, три стрелковые дивизии, корпусной артиллерийский полк (120-мм орудия) и ряд подразделений обеспечения батальон связи, инженерный батальон и другие. На завершающем этапе войны в стрелковый корпус ввели корпусную артиллерийскую бригаду: сначала в составе трех огневых и разведывательного дивизионов, а затем двух полков 5-батарейного состава каждый (орудия калибра 100 мм, 120 мм и гаубицы калибром 152 мм).

http://velikvoy.narod.ru/voyska/voyskacccp/struktura/strelok.htm

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

В Брестской крепости располагались части 6-й и 42-й стрелковых дивизий, 33-й отдельный инженерный полк, две роты 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД, подразделения 17-го Краснознаменного пограничного отряда, Брестский военный госпиталь, сборы военнообязанных приписного состава и другие мелкие подразделения.

Большое внимание уделялось реорганизации и усовершенствованию структуры войск. Началось формирование механизированных корпусов. На вооружение поступали новые танки, самолеты, стрелковое оружие. Тактические занятия проводились при любой погоде и в любое время. Осенью 1940 г. под г. Брестом прошли войсковые учения под руководством наркома обороны С.К. Тимошенко.

К июню 1941 г. значительное число подразделений крепостного гарнизона было отправлено на выполнение различного рода заданий. Саперные батальоны, инженерный полк, по одному батальону от каждого стрелкового полка и по дивизиону от артиллерийского находились на строительстве 62-го укрепленного района.

Часть зенитных подразделений располагалась на стрельбище под г. Минском, некоторые подразделения - в учебном лагере. 22 июня на полигоне южнее г. Бреста должно было состояться опытно-показательное учение, в котором предполагалось участие стрелкового батальона, полковой школы 84-го стрелкового полка и одного дивизиона 131-го артиллерийского полка 6-й стрелковой дивизии.

В ночь перед началом войны в Брестской крепости находилось от 7 до 8 тысяч человек, а также проживало около 300 семей командного и начальствующего состава. В случае войны войска должны были выйти из крепости и занять рубежи севернее, восточнее и южнее г. Бреста. Выходить из крепости надо было через узкие ворота и под огнем врага, что не было учтено в разработанном плане. Для обороны крепости предусматривался один стрелковый батальон, усиленный артиллерийским дивизионом.

К исходу 21 июня 1941 г. немецкое командование сосредоточило на наших западных границах мощные группировки войск. Для наступления в районе Бреста был развернут усиленный 12-й армейский корпус 4-й полевой армии. Его 45-я и частично 31-я пехотные дивизии должны были с ходу овладеть Брестской крепостью. Другие соединения германской армии продвигались севернее и южнее г. Бреста. Их главной задачей было прикрытие с флангов 2-й танковой группы Г. Гудериана.

Для штурма крепости гитлеровцы сосредоточили большое количество артиллерии. Кроме орудий и минометов наступавших дивизий огонь по крепости должны были вести артиллерийские части армейского корпуса, полк тяжелых химических минометов особого назначения, два дивизиона мортир особой мощности, девять 210-миллиметровых мортир. К крепости были подтянуты и сверхмощные артиллерийские установки "Карл", их 600-миллиметровые орудия стреляли бетонобойными снарядами весом 2200 кг.

Вот как описывает последние мирные дни генерал-полковник Г. Гудериан: "... 20 и 21 июня я находился в передовых частях моих корпусов, проверяя их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов".

В предрассветный час 22 июня 1941 г. советские пограничные наряды и дозоры заметили странное небесное явление. Далеко на западном крае чуть светлеющего неба, среди уже потускневших ночных звезд вдруг появились новые, невиданные. Яркие и разноцветные, они медленно плыли к востоку, усеяв собой весь горизонт. Вместе с их появлением с запада донесся рокот множества моторов.

Сотни германских самолетов с зажженными бортовыми огнями стремительно вторглись в воздушное пространство Советского Союза. Яростные вспышки взрывов забушевали на первых метрах нашей земли, и все потонуло в тяжелом оглушительном грохоте.

Где-то в тылу войска поднимались "по тревоге", а здесь, в Брестской крепости, сигналом тревоги стала сама война. Пастор 45-й немецкой пехотной дивизии Р. Гшепф вспоминал: "Над Цитаделью, как грибы, вырастали густые черные фонтаны земли и дыма. Так как в этот момент нельзя было заметить ответного огня противника, мы считали, что в Цитадели все превращено в груду развалин. Сразу же за последним артиллерийским залпом пехота начала переправляться через р. Буг и, используя момент внезапности, попыталась быстрым и энергичным броском захватить Цитадель с ходу. Тут-то сразу и обнаружилось горькое разочарование... Русские были подняты нашим огнем прямо с постели: это было видно по тому, что первые пленные были в нижнем белье. Однако они удивительно быстро оправились, сформировались в боевые группы позади наших прорвавшихся вперед рот и начали организовывать отчаянную и упорную оборону".

Командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор В.С. Попов в донесении командующему 4-й армией генерал-майору А.А. Коробкову от 08.07.1941 г. писал: "...В первый же период артиллерийского обстрела были разрушены мосты, выводившие из крепости (через реку Мухавец). Сооружения и склады крепости, военные городки, а также район вокзала Бреста сразу же охватило огнем... Всякая связь была нарушена. Гарнизон понес потери убитыми, ранеными и без вести пропавшими. Склады, большая доля материальной части гарнизона крепости были уничтожены. Подавляющая часть семей комначсостава осталась в городе Бресте и крепости. В общей сложности из находившихся в крепости пяти батальонов 6-й стрелковой дивизии и двух батальонов 42-й стрелковой дивизии со спецподразделениями предположительно было выведено до 50%".

Если учесть при этом потери убитыми и ранеными в первые часы войны, то можно считать, что в крепости оборонялись не более 3,5 тысячи человек.

http://library.by/portalus/modules/warcraft/readme.php?subaction=showfull&id=1096302438&archive=777&start_from=&ucat=2&

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/index.html

\\В ночь на 14 июня я поднимал по боевой тревоге 6-ю стрелковую дивизию. Днем раньше такую же тревогу провел в 42-й стрелковой дивизии командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор В. С. Попов. Подводя итоги этих двух тревог, мы единодушно выразили пожелание о выводе 42-й стрелковой дивизии в район Жабинки [77] и об устройстве в стенах крепости двух трех запасных выходов. Позже, когда наше предложение было отвергнуто командующим округом, генерал Попов высказался за вывод 42-й дивизии в лагерь на территорию Брестского артиллерийского полигона, но руководство округа воспрепятствовало и этому.

В те тревожные дни некоторые командиры, а также местные партийные и советские работники стали отправлять свои семьи в глубь страны. Однако Военный совет армии осудил это и неофициально запретил командному составу самостийную эвакуацию семей, так как она могла вызвать нежелательную реакцию а войсках и среди населения.

Между прочим, этот запрет коснулся и меня. В то время у нас гостила приехавшая с Украины мать моей жены, старушка лет семидесяти. Через несколько дней после приезда, впитав в себя, как губка, слухи о предстоящей войне, она стала проситься домой. Я посоветовался с членом Военного совета.

В нашем военном городке, резонно заметил он, все знают, что твоя теща приехала в гости на месяц. И вдруг через несколько дней уезжает... Нет, Леонид Михайлович, отправлять сейчас старушку нельзя. Это приведет к нежелательным разговорам.

И старушка встретила войну на границе...\\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/04.html

\\В 3 часа 30 минут Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом и сообщил, что в эту ночь ожидается провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Но категорически предупредил, что на провокацию мы не должны поддаваться. Наша задача только пленить банды. Государственную границу переходить запрещается.

На вопрос командующего армией, какие конкретные мероприятия разрешается провести, Па»лов ответил:

Все части армии привести в боевую готовность Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций. Частями Брестского укрепрайона скрыто занимайте доты. Полки авиадивизии перебазируйте на полевые аэродромы.

До 4 часов командарм успел лично передать по телефону распоряжение начальнику штаба 42-й дивизии и коменданту укрепрайона. А в 4 часа утра немцы уже открыли артиллерийский огонь по Бресту и крепости.

Почти тотчас же стали поступать донесения и из других наших гарнизонов, подвергшихся нападению врага Командиры дивизий сами объявили боевую тревогу.

О немецком артиллерийском налете, явившемся началом войны, в армейском журнале боевых действий записано следующее:

«В 4.00 22.6, когда еще только близился рассвет, во всей нашей приграничной полосе неожиданно, как гром среди ясного неба, загремела канонада. Внезапный артиллерийский огонь фашистов обрушился по соединениям и частям, расположенным поблизости от границы. по пунктам, где ночевали работавшие в пограничной полосе стрелковые и саперные батальоны, по [93] подразделениям, сосредоточенным на Брестском полигоне для приведения учения, а также по заставам пограничников. Наиболее интенсивный артиллерийский огонь был сосредоточен по военным городкам в Бресте, и особенно по Брестской крепости».

Брестская крепость была буквально засыпана снарядами и минами. Это подтверждается и захваченными документами 45-й пехотой дивизии немцев, на которую возлагалась задача овладеть крепостью и которая была там разбита. Из документов видно, что огонь по крепости был открыт всей дивизионной и корпусной артиллерией. Кроме тою, для участия в артиллерийском ударе привлекались из группы Гудериана девять легких и три тяжелых батареи, батарея большой мощности и три дивизиона мортир. \\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/05.html

\\Помещения пограничных застав и отрытые на подступах к ним окопы были, как видно, отлично разведаны немцами. Враг сразу накрыл их огнем своей артиллерии. Пограничники понесли огромные потери еще до того, как гитлеровские войска перешагнули через Буг.

Из войск первого эшелона 4-й армии больше всего пострадали те, что размещались в цитадели Брестской крепости, а именно: почти вся 6-я стрелковая дивизия (за исключением гаубичного полка) и главные силы 42-й стрелковой дивизии, ее 44-й и 455-й стрелковые полки.

Я не намерен здесь рассказывать подробно о героических боях в Брестской крепости. Об этом рассказано уже немало людьми, которые находились там сами, а также писателями С. С. Смирновым и К. М. Симоновым. Приведу только два очень интересных документа.

Один из них краткий боевой отчет о действиях 6-й стрелковой дивизии в первые часы фашистского нападения. В отчете сообщается:

«В 4 часа утра 22.6 был открыт ураганный огонь по казармам и по выходам из казарм в центральной части крепости, а также по мостам и входным воротам крепости и домам начсостава. Этот налет вызвал замешательство среди красноармейского состава, в то время как комсостав, подвергшийся нападению в своих квартирах, был частично уничтожен. Уцелевшая же часть комсостава не могла проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня... В результате красноармейцы и младший комсостав, лишенные руководства и управления, одетые и раздетые, группами и поодиночке самостоятельно выходили из крепости, преодолевая под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем обводный канал, реку Мухавец и вал крепости. Потери учесть было невозможно, так как личный состав 6-й дивизии [100] смешался с личным составом 42-й дивизии. На условное место сбора многие не могли попасть, так как немцы вели по нему сосредоточенный артиллерийский огонь. К этому следует добавить, что перед артиллерийским налетом начала активно действовать "пятая колонна". В городе и крепости внезапно погас свет. Телефонная связь крепости с городом прекратилась... Некоторым командирам все же удалось пробраться к своим частям и подразделениям в крепость, однако вывести подразделения они не смогли и сами остались в крепости. В результате личный состав частей 6-й и 42-й дивизий, а также других частей остался в крепости в качестве ее гарнизона не потому, что ему были поставлены задачи по обороне крепости, а потому что из нее невозможно было выйти. Материальная часть артиллерии гарнизона крепости находилась в открытых артиллерийских парках, и поэтому большая часть орудий была уничтожена. Почти все лошади артиллерийского полка 6-й дивизии и артиллерийских и минометных подразделений стрелковых полков 6-й и 42-й дивизий находились во дворе крепости, у коновязей, и почти целиком были уничтожены. Машины автобатальонов обеих дивизий и автомашины других частей стояли в объединенных открытых автопарках и сгорели при налете немецкой авиации..."

А вот другой документ: донесение заместителя командира по политической части той же 6-й стрелковой дивизии полкового комиссара М. Н. Бутина.

"В районы сосредоточения по тревоге из-за беспрерывного артиллерийского обстрела, внезапно начатого врагом в 4.00 22.6.41 г., части дивизии компактно выведены быть не могли. Солдаты и офицеры прибывали поодиночке в полураздетом виде. Из сосредоточившихся можно было создать максимум до двух батальонов. Первые бои осуществлялись под руководством командиров полков товарищей Дородных (84 сп), Матвеева (333 сп), Ковтуненко (125 сп). Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона... Неприкосновенные запасы, находившиеся в складах, почти целиком остались в крепости..."\\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/05.html

\\Южнее городка 22-й танковой дивизии, на Брестском артиллерийском полигоне, ночевали в палатках подразделения 28-го стрелкового корпуса, готовившиеся к опытным учениям. Там же располагались закончившие плановые стрельбы 202-й гаубичный полк 6-й стрелковой дивизии и 455-й корпусной артиллерийский полк. По рассказам командиров штаба армии, находившихся вместе с ними в момент открытия по полигону огня немцами, там почти все решили, что произошла какая-то неувязка с началом учений. Предпринимались даже попытки с помощью ракет и звуковых сигналов приостановить артиллерийскую стрельбу. Но когда люди увидели, что сигналы эти никем не воспринимаются и огонь по полигону не прекращается, а, наоборот, все усиливается, [103] до них дошел наконец весь страшный смысл случившегося. Позже эти части и подразделения действовали на стыке между 22-й танковой и 75-й стрелковой дивизиями, а затем без особых потерь присоединились к своим соединениям. \\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/05.html

\\течение всей ночи в 28-м стрелковом корпусе и 22-й танковой дивизии собирались и приводились в порядок отставшие или рассеянные при отступлении от границы подразделения. По дорогам из Бреста через Жабинку продолжали свой скорбный путь семьи командного состава, местных партийных и советских работников. Радисты штаба армии предпринимали попытки установить связь с Брестской крепостью. Мы знали, что [118] там остались люди из 6-й и 42-й стрелковых дивизий. Судьба их не могла не волновать нас, но она так и осталась не выясненной до конца войны. \\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/05.html

\\По-прежнему стойко держались наши левофланговые дивизии 6-я и 75-я. Это нашло отражение в одном из боевых донесений противника. Там отмечается, что в конце дня 25 июня 75-я дивизия при поддержке небольших сил артиллерии вновь предприняла контратаку с рубежа Влодава Малорита.

Героически дрались с превосходящими силами противника и части, оказавшиеся у него в тылу. Оперативная сводка по группе армий «Центр» за 25 июня довольно точно зафиксировала создавшееся положение:

«В Брестской крепости гарнизон продолжает держаться, оказывая исключительно упорное сопротивление... У железнодорожного моста в Семятине в лотах остаются части противника, которые подвергаются сильному обстрелу нашей артиллерии».

А уже после войны бывший начальник штаба 4-й немецкой армии генерал Блументритт сделал следующее признание английскому историку Лиддел Гарту: «Начальная битва в июне 1941 года впервые показала нам Красную Армию. Наши потери доходили до 50 процентов. ОГПУ (по-видимому, имеются в виду пограничники. Л.С. ) и женский батальон (очевидно, жены начсостава. Л.С. ) защищали старую крепость в Бресте... до последнего, несмотря на тяжелейшие бомбежки и обстрел из крупнокалиберных орудий. Там мы узнали, что значит сражаться по русскому способу...»

К сожалению, в тот чрезвычайно трудный день штаб нашей армии не располагал такими данными. Связавшись на исходе 25 июля со штабом Западного фронта, мы передали туда оперативную сводку следующего содержания: [141]

«Части 4-й армии в течение дня продолжали обороняться в районе Слонима, на рубеже Русиновичи Тальминовичи и восточнее Кобрина. От 75-й стрелковой дивизии из района Малорита и от дивизий, обороняющихся восточное реки Ясельда, сведений нет.

Отряды 6-й и 42-й стрелковых дивизий вместе со штабом 28-го корпуса в Слуцке. Отряды танковых и моторизованной дивизий вместе со штабом 14-го механизированного корпуса сосредоточились за Слуцким укрепрайопом. В командование сохранившимися частями корпуса вступил начальник штаба полковник И. В Тугаринов, так как генерал Оборин в боях 25 июня получил тяжелое ранение и эвакуирован в тыл».\\

http://militera.lib.ru/memo/russian/sandalov1/07.html

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

"Отражая вероломное и внезапное нападение гитлеровских захватчиков на Советский Союз, защитники Брестской крепости в исключительно тяжелых условиях проявили в борьбе с немецко-фашистскими агрессорами выдающуюся воинскую доблесть, массовый героизм и мужество, ставшие символом беспримерной стойкости советского народа".

(Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 08.05.1965).

Немецкое командование планировало захватить в первые часы войны г. Брест и Брестскую крепость, расположенные на направлении главного удара группы армий "Центр".

На день нападения Германии на СССР в крепости дислоцировалось 7 стрелковых батальонов и 1 разведывательный, 2 артиллеристских дивизиона, некоторые спецподразделения стрелковых полков и подразделения корпусных частей, сборы приписного состава 6-й Орловской Краснознаменной и 42-й стрелковой дивизий 28-го стрелкового корпуса 4-й армии, подразделения 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда, 33-го отдельного инженерного полка, часть 132-го батальона войск НКВД, штабы частей (штабы дивизий и 28-го стрелкового корпуса располагались в Бресте). Части не были развернуты по-боевому и не занимали позиций на пограничных рубежах.

Некоторые части или их подразделения находились в лагерях, на полигонах, на строительстве укрепрайона. К моменту нападения в крепости было от 7 до 8 тысяч советских воинов, здесь же жило 300 семей военнослужащих. С первых минут войны Брест и крепость подверглись массированным бомбардировам с воздуха и артиллеристскому обстрелу, тяжелые бои развернулись на границе, в городе и крепости. Штурмовала Брестскую крепость полностью укомплектованная немецкая 45-я пехотная дивизия (около 17 тысяч солдат и офицеров), которая наносила лобовой и фланговые удары во взаимодействии с частью сил 31-й пехотной дивизии, на флангах основных сил действовали 34-я пехотная и остальная часть 31-й пехотной дивизий 12-го армейского корпуса 4-й немецкой армии, а также 2 танковые дивизии 2-й танковой группы Гудериана, при активной поддержке авиации и частей усиления, имевших на вооружении тяжелые артиллерийские системы. Противник в течение получаса вел ураганный прицельный артобстрел по всем входным воротам в крепость, предмостным укреплениям и мостам, по артиллерии и автопарку, по складским помещениям с боеприпасами, медикаментами, продовольствием, по казармам, домам начальствующего состава, передвигая шквал артогня каждые 4 минуты на 100 м вглубь крепости. Следом шли ударные штурмовые группы врага. В результате артобстрела и пожаров большинство складов и материальная часть, многие другие объекты были уничтожены или разрушены, перестал действовать водопровод, прервалась связь. Значительная часть бойцов и командиров была выведена из строя в самом начале военных действий, гарнизон крепости расчленен на отдельные группы. В первые минуты войны в бой с противником вступили пограничники на Тереспольском укреплении, красноармейцы и курсанты полковых школ 84-го и 125-го стрелковых полков, находившихся у границы, на Волынском и Кобринском укреплениях. Упорное сопротивление позволило утром 22 июня выйти из крепости примерно половине личного состава, вывести несколько пушек и легких танков в районы сосредоточения своих частей, эвакуировать первых раненых. В крепости осталось 3,5-4 тысяч советских воинов. Противник имел почти 10-кратное превосходство в силах. Он ставил цель, использовав внезапность нападения, захватить в первую очередь Цитадель, затем другие укрепления и принудить советский гарнизон к капитуляции. В первый день боев к 9 часам утра крепость была окружена. Передовые части 45-й немецкой дивизии попытались с ходу овладеть крепостью (по плану немецкого командования к 12 часам дня). Через мост у Тереспольских ворот штурмовые группы врага прорвались в Цитадель, в центре ее захватили доминирующее над другими постройками здание полкового клуба (бывшую церковь), где сразу же обосновались корректировщики артиллерийского огня. Одновременно противник развил наступление в направлении Холмских и Брестских ворот, надеясь соединиться там с группами, наступавшими со стороны Волынского и Кобринского укреплений. Этот замысел был сорван. У Холмских ворот в бой с врагом вступили воины 3-го батальона и штабных подразделений 84-го стрелкового полка, у Брестских - в контратаку пошли бойцы 455-го стрелкового полка, 37-го отдельного батальона связи, 33-го отдельного инженерного полка. Штыковыми атаками враг был смят и опрокинут. Отступающих гитлеровцев плотным огнем встретили советские воины у Тереспольских ворот, которые к этому времени были отбиты у противника. Здесь закрепились пограничники 9-й погранзаставы и приштабных подразделений 3-й погранкомендатуры - 132-го батальона НКВД, бойцы 333-го и 44-го стрелковых полков, 31-го отдельного автобатальона. Они держали под прицельным ружейным и пулеметным огнем мост через Западный Буг, мешали противнику налаживать понтонную переправу через реку на Кобринское укрепление. Только немногим из прорвавшихся в Цитадель немецким автоматчикам удалось укрыться в здании клуба и в рядом стоящем здании столовой комсостава. Противник здесь был уничтожен на второй день. В последующем эти здания неоднократно переходили из рук в руки. Почти одновременно ожесточенные бои развернулись на всей территории крепости. С самого начала они приобрели характер обороны отдельных ее укреплений без единого штаба и командования, без связи и почти без взаимодействия между защитниками разных укреплений. Оборонявшихся возглавили командиры и политработники, в ряде случаев - принявшие на себя командование рядовые бойцы. В кратчайший срок они сплотили силы и организовали отпор немецко-фашистским захватчикам. Уже через несколько часов боев командование немецкого 12-го армейского корпуса вынуждено было направить на крепость все имеющиеся резервы. Однако, как доносил командир немецкой 45-й пехотной дивизии генерал Шлиппер, это "также не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, водосточных труб и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались". Противник безуспешно передавал через радиоустановки призывы к сдаче в плен, посылал парламентеров. Сопротивление продолжалось. Защитники Цитадели удерживали почти 2-километровое кольцо оборонительного 2-этажного казарменного пояса в условиях интенсивных бомбардировок, артобстрела и атак штурмовых групп противника. В течение первого дня они отбили 8 ожесточенных атак вражеской пехоты, блокированной в Цитадели, а также атаки извне, с захваченных противником плацдармов на Тереспольском, Волынском, Кобринском укреплениях, откуда гитлеровцы рвались ко всем 4 воротам Цитадели. К вечеру 22 июня противник закрепился в части оборонительной казармы между Холмскими и Тереспольскими воротами (позже использовал ее как плацдарм в Цитадели), захватил несколько отсеков казармы у Брестских ворот. Однако расчет врага на внезапность не оправдался; оборонительными боями, контратаками советские воины сковали силы противника, нанесли ему большие потери. Поздно вечером немецкое командование решило оттянуть из крепостных укреплений свою пехоту, создать за внешними валами блокадную линию, чтобы утром

23 июня вновь с артобстрела и бомбардировки начать штурм крепости. Бои в крепости приняли ожесточенный, затяжной характер, которого враг никак не ожидал. Упорное героическое сопротивление советских воинов встретили немецко-фашистские захватчики на территории каждого крепостного укрепления. На территории пограничного Тереспольского укрепления оборону держали воины курсов шоферов Белорусского пограничного округа под командованием начальника курсов старшего лейтенанта Ф.М. Мельникова и преподавателя курсов лейтенанта Жданова, транспортной роты 17-го погранотряда во главе с командиром старшим лейтенантом А.С. Черным совместно с бойцами кавалерийских курсов, саперного взвода, усиленных нарядов 9-й погранзаставы, ветлазарета, сборов физкультурников. Им удалось очистить от прорвавшегося противника большую часть территории укрепления, но из-за недостатка боеприпасов и больших потерь в личном составе удержать ее они не могли. В ночь на 25 июня остатки групп Мельникова, погибшего в боях, и Черного, форсировали Западный Буг и присоединились к защитникам Цитадели и Кобринского укрепления.

На Волынском укреплении к началу военных действий размещались госпитали 4-й армии и 28-го стрелкового корпуса, 95-й медико-санитарный батальон 6-й стрелковой дивизии, находилась немногочисленная часть состава полковой школы младших командиров 84-го стрелкового полка, наряды 9-й погранзаставы. На земляных валах у Южных ворот оборону держал дежурный взвод полковой школы. С первых минут вражеского вторжения оборона приобрела очаговый характер. Противник стремился пробиться к Холмским воротам и, прорвавшись, соединиться с штурмовой группой в Цитадели. На помощь из Цитадели пришли воины 84-го стрелкового полка. В черте госпиталя оборону организовали батальонный комиссар Н.С. Богатеев, военврач 2-го ранга С.С. Бабкин (оба погибли). Ворвавшиеся в госпитальные здания немецкие автоматчики зверски расправлялись с больными и ранеными. Оборона Волынского укрепления полна примеров самоотверженности бойцов и медперсонала, сражавшихся до конца в развалинах зданий. Прикрывая раненых, погибли медсестры В.П. Хорецкая и Е.И. Ровнягина. Захватив больных, раненых, медперсонал, детей, 23 июня гитлеровцы использовали их в качестве живого заслона, погнав впереди атакующих Холмские ворота автоматчиков. "Стреляйте, не жалейте нас!" - кричали советские патриоты. К концу недели очаговая оборона на укреплении затухла. Некоторые бойцы влились в ряды защитников Цитадели, немногим удалось пробиться из вражеского кольца. В Цитадели - самом крупном узле обороны - к концу дня 22 июня определилось командование отдельных участков обороны: в западной части, в районе Тереспольских ворот, ее возглавили начальник 9-й погранзаставы А.М. Кижеватов, лейтенанты из 333-го стрелкового полка А.Е. Потапов и А.С. Санин, старший лейтенант Н.Г. Семенов, командир 31-го автобата Я.Д. Минаков; воинов 132-го батальона - младший сержант К.А. Новиков. Группу бойцов, занявших оборону в башне над Тереспольскими воротами, возглавил лейтенант А.Ф. Наганов. К северу от 333-го стрелкового полка, в казематах оборонительной казармы сражались бойцы 44-го стрелкового полка под командованием помощника командира 44-го стрелкового полка по хозяйственной части капитана И.Н. Зубачева, старших лейтенантов А.И. Семененко, В.И. Бытко (с 23 июня). На стыке с ними у Брестских ворот сражались воины 455-го стрелкового полка под командованием лейтенанта А.А. Виноградова и политрука П.П. Кошкарова. В казарме 33-го отдельного инженерного полка боевыми действиями руководил помощник начальника штаба полка старший лейтенант Н.Ф. Щербаков, в районе Белого дворца - лейтенант А.М. Нагай и рядовой А.К. Шугуров - ответственный секретарь комсомольского бюро 75-го отдельного разведывательного батальона. В районе расположения 84-го стрелкового полка и в здании Инженерного управления руководство на себя взял заместитель командира 84-го стрелкового полка по политической части полковой комиссар Е.М. Фомин. Ход обороны требовал объединения всех сил защитников крепости. 24 июня в Цитадели состоялось совещание командиров и политработников, где решался вопрос о создании сводной боевой группы, формировании подразделений из воинов разных частей, утверждении их командиров, выделившихся в ходе боевых действий. Был отдан Приказ 1, согласно которому командование группой возлагалось на капитана Зубачева, его заместителем назначен полковой комиссар Фомин. Практически они смогли возглавить оборону только в Цитадели. И хотя командованию сводной группы не удалось объединить руководство боями на всей территории крепости, штаб сыграл большую роль в активизации боевых действий. Штаб в своей деятельности опирался на коммунистов и комсомольцев, партийные организации, создаваемые в ходе боев. По решению командования сводной группы были предприняты попытки прорвать кольцо окружения. 26 июня пошел на прорыв отряд (120 человек, в основном сержанты) во главе с лейтенантом Виноградовым. За восточную черту крепости удалось прорваться 13 воинам, но они были схвачены врагом. Безуспешными оказались и другие попытки массового прорыва из осажденной крепости, пробиться смогли только отдельные малочисленные группы. Оставшийся маленький гарнизон советских войск продолжал сражаться с необыкновенной стойкостью и упорством. О непоколебимом мужестве бойцов гласят их надписи на крепостных стенах: "Нас было пятеро Седов, Грутов, Боголюб, Михайлов, Селиванов В. Мы приняли первый бой 22 июня 1941. Умрем, но не уйдем отсюда...", "26 июня 1941 г. Нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом и умираем, как герои", об этом свидетельствуют обнаруженные во время раскопок Белого дворца останки 132 воинов и надпись, оставленная на кирпичах: "Умираем не срамя". На Кобринском укреплении с момента военных действий сложилось несколько участков ожесточенной обороны. На территории этого самого большого по площади укрепления находилось много складов, коновязей, артиллерийских парков, размещались в казармах, а также в казематах земляного вала (периметром до 1,5 км) личный состав, в жилом городке - семьи начсостава. Через Северные и Северо-западные, Восточные ворота укрепления в первые часы войны выходила в предусмотренные пункты сбора часть состава гарнизона, оснвные силы 125-го стрелкового полка (командир майор А.Э. Дулькейт) и 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона (командир капитан Н.И. Никитин). Жесткое прикрытие выхода из крепости через Северо-западные ворота воинов гарнизона, а затем и оборону казармы 125-го стрелкового полка возглавил батальонный комиссар С.В. Дербенев. Противнику удалось перебросить с Тереспольского укрепления на Кобринское понтонный мост через Западный Буг (по нему, срывая переправу, вели огонь защитники западной части Цитадели), захватить в западной части Кобринского укрепления плацдарм и двинуть туда пехоту, артиллерию, танки. В районе Западного форта и домов начсостава, куда проник противник, оборону возглавили командир батальона 125-го стрелкового полка капитан В.В. Шабловский и секретарь партбюро 333-го стрелкового полка старший политрук И.М. Почерников. Оборона в этой зоне угасла к концу третьего дня. Напряженный характер носили бои в районе Восточных ворот укрепления, где в течение почти двух недель сражались бойцы 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона. Противник, форсировав Мухавец, двинул в эту часть крепости танки и пехоту. Перед бойцами дивизиона стояла задача - задержать врага в этой зоне, не дать ему возможности проникнуть на территории укрепления и сорвать выход частей из крепости. Возглавили оборону начальник штаба дивизиона лейтенант И.Ф. Акимочкин, в последующие дни вместе с ним и заместителем командира дивизиона по политчасти старший политрук Н.В. Нестерчук. В северной части главного вала в районе Северных ворот в течение двух дней сражалась группа бойцов из разных подразделений (из тех, кто прикрывал выход и был ранен или не успел уйти) под руководством командира 44-го стрелкового полка майора П.М. Гаврилова. На третий день защитники северной части главного вала отошли в Восточный редюит (форт), где находилась часть 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, транспортная рота 333-го стрелкового полка, учебная батарея 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона, воины других частей. Здесь же в укрытии находились семьи командиров. Всего собралось около 400 человек. Руководили обороной форта майор Гаврилов, заместитель по политчасти политрук С.С. Скрипник из 333-го стрелкового полка, начальник штаба - командир 18-го отдельного батальона связи капитан К.Ф. Касаткин. В ходе боев из коммунистов разных частей была создана партийная организация, сформированы роты и назначены их командиры, развернут лазарет, который возглавила лейтенант медицинской службы Р.И. Абакумова, организованы наблюдательный и командный пункты, налажено взаимодействие отдельных участков. В земляных валах, окружающих форт, прорыты окопы, на валах и во внутреннем дворе установлены пулеметные точки. Форт стал неприступным для немецкой пехоты. По свидетельству противника, "сюда нельзя было подступиться, имея только пехотные средства, так как превосходно организованный ружейный и пулеметный огонь из глубоких окопов и подковообразного двора скашивал каждого приближающегося. Оставалось только одно решение - голодом и жаждой принудить русских сдаться в плен...". Гитлеровцы методически целую неделю атаковали крепость. Советским воинам приходилось отбивать по 6-8 атак в день. Рядом с бойцами были женщины и дети. Они помогали раненым, подносили патроны, участвовали в боевых действиях. Фашисты пустили в ход танки, огнеметы, газы, поджигали и скатывали с внешних валов бочки с горючей смесью. Горели и рушились казематы, нечем было дышать, но когда в атаку шла вражеская пехота, снова завязывались рукопашные схватки. В короткие промежутки относительного затишья в репродукторах раздавались призывы сдаваться в плен. Находясь в полном окружении, без воды и продовольствия, при острой нехватке боеприпасов и медикаментов гарнизон мужественно сражался с врагом. Только за первые 9 дней боев защитники крепости вывели из строя около 1,5 тысяч солдат и офицеров противника. К концу июня враг захватил большую часть крепости, 29 и ЗО июня гитлеровцы предприняли непрерывный двухсуточный штурм крепости с использованием мощных (500 и 1800-килограммовых) авиабомб. 29 июня погиб, прикрывая с несколькими бойцами группу прорыва, Кижеватов. В Цитадели 30 июня гитлеровцы схватили тяжелораненых и контуженых капитана Зубачева и полкового комиссара Фомина, которого фашисты расстреляли недалеко от Холмских ворот. 30 июня после длительного обстрела и бомбежки, завершившихся ожесточенной атакой, гитлеровцы овладели большой частью сооружений Восточного форта, захватили в плен раненых. В результате кровопролитных боев и понесенных потерь оборона крепости распалась на ряд изолированных очагов сопротивления. До 12 июля в Восточном форту продолжала сражаться небольшая группа бойцов во главе с Гавриловым, позже, вырвавшись из форта,- в капонире за внешним валом укрепления. Тяжело раненные Гаврилов и секретарь комсомольского бюро 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона, заместитель политрука Г.Д. Деревянко 23 июля попали в плен. Но и позже 20-х чисел июля в крепости продолжали сражаться советские воины. Последние дни борьбы овеяны легендами. К этим дням относятся надписи, оставленные на стенах крепости ее защитниками: "Умрем, но из крепости не уйдем", "Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20.11.41 г.". Ни одно из знамен воинских частей, сражавшихся в крепости, не досталось врагу. Знамя 393-го отдельного артиллерийского дивизиона закопали в Восточном форту старший сержант Р.К. Семенюк, рядовые И.Д. Фольварков и Тарасов. 26.09.1956 года оно было откопано Семенюком. В подвалах Белого дворца, Инженерного управления, клуба, казармы 333-го полка держались последние защитники Цитадели. В здании Инженерного управления и Восточном форту гитлеровцы применили газы, против защитников казармы 333-го полка и 98-го дивизиона, капонира в зоне 125-го полка - огнеметы. С крыши казармы 333-го стрелкового полка к окнам были спущены взрывчатые вещества, но раненные взрывами советские воины продолжали стрелять до тех пор, пока стены здания не были разрушены и сровнены с землей. Противник вынужден был отметить стойкость и героизм защитников крепости. В июле командир 45-й немецкой пехотной дивизии генерал Шлиппер в "Донесении о занятии Брест-Литовска" сообщал: "Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению".

Оборона Брестской крепости - пример мужества и стойкости советского народа в борьбе за свободу и независимость Родины, яркое проявление нерушимого единства народов СССР. Защитники крепости - воины более чем 30 национальностей СССР - до конца выполнили свой долг перед Родиной, совершили один из величайших подвигов советского народа в истории Великой Отечественной войны. Советский народ, Коммунистическая партия, Советское правительство высоко оценили исключительный героизм защитников крепости. Звание Героя Советского Союза присвоено майору Гаврилову и лейтенанту Кижеватову. Около 200 участников обороны награждены орденами и медалями. 08.05.1965 года крепости присвоено почетное звание "Крепость-герой" с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда".

На территории крепости создан музей обороны Брестской крепости. 25.09.1971 открыт мемориальный комплекс Брестская крепость герой. Одна из улиц города носит название улицы Героев обороны Брестской крепости, имя защитников Брестской крепости носит СШ 1.

http://www.brest.by/ct/page3.html

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/

http://www.rkka.ru/oper/4A/title.htm

=============================

2. УСЛОВИЯ ПОДГОТОВКИ ТЕАТРА ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИИ

http://www.rkka.ru/oper/4A/ch2.htm

\\Следует сказать, что дислокация советских войск в Западной Белоруссии вначале не была подчинена оперативным соображениям, а определялась наличием казарм и помещений, пригодных для размещения войск. Этим, в частности, объяснялось скученное расположение половины войск 4-й армии со всеми их складами неприкосновенных запасов (НЗ) на самой границе в Бресте и бывшей Брестской крепости. Даже окружной военный госпиталь находился в помещениях крепости.\\

3. ЗАДАЧИ ВОЙСК 4-й АРМИИ ПО ПЛАНУ ПРИКРЫТИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАНИЦЫ

http://www.rkka.ru/oper/4A/ch3.htm

\\.... 42-я стрелковая дивизия по особому указанию может выходить в намеченную по плану обороны полосу непосредственно, минуя район сосредоточения.

Сроки подъема по тревоге и занятия оборонительных позиций устанавливаются:

а) 42-я стрелковая дивизия 30 часов;

б) 6-я стрелковая дивизия 39 часов;...........\\

\\.....6. Материальное обеспечение войск. До 15-го дня мобилизации армии отпускается: огнеприпасов три боекомплекта, горючего для боевых машин три заправки, для транспортных машин пять заправок, продфуража 15 суточных дач.

Потребность покрывается боеприпасами один боекомплект в войсках, два боекомплекта в окружных складах; горючим две заправки в войсках и три заправки в окружных складах; продфуража за счет текущих и неприкосновенных запасов войск.\\

\\В соответствии с полученной из округа директивой был разработан армейский план прикрытия. Решение на организацию обороны в районе прикрытия 4-й армии было следующим:

1. В приграничной полосе между новыми разграничительными линиями протяжением свыше 150 км организуют оборону на широком фронте: 28-й стрелковый корпус в составе 42-и и 6-й стрелковых дивизий на подготавливаемых позициях в Брестском укрепленном районе;.....

.....2. В случае угрожаемого положения войска действуют следующим образом:

42-я стрелковая дивизия выходит из Бреста и частью из Жабинки на правый фланг армии на участок от Дрохичина до устья р. Пульва. Основное направление для обороны дивизии Высокое, Пружаны.

6-я стрелковая дивизия занимает оборону в центре полосы армии от устья р. Пульва до Прилуки. Готовность через 69 часов. Дивизию поддерживает 447-й корпусной артиллерийский полк.

....\\

\\Наиболее отрицательное влияние на организацию обороны 4-й армии оказало включение в ее полосу половины района прикрытия 3. Практически это означало, что 49-й стрелковой дивизии 4-й армии надлежало проводить оборонительные работы вне полосы армии на бельском направлении от Нура до Дрохичина и занимать этот участок по тревоге, а 42-й стрелковой дивизии на Семятичском участке Замбровского укрепленного района от Дрохичина до Немирува, т.е в районе дислокации 49-й стрелковой дивизии. При этом участок от Дрохичина до Немнрува после сформирования 13-й армии переходил в состав района прикрытия 3 и предназначался для занятия 113-й стрелковой дивизией, а 42-я дивизия возвращалась для оборонительных работ на рубеж от Немирува на юго-восток. Следовательно, до перехода управления района прикрытия 3 в подчинение 13-й армии войска должны были производить оборонительные работы в готовности занять те участки, которые указывались в директиве округа. Этим определялось, что в случае открытия военных действий части трех дивизий (42, 49 и 113-й) вынужденно перебрасывались по тревоге на расстояние 5075 км. Но вряд ли можно было рассчитывать, что они смогут своевременно занять свои рубежи обороны.\\

\\Так как на основе армейского плана (плана РП-4), имевшего указанные недостатки, перед самой войной были разработаны приказания всем соединениям, вложенные в так называемые красные пакеты, и инструкции для выхода войск по боевой тревоге и занятия ими предусмотренных позиций или районов сосредоточения, то с началом войны командование армии и командиры соединений и частей при попытках осуществить армейский план встретили непреодолимые трудности, обусловленные недостатками плана.\\

4. ПОДГОТОВКА ВОЙСК 4-й АРМИИ К ОТРАЖЕНИЮ ФАШИСТСКОЙ АГРЕССИИ

http://www.rkka.ru/oper/4A/ch4.htm

\\Стрелковые дивизии в апреле 1941 года переводились также на новые штаты. Количество личного состава уменьшалось на 15,6% (14,5 тыс. вместо 17 тыс.), конского состава на 28%, автомашин на 32%, винтовок и карабинов на 12,4%, пистолетов-пулеметов на 23,6%. Количество станковых пулеметов, орудий и минометов всех калибров в дивизии оставалось прежним (минометов калибра от 50 до 120 мм 150, 45-мм пушек 54, 37- и 76-мм зенитных пушек 12, 76-мм пушек 34. 122- и 152-мм гаубиц 44). Дивизия становилась менее громоздкой и более маневренной. Для противотанковой обороны дивизия могла использовать 88 орудий (батальонная артиллерия и 76-мм пушки). Артиллерийские полки дивизий и вся артиллерия стрелковых полков оставались на конной тяге. Все отдельные артиллерийские дивизионы, а в некоторых стрелковых дивизиях и гаубичные полки переводились на механическую тягу. В артиллерийских полках стрелковых дивизий, как и в корпусных артиллерийских полках, устаревшая материальная часть заменялась новыми 122- и 152-мм гаубицами и 76-мм пушками. Намечалось обеспечить дивизии противотанковыми минами, но, к сожалению, это мероприятие проведено не было.\\

\\Кроме того, проводимые мероприятия, особенно формирование механизированных корпусов и артиллерийских полков РГК, были подчинены только интересам наступления, без учета, что им придется вести и оборону. Полевая, противотанковая артиллерия и танки имели в своих боекомплектах ничтожно малое количество бронебойных снарядов, а стрелковые войска совершенно не имели противотанковых и противопехотных мин и средств заграждения.

Следует считать большой ошибкой то, что формирование и переформирование частей и соединений проводилось непосредственно в приграничных районах. Это привело к тому, что в момент возникновения военного конфликта они оказались почти небоеспособными, а между тем эти войска по планам прикрытия получили боевые задачи.\\

\\Материальное обеспечение

Неприкосновенные запасы. В июне 1941 года все части армии имели носимый запас винтовочных патронов в ящиках, хранившихся в подразделениях. Возимый запас боеприпасов для каждого подразделения хранился на складах.

В стрелковые дивизия (кроме 75 сд) и корпусные артиллерийские полки, помимо одного боекомплекта снарядов и мин, указанного в директиве по прикрытию, артиллерийское управление округа направило еще по половине боекомплекта.

При этом в 6-ю и 42-ю стрелковые дивизии, склады которых располагались в Брестской крепости, несмотря на протесты штаба 4-й армия, органы артснабжения округа прислали сверх указанного еще значительное количество боеприпасов.

Затем, учтя, что такое большое количество запасов в случае войны легко может уничтожить авиация или артиллерия противника, округ 21 июня дал в штаб армии следующую телеграмму:

"Командующему 4-й армией. В неприкосновенном запасе 6-й и 42-й стрелковых дивизий, кроме 1.5 б/к, имеется еще: 34 вагона боеприпасов в 6-й и 9 вагонов в 42-й стрелковых дивизиях. Этот излишек немедленно вывезти из Бреста не менее чем на 30 км на восток".

Естественно, что в короткий срок (за несколько часов до начала войны) такое количество боеприпасов не могло быть вывезено.

Горючего в армии было более двух заправок на все имевшиеся машины.

Неприкосновенный запас продовольствия и фуража на складах достигал по основным продуктам, кроме мяса, 15 суточных дач.

В силу того что тыловые, органы и транспорт частей и соединений в мирное время находились в сокращенном составе и притом в некомплекте, свои неприкосновенные запасы (боеприпасы, горючее и продовольствие) они могли поднять не более чем наполовину.

Места хранения запасов. Боеприпасы, горючее и продовольствие для 6-й и 42-й стрелковых дивизий, а также 447-го корпусного артиллерийского полка хранились на складах в Брестской крепости и частично в г. Бресте; для 455-го корпусного артиллерийского полка в Пинске; для 49-й и 75-й стрелковых дивизий на своих дивизионных складах. Один боекомплект для танковых дивизий хранился в частях и два боекомплекта для 22-й танковой дивизии на дивизионном складе на территории Брестской крепости, для 30-й танковой дивизии в Слободке. В боекомплектах для танковых частей было очень мало бронебойных снарядов.

Запасов боеприпасов для формируемых артиллерийских полков и минометных подразделений дивизий 14-го механизированного корпуса не имелось\\

\\В последние дни перед войной штаб округа решил эвакуировать из Брестской крепости окружной военный госпиталь. Это решение оказалось запоздалым, и выполнить его удалось лишь частично. Брестская железная дорога не смогла обеспечить достаточного количества вагонов.\\

\\Таким образом, имевшиеся запасы боеприпасов, горючего и продовольствия вполне обеспечивали проведение войсками армии первоначальных операций. Но размещение складов с этими запасами нельзя признать удовлетворительным. Сосредоточение большей их части в районах, непосредственно прилегающих к границе, создавало угрозу их быстрого уничтожения, тем более что транспортных средств в соединениях и тыловых органах для одновременного поднятия всех запасов не хватало.\\

\\Связь штаба армии (Кобрин) с управлением 28-го стрелкового корпуса, 6-й и 42-й стрелковыми дивизиями (Брест и Брестская крепость) до войны осуществлялась по выделенным для этой дели постоянным проводам гражданских линий связи; с 49-й и 75-й дивизиями периодически по арендованным проводам и нарочными; с 39-м бомбардировочным полком 10-й смешанной авиационной дивизии (Пинск) и штабом округа (Минск) по постоянному проводу.\\

5. НАЧАЛО ВОЙНЫ И БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ВОЙСК 4-й АРМИИ В ПРИГРАНИЧНОЙ ПОЛОСЕ

http://www.rkka.ru/oper/4A/ch5.htm

\\Как уже отмечалось выше, вечером 21 июня ни командование 4-й армии, ни командиры соединений и частей, ни советские и партийные организации Брестской области не ожидали вторжения немецко-фашистских войск и не думали, что оно произойдет через несколько часов. Поэтому никаких мер по приведению войск в боевую готовность вечером 21 июня на брестском направлении не проводилось.

На двое суток раньше, 19 июня, состоялся расширенный пленум областного комитета партии, в котором участвовало большое число армейских политических работников. На пленуме первый секретарь обкома тов. Тупицын обратил внимание на напряженность международной обстановки и возросшую угрозу войны. Он призывал к повышению бдительности, но одновременно указал, что по этому вопросу не нужно вести открытых разговоров и проводить какие-либо крупные мероприятия, которые могут быть замечены населением. На вопросы участников пленума, можно ли отправить семьи из Бреста на восток, секретарь обкома ответил, что этого не следует делать, чтобы не вызвать нежелательных настроений.\\

\\Несмотря на достаточное количество данных о скором нападении немецко-фашистских армий, указания Народного комиссара обороны о том, что приведение войск в боевую готовность спровоцирует войну, даст повод фашистской Германии к нападению на Советский Союз, лишили командование всех степеней самостоятельности в принятии решений на приведение войск в боевую готовность. Поэтому до 24 часов 21 июня никаких мероприятий по приведению войск армии в боевую готовность не проводилось. Аналогичная картина, видимо, была и по линии государственных органов.

В 24 часа командующий и начальник штаба армии, а несколько позднее и остальные генералы и офицеры армейского управления были вызваны по приказанию начальника штаба округа в штаб армии. Никаких конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как всем быть наготове.

Командующий армией генерал-майор А.А. Коробков под свою ответственность приказал разослать во все соединения и отдельные части опечатанные красные пакеты с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия РП-4. Эти пакеты хранились в штабе армии и не вручались командирам соединений, потому что не было еще утверждено округом решение командующего армией. Однако командиры соединений знали содержание документов в пакетах, так как являлись участниками их составления.

Примерно в 2 часа ночи 22 июня прекратилась проводная связь штаба армии с округом и войсками. Связь удалось восстановить только в 3 часа 30 минут. Порыв проводов обнаружили наши связисты в Запрудах и Жабинке.

После восстановления связи командующий армией получил переданное открытым текстом по телеграфу (БОДО) приказание командующего войсками Западного особого военного округа о приведении войск в боевую готовность. Одновременно указывалось в первую очередь бесшумно вывести из Брестской крепости пачками 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готовность 14-й механизированный корпус; авиацию разрешалось перебазировать на полевые аэродромы.

До 3 часов 45 минут командующий армией сам лично по телефону отдал два приказания: начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии поднять дивизию по тревоге и выдвигать ее из крепости в район сбора;

командиру 14-го механизированного корпуса привести корпус в боевую готовность.\\

\\В 4 часа 15 минут 4 часа 20 минут начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста.В эти самые минуты заканчивался прием из штаба округа следующего приказания:

.........

Приняв приказ, командующий армией одновременно доложил командующему войсками округа об артиллерийском налете по Бресту. Тут же был отдан краткий боевой приказ войскам 4-й армии 01 о приведении их в боевую готовность.

Командующий армией лично передал приказ по телефону коменданту 62-го укрепленного района и начальникам штабов 42-й и 6-й стрелковых дивизий. Командирам 14-го механизированного корпуса и 10-й смешанной авиационной дивизии, прибывшим в штаб армии по вызову, этот приказ был вручен лично. Командирам 28-го стрелкового корпуса, 49-й и 75-й стрелковых дивизий приказ был послан с нарочными.

Но приказы и распоряжения о приведении войск в боевую готовность опоздали. Война уже началась, застав войска 4-й армии врасплох.\\

\\Наиболее интенсивный артиллерийский огонь велся по военным городкам в Бресте и особенно по Брестской крепости, которая была буквально покрыта разрывами артиллерийских снарядов и мин. Командир 45-й немецкой пехотной дивизии 12-го армейского корпуса, которая выполняла задачу овладения крепостью, докладывал своему командованию, что план артиллерийского огня был рассчитан на ошеломление. Наиболее сильный артиллерийский и минометный огонь велся по цитадели крепости. Кроме дивизионной артиллерии 45-й пехотной дивизии для артиллерийской подготовки противник привлек девять легких и три тяжелых батареи, батарею артиллерии большой мощности и дивизион мортир. Кроме того, командующий 12-м армейским корпусом сосредоточил по крепости огонь двух дивизионов мортир 34-й и 31-й пехотных дивизий.\\

\\Приказание о выводе из крепости частей 42-й стрелковой дивизии, отданное лично командующим 4-й армией генерал-майором А.А. Коробковым начальнику штаба дивизии по телефону в период с 3 часов 30 минут до 3 часов 45 минут, до начала военных действий не успели выполнить. Едва начальник штаба этой дивизии майор В.Л. Щербаков собрал командиров частей для вручения им распоряжений, как началась артиллерийская подготовка врага. Командира дивизии генерал-майора И.С. Лазаренко разыскать и поставить в известность о полученном приказании не удалось. Приказание о приведении в боевую готовность дивизий 14-го механизированного корпуса, отданное в 3 часа 30 минут, передать в части до начала артиллерийской подготовки врага также не успели.

Следовательно, не удалось провести в жизнь даже предварительно отданные распоряжения о приведении в боевую готовность части войск 4-й армии.

Боевая тревога в приграничных соединениях была объявлена самостоятельно командирами соединений и частей после начала артиллерийской подготовки противника, а в соединениях 14-го механизированного корпуса по приказанию из округа после 4 часов 30 минут.\\

\\12-й армейский корпус противника, составляя центр ударной группировки, перешел в наступление на Брест. После часовой артиллерийской подготовки 34-я пехотная дивизия начала форсировать Западный Буг южнее Бреста, 31-ясевернее Бреста и 45-я пехотная дивизия - в районе крепости.\\

\\Внезапным артиллерийским огнем были уничтожены две батареи и большая часть автотранспорта 204-го гаубичного полка 6-й стрелковой дивизии, располагавшегося между южным военным городком Бреста и артиллерийским полигоном.

Значительные потери понесли также части и подразделения, собранные по приказу округа на артиллерийском полигоне для проведения опытного учения. Здесь находились два батальона 84-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии, подразделения 459-го стрелкового и 472-го артиллерийского полков 42-й стрелковой дивизии, танковая, артиллерийская и другая техника, предназначенная для показа участникам учения, а также 455-й корпусной артиллерийский полк, выведенный для проведения плановых стрельб.

Начало артиллерийской подготовки противника этими войсками было воспринято как неожиданное начало учения с боевой стрельбой, а то, что снаряды начали рваться в их расположении, отнесли к халатности руководства учением и, чтобы обратить внимание на происшедшую ошибку, с артиллерийского полигона подали сигналы: световые (ракетами) и звуковые (трубами). И только когда части уже понесли большие потери, командиры и войска поняли, что началась война. После этого часть подразделений 6-й стрелковой дивизии присоединилась к 75-й стрелковой дивизии, а остальные начали отход вместе с пешими подразделениями 22-й танковой дивизии на Радваничи. Подразделения 459-го стрелкового и 472-го артиллерийского полков присоединились в районе Жабинка к своей дивизии.\\

\\С уходом из Бреста 22-й танковой дивизии город остался почти беззащитным. Командир 6-й стрелковой дивизии собирал в это время остатки 125-го, 333-го стрелковых и 131-го артиллерийского полков севернее и северо-восточнее Бреста. Кроме того, эти полки по плану и не предназначались для обороны Бреста, а должны были оборонять другие районы. Поэтому 45-я немецкая пехотная дивизия, форсировав Западный Буг южнее и севернее крепости и встречая лишь незначительное сопротивление наших войск на флангах, постепенно занимала город. Ее отряд на десантных лодках пробился по р. Мухавец к мостам южнее и юго-восточнее Бреста и захватил их неповрежденными.\\

\\Однако Брестскую крепость 45-й немецкой пехотной дивизии взять с ходу не удалось. После нескольких попыток захватить крепость дивизия понесла большие потери и наступление на нее прекратила. Защитники крепости своим огнем сорвали также попытки немцев организовать переправу войск через Западный Буг по железнодорожным мостам.

Что представляла собой Брестская крепость, оказавшаяся ловушкой и сыгравшая в начале войны роковую роль для войск 28-го стрелкового корпуса и всей 4-й армии?

Внутренним ядром крепости была ее цитадель, расположенная на острове, омываемом с юго-запада Западным Бугом, а с юга и севера рукавами р. Мухавец. Кольцевой стеной цитадели являлась кирпичная двухэтажная казарма с 500 казематами для размещения войск. Под казематами находились складские помещения, а ниже сеть подземных ходов. Двое ворот в виде глубоких тоннелей соединяли цитадель с мостами через р. Мухавец, которые выходили на бастионы крепости. Третьи ворота выходили к мосту через основное русло Западного Буга. Кольцо бастионов с крепостными сооружениями, казармами и складами являлось внешним прикрытием цитадели. С внешней стороны этого кольца более чем на 6 км тянулся массивный земляной вал десятиметровой высоты, который являлся наружной стеной всей крепости. Земляной вал опоясывался рукавами Западного Буга и Мухавца, каналами и широкими рвами, заполненными водой. Система рукавов рек и каналов в кольце бастионов образовала три острова Пограничный, Госпитальный и Северный. В нескольких километрах от земляного вала крепости проходило кольцо фортов, значительная часть которых использовалась для размещения войск и складов.

В момент открытия противником артиллерийского огня по Бресту и Брестской крепости в ее цитадели находились следующие части и подразделения: 84-й стрелковый полк без двух батальонов, 125-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 333-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 131-й артиллерийский полк, 75-й отдельный разведывательный батальон, 98-й отдельный дивизион ПТО, штабная батарея, 37-й отдельный батальон связи, 31-й автобатальон и тыловые подразделения 6-й стрелковой дивизии, 44-й стрелковый полк без двух батальонов (в форту 2 км южнее крепости), 455-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты (один батальон из остававшихся в крепости размещался в форту 4 км северо-западнее Бреста), 158-й автобатальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии. В крепости находились также штаб 33-го окружного инженерного полка с полковыми подразделениями, половина окружного военного госпиталя на острове Госпитальном и пограничная застава на острове Пограничном. Кроме того, в бастионном кольце и за стенами крепости проживало большое количество начальствующего состава и сверхсрочников со своими семьями, а также граждан, работавших в частях и учреждениях, расположенных в крепости.

В результате неожиданно открытого фашистами артиллерийского огня и авиационных налетов застигнутые врасплох части гарнизона крепости понесли большие потери убитыми и ранеными. Особенно большие потери имели части и подразделения, находившиеся в центральной части крепости (цитадели).

Для выхода из крепости на восток можно было использовать только одни северные ворота, но по ним противник сосредоточил наиболее сильный артиллерийский огонь. Поэтому выйти из цитадели смогли лишь отдельные подразделения, которым вывезти какую-нибудь материальную часть не удалось. Не смог вырваться даже разведывательный батальон 6-й стрелковой дивизии, имевший на вооружении легкие танки и бронемашины.

В кратком боевом отчете о действиях 6-й стрелковой дивизии так описывается начало борьбы за крепость:

В 4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в центральной части крепости, по мостам и входным воротам и домам начальствующего состава. Этот налет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не могли проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня, поставленного на мосту в центральной части крепости и у входных ворот. В результате красноармейцы и младшие командиры без управления со стороны средних командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке, выходили из крепости, преодолевая обводный канал, реку Мухавец и вал крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Потери учесть не было возможности, так как разрозненные части 6-й дивизии смешались с разрозненными частями 42-й дивизии, а на сборное место многие не могли попасть потому, что примерно в 6 часов по нему уже был сосредоточен артиллерийский огонь.

С началом артиллерийской подготовки противника в 4 часа в городе и крепости погас свет, а было еще довольно темно. Телефонная связь с городом прекратилась. Это еще больше усилило растерянность личного состава. Средних командиров в батальонах насчитывались единицы. Командиры, сумевшие пробраться в крепость, вывести части и подразделения не смогли и остались в крепости. Так, например, командир 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии майор П.М. Гаврилов, пробравшийся в первый час артиллерийского налета к своему полку, не смог вывести его остатки из крепости и остался на месте, возглавив оборону восточного сектора крепости. По воспоминаниям товарища Гаврилова, все выходы из бастионного кольца крепости находились под таким сильным артиллерийским, минометным, а позже и пулеметным огнем, что 98-й отдельный дивизион ПТО при попытке прорваться из крепости был почти целиком уничтожен.

Следовательно, большое количество личного состава частей 6-й и 42-й стрелковых дивизий осталось в крепости не потому, что они имели задачу оборонять крепость, а потому, что не могли из нее выйти.

Артиллерия, находившаяся в открытых артиллерийских парках крепости, в большей своей части была уничтожена огнем противника на месте. Почти целиком погиб конский состав артиллерийских и минометных частей и подразделений дивизий, находившийся во дворе крепости у коновязей. Автомашины автобатальонов и других частей обеих дивизий, стоявшие в объединенных открытых автопарках, были сожжены. Все документы и имущество частей остались в крепости.

Заместитель командира 6-й стрелковой дивизии по политической части полковой комиссар М.Н. Бутин доносил о результатах артиллерийского обстрела фашистами Брестской крепости и условиях выхода частей по тревоге следующее:

После артиллерийского обстрела, произведенного в 4.00 22.6.1941 г., части в район сосредоточения компактно выведены быть не могли. Бойцы прибывали поодиночке в полураздетом виде. Из сосредоточившихся можно было создать максимум до двух батальонов. Первые бои осуществляли под руководством командиров полков товарищей Дородных (84 сп), Матвеева (333 сп), Ковтуненко (125 сп).

Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона и одно орудие полковой школы. Личный состав, материальная часть и конский состав 1-го дивизиона, находящегося в крепости, были уничтожены.

Неприкосновенные запасы частей, находившиеся на складах крепости, оказались целиком уничтоженными на месте. \\

\\Части 28-го стрелкового корпуса, размещавшиеся в северном городке (на северной окраине Бреста), понесли значительно меньшие потери. 17-й гаубичный полк 42-й стрелковой дивизии был выведен из городка в составе двух дивизионов, а 447-й корпусной артиллерийский полк вывел 19 орудий с небольшим количеством боеприпасов, остальные боеприпасы, сосредоточенные в артиллерийском парке полка, были уничтожены артиллерийским огнем противника.

К 7 часам части 45-й и 34-й пехотных дивизий 12-го немецкого армейского корпуса заняли Брест. В руках советских войск осталась крепость, защитники которой проявили себя истинными патриотами Родины, героически сражались с врагом до последнего дыхания, покрыв боевые знамена своих частей неувядаемой славой.\\

\\6-я и 42-я стрелковые дивизии под ударами врага делали попытки собраться в районах сбора по тревоге, с тем чтобы из этих районов выступить для занятия своих оборонительных полос. О размерах потерь, понесенных в первые часы, никто еще не имел полного представления. \\

\\Около 6 часов в штаб армии поступило первое письменное донесение от командира 28-го стрелкового корпуса генерал-майора В. С. Попова.

Из донесения штабу армии стало известно, что командный пункт корпуса в 5 ч 45 мин находился в роще 2 км юго-восточнее Жабинка. Действительной обстановки командир и штаб корпуса не знали. Они доносили, что авиация противника вывела из строя на аэродроме южнее Высокое семь самолетов корпусного авиаотряда (тогда как там были сожжены и все самолеты штурмового авиационного полка). О потерях личного состава в дивизиях ничего не говорилось, следовательно, о них в штабе корпуса сведений не имелось. По-видимому, командир корпуса считал, что ничего серьезного еще не произошло, так как он приказал командиру 6-й стрелковой дивизии коротким контрударом выбить противника из Бреста.

Постановка задачи на контрудар только 6-й стрелковой дивизии свидетельствовала о стремлении командира корпуса действовать по плану прикрытия, так как 42-я стрелковая дивизия после сбора должна была выдвигаться в район Семятиче.

Только в 6 часов командование армии получило из округа приказание:

Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю: поднять войска и действовать по-боевому. Павлов, Фоминых, Климовских.\\

\\К 10 часам утра в полосе армии создалась тяжелая обстановка, но осознать и оценить ее по-настоящему никто не мог. Только к 12 часам дня 22 июня в адрес командования армии поступило несколько донесений о боевых действиях войск. Но и по этим донесениям не представлялось возможным оценить сложившуюся обстановку.

Из докладов возвратившихся из дивизий офицеров штаба армии и докладов делегатов связи обстановка начала несколько проясняться. Стало очевидным, что выбить противника из Бреста не по силам не только одной уже небоеспособной 6-й стрелковой дивизии, но и всему 28-му стрелковому корпусу.\\

\\Получив данные об обстановке, командующий армией примерно в 11 ч 30 мин отдал войскам следующие распоряжения: 28-му стрелковому корпусу не допустить дальнейшего продвижения противника на Жабинку; 14-му механизированному корпусу в составе 22-й и 30-й танковых дивизий, сосредоточившемуся в районе Видомль, Жабинка, атаковать противника в брестском направлении вместе с 28-м стрелковым корпусом и 10-й смешанной авиационной дивизией и восстановить положение.

Из отданных командующим армией распоряжений видно, что обстановка для него и штаба армии продолжала оставаться недостаточно ясной, так как войскам армии ставились невыполнимые задачи. Во-первых, 22-я и 30-я танковые дивизии еще не сосредоточились в районе Видомль, Жабинка, откуда им предстояло атаковать противника. Во-вторых, возможность их совместного сосредоточения исключалась, так как 22-я танковая дивизия при отходе из Бреста оказалась разорванной на две части (часть ее отходила на Жабинку, другая часть на Радваничи) и несла большие потери. В-третьих, 14-й механизированный корпус по приказанию должен был перейти в атаку совместно с 28-м стрелковым корпусом, а 42-я стрелковая дивизия этого корпуса продолжала выполнять прежнюю задачу пыталась выйти в полосу своей обороны северо-западнее Бреста (на правый фланг Брестского укрепленного района); последнее приказание не отменяло этой задачи; 6-я стрелковая дивизия оказалась в тяжелом положении. Ее части в виде отдельных отрядов действовали в разных районах.\\

\\В соприкосновение с противником 30-я танковая дивизия вошла в период с 12 до 13 часов. Ее передовой отряд вступил в бой с 18-й танковой дивизией противника в районе Пилищи и на некоторое время остановил ее продвижение. В это время южнее, на участке Чернавчицы, Бол. Курница, вели бои части 42-й стрелковой дивизии, а еще южнее, от Черни до р. Мухавец, отходившие части и подразделения 6-й стрелковой дивизии.\\

\\К приказанию была приложена выписка из директивы НКО СССР 2 от 22 июня 1941 года для руководства к действиям. Директива Народного комиссара обороны требовала:

Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить.

Таким образом, директива НКО 2, изданная утром 22 июня, попала в штаб 4-й армии лишь в 18 часов, примерно через 11 часов. А за это время на фронте произошли большие события. Немецкие танковые дивизии уже углубились на нашу территорию на 2530 км. Наши войска, особенно 22-я танковая и 6-я стрелковая дивизии, понесли большие потери в людях и боевой технике. В 10-й смешанной авиационной дивизии осталось всего лишь несколько самолетов.\\

\\Прибывший в это время из Бреста, где его застала война, член военного совета армии дивизионный комиссар Ф. И. Шлыков также не поддержал штаб, и в результате в боевом приказе 02, отданном войскам армии в 18 ч 30 мин 22 июня 1941 года, на 23 июня ставились следующие задачи:

.........

28-й стрелковый корпус наносит удар своим правым флангом (6-й, 42-й стрелковыми дивизиями и батальоном танков 205-й моторизованной дивизии) в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять Брест.

Атаку начать в 5.00 23.6. 41 г. после 15-минутного огневого налета.

Границу до особого распоряжения не переходить.

В приказе ничего не говорилось о противнике, так как данных о нем штаб армии не получил ни от своих войск, ни от авиации, ни из штаба фронта. Приказ не давал войскам также никаких указаний и по вопросам тыла.\\

\\Обстановку, которая сложилась в полосе армии к исходу первого дня войны, удалось установить только после войны путем изучения сохранившейся части войсковых и армейских документов, воспоминаний участников событий и трофейных документов. Она характеризовалась следующим образом.

..........

42-я стрелковая дивизия сдерживала части 31-й немецкой пехотной дивизии на подступах к Жабинке.

Части 6-й стрелковой дивизии совместно с 459-м стрелковым полком 42-й дивизии вели бой в районе Хведковичи с частями 3-й танковой и 34-й пехотной немецких дивизий.

Оставшийся в Брестской крепости гарнизон, состоявший из подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий, вел тяжелые бои с 45-й пехотной дивизией и другими частями 12-го армейского корпуса противника

.......\\

\\Части 6-й и 42-й стрелковых дивизий 28-го стрелкового корпуса, а также 22-я танковая дивизия действовали в нескольких разобщенных и не имеющих между собой связи группах. Основные силы 6-й стрелковой дивизии во главе с командиром дивизии М. А. Попсуй-Шапко, его заместителем по политической части и начальником штаба, а также двумя командирами стрелковых полков находились на указанном выше рубеже. Вторая группа войск этой дивизии под командованием заместителя командира дивизии полковника Ф. А. Осташенко была собрана севернее Жабинки в районе сосредоточения 22-й танковой дивизии. В ее составе находилось несколько подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий, отошедших из районов оборонительных работ на границе, часть 125-го стрелкового полка (полковая школа, остатки одного батальона и спецподразделения) и часть подразделений 447-го корпусного артиллерийского полка. Третья группа 6-й стрелковой дивизии в составе подразделений 84-го стрелкового и 204-го гаубичного полков находилась совместно с мотострелковым полком и пешими подразделениями 22-й танковой дивизии в районе Радваничи и соединилась с основными силами только утром 23 июня под Кобрином. Кроме того, часть дивизии осталась в Брестской крепости.

Части 42-й стрелковой дивизии, вышедшие из Бреста, занимали рубеж на подступах к Жабинке, а 459-й стрелковый и 472-й артиллерийский полки как бы связывали разобщенные части 22-й танковой дивизии на участке Жабинка, Хведковичи.\\

6. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ВОЙСК 4-й АРМИИ 23 ИЮНЯ

http://www.rkka.ru/oper/4A/ch6.htm

\\К началу контрудара командующий армией с группой офицеров выехал на командный пункт 28-го стрелкового корпуса в район Жабинки, но не нашел его, так как тот переместился в Кобрин. Побывав в ряде подразделений 22-й танковой и 6-й стрелковой дивизий, генерал А.А. Коробков остановился в штабе 459-го стрелкового полка восточнее Хведковичи. По рассказам офицеров, сопровождавших командующего армией, при посещении им частей и штабов он нашел почти всех людей спящими. Сказались сильное нервное потрясение от внезапности нападения противника и непривычное боевое напряжение первого дня войны. Кроме того, ввиду необеспеченности продовольствием бойцы и командиры почти сутки не получали пищи. Дали себя знать также привычки мирного времени: строго регламентированный распорядок дня, отсутствие тренировок в многодневных непрерывных учениях с отрывом от мест постоянной дислокации и кратковременным отдыхом. К тому же большинство закаленных в суровых условиях войны в Финляндии бойцов и офицеров было уже демобилизовано, и тяжелые испытания начального периода войны легли на плечи недостаточно обученных красноармейцев и молодых офицеров, только что прибывших из военных училищ.\\

\\К 9 ч 30 мин 23 июня сложилась следующая обстановка:

.........

28-й стрелковый корпус (42-я и 6-я стрелковые дивизии) с танковым и мотострелковым полками 205-й моторизованной дивизии отошел к Кобрину на рубеж Шиповиче, Мазичи, Кобрин, причем части 42-й и 6-й стрелковых дивизий перепутались и управлялись командиром корпуса и командирами дивизий весьма слабо. Части корпуса в боях утром 23 июня вновь потеряли большое количество личного состава и техники.\\

\\На основе принятого решения в 10 часов 23 июня отдается боевой приказ 03, в котором войскам армии ставились следующие задачи:

...........

28-му стрелковому корпусу занять и упорно оборонять рубеж р. Мухавец от Лущики до Муховлоки (устье канала Мухавец).\\

\\Командир 28-го стрелкового корпуса во исполнение приказа 03 для занятия обороны по каналу Мухавец выдвинул на рубеж Лущики, Муховлоки несколько подразделений, сформированных из военнослужащих, отходивших от Бреста на восток. Остатки 42-й и 6-й стрелковых и 22-й танковой дивизий были в это время связаны боями на подступах к Кобрину. При этом остатки 42-й стрелковой дивизии обороняли рубеж Ластовки, Щиповиче в 510 км северо-западнее Кобрина, а 6-я стрелковая дивизия с 459-м полком 42-й стрелковой дивизии и отрядом подполковника Маневича обороняли Кобрин.\\

\\В 16 часов после кратковременного, но мощного артиллерийского и авиационного налета 24-й моторизованный и 12-й армейский корпуса противника в районе Кобрина возобновили наступление. Части 28-го стрелкового корпуса и 22-й танковой дивизии начали отходить в восточном направлении на канал Мухавец. 42-я стрелковая дивизия отходила через Стрыгово для занятия обороны по каналу Мухавец севернее Варшавского шоссе. 22-я танковая дивизия и отряд полковника Осташенко отходили севернее Кобрин через Именин. В боях за Именинский аэродром дивизия вновь понесла большие потери. Здесь авиацией противника была сожжена большая часть ее танков. В дивизии осталось не более 40 танков. Здесь же погиб командир 22-й танковой дивизии генерал-майор танковых войск В.П. Пуганов. В командование дивизией вступил заместитель командира полковник И.В. Коннов.\\

\\3-я танковая дивизия противника захватила в Кобрине мост через р. Мухавец. Часть ее танков прорвалась по Варшавскому шоссе и была задержана только у канала Мухавец. 6-я стрелковая дивизия в районе Кобрина оказалась разбитой на две части. Несколько подразделений с дивизионом 204-го гаубичного артиллерийского полка дивизии (дивизион на конной тяге) во главе с командиром и начальником штаба дивизии отходили вдоль шоссе на Пинск, присоединяя к себе группы бойцов и одиночек разных частей и учреждений, отступавших на восток. Заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар М.Н. Бутин с частью штаба дивизии отводил остатки артиллерии, спецчастей и тыловых подразделений дивизии, а также оставшиеся подразделения 84-го и 333-го стрелковых полков на северо-восток вдоль Варшавского шоссе. Штаб 28-го стрелкового корпуса переместился в лес восточнее канала Мухавец у Варшавского шоссе. Склад горючего в Кобрине распоряжением подполковника Маневича был взорван.\\

\\Между тем около 18 часов противник возобновил свои атаки в районе Пружаны и вдоль Варшавского шоссе.

Слабые, потерявшие боеспособность соединения 4-й армии не выдержали ударов танковых дивизий противника. 30-я танковая дивизия была отброшена от шоссе ПружаныСлоним на восток, и части 47-го немецкого моторизованного корпуса получили возможность продвигаться на Ружаны. Перед отходом части 30-й танковой дивизии успели произвести заправку машин и танков на окружном складе горюче-смазочных материалов в Оранчицы, затем этот склад распоряжением командира дивизии полковника Богданова был взорван. В то же время части 28-го стрелкового корпуса стали откатываться от канала Мухавец к Березе-Картузской, и передовые отряды танковых дивизий 24-го моторизованного корпуса противника, преследуя их вдоль Варшавского шоссе, в 19 часов вышли к р. Ясельда.

К исходу 23 июня войска 4-й армии занимали следующее положение: дивизии 14-го механизированного корпуса вели бои северо-западнее и юго-восточнее Селец, штаб корпуса разместился в лесу севернее Селец; остатки 42-й и отряд 6-й стрелковых дивизий отошли на восточный берег р. Ясельда севернее и южнее Береза-Картузская, а штаб 28-го стрелкового корпуса переместился в лес восточнее этого пункта. Другой отряд 6-й стрелковой дивизии во главе с ее командиром находился совместно с мотоциклетным полком 14-го механизированного корпуса в районе Антополь.\\

====================

цитаты , касающиеся БК , 6сд , 42сд и 28ск

=============================

http://rkka1941.blogspot.com/