5 часов утра, 23-го июня. На Цитадель и Кобринское укрепление накатил огневой вал. С позиций по ту сторону Буга била штурмовая артиллерия. 45-я дивизия начинала все сначала.
Сотни снарядов падали плотно, тяжкими кувалдами ударяя по стенам и валам. Огонь, благодаря корректировщикам, был точным - западная часть оборонительной казармы оказалась вне обстрела. Гитлеровцы старались не поразить своих - расстояние между залегшими на берегах реки солдатами в стальных касках и защитниками крепости, равнялось кое-где дистанции пистолетного выстрела.
В перерывах артподготовки фигуры с автоматами отрывались от земли, пробуя преодолеть эти проклятые десятки и сотни метров. Их встречали пули. Взводы атакующих снова залегали в траву. Где-то далеко за рекой лязгали замки пушек и гаубиц. Снова оглушающие залпы. Над крепостью - фонтаны дыма и пламени. Пауза. И все повторяется по кругу.
Через пару часов бывшую границу пересек спецавтомобиль с рупорами на крыше, высланный из штаба 4-й армии вермахта. Его подогнали как можно ближе к пограничной реке. Примерно в 9 утра через динамики раздались призывы о капитуляции. «Сопротивление бесполезно... Немецкое командование предлагает вам сдаться...».
Крепость отвечала однообразно - разящим свинцом.
Через некоторое время командир 45-й дивизии Шлипер, не очень надеясь на действенность «пропагандистского броневика, задумался о применении танков. Так как своих не имелось, были предприняты «попытки подчинить себе проходившие через расположение дивизии» - то есть направлявшиеся на передовую. Одновременно продолжился интенсивный артобстрел.
Положение обороняющихся оставалось тяжелым. Большинство складов, зданий, материальная часть подразделений были уничтожены или разрушены. Перестал действовать водопровод, не было связи. Через бойницы и окна, из укрытий в валах защитники наблюдали схватки и слышали стрельбу, но установить прямой контакт между собой им было, конечно, чрезвычайно трудно. Тем не менее, разрозненные малочисленные группы и отдельные стрелки, пробиваясь через препятствия, начали сливаться в более крупные отряды. В Цитадели возникла цепочка очагов сопротивления, благодаря которой с рассвета 2 3-го июня линией «фронта» стал, за малыми исключениями, весь эллипс оборонительной казармы - то есть почти два километра крепостных стен!
В районе Тереспольских ворот командование обороной приняли начальник 9-й погранзаставы лейтенант А.М. Кижеватов, лейтенанты 333-го стрелкового полка А.Е. Потапов и АС. Санин. В башне над этими воротами вместе с небольшой группой воинов находился лейтенант АФ. Наганов. В расположении 333-го полка (фашисты в период осады называли его «домом офицеров») бились красноармейцы, среди которых находился начальник химической службы полка старший лейтенант Н.Г. Семенов. Слева от них - бойцы 132-го батальона НКВД, в северо-западной части оборонительной казармы вели огонь красноармейцы 44-го стрелкового полка и отдельные бойцы 31-го автобата - ими командовали старшие лейтенанты Л.И. Семененко, В.И. Бытко, младший лейтенант Ин. Сгибнев. Еще дальше, глядя по ходу часовой стрелки, держались подразделения 45 5-го стрелкового полка, ведомые лейтенантом ЛА Виноградовым. Белый дворец и казарму 33-го инженерного полка обороняла группа под командованием старшего лейтенанта Н.Ф. Щербакова и взявшего инициативу на себя рядового А.К. Шугурова. К юго-востоку, на участке оборонительной казармы, примыкающем к Холмским воротам, и в здании Инженерного управления организовывал оборону и отдавал приказы полковой комиссар Е.М. Фомин.
В 10 утра канонада стихла. Возле Тереспольских ворот, издали подавая знаки, появился немецкий офицер. Из проема к нему вышел человек в белесой от пыли и пота гимнастерке. Это был лейтенант-пограничник А.М. Кижеватов. Парламентер предложил ему и другим участникам обороны сдаться. Взамен за сложение оружия гитлеровское командование обещало две вещи: сохранить защитникам жизнь и хорошо обращаться с ними в плену. Кижеватов вернулся к товарищам, передал суть ультиматума. Решение было единогласным - сражаться до конца!
После полудня появились «привлеченные» командованием 45-й дивизии танки. Один из них советским бойцам удалось остановить, забросав ручными гранатами. Второй был подбит неподалеку от Северных ворот выстрелом из зенитного орудия. При этом само орудие, установленное бесстрашными артиллеристами на прямую наводку, было уничтожено вражеским снарядом. Разрыв разметал расчет, раненых добили фашистские пулеметчики.
Третий танк прорвался через Брестские ворота в Цитадель. По свидетельству участников боев, когда он влетел на мост, на пути стальной массы встал тяжелораненый пограничник с пулеметом. У него была оторвана нижняя челюсть, но истекающий кровью герой твердо держал оружие. Словно не замечая пуль, прицельно, короткими очередями, он бил по смотровым щелям надвигающегося танка. Бронированная машина опрокинула одинокую фигуру... Затем прошла через ворота и, оказавшись во внутреннем дворе Цитадели, проутюжила еще несколько огневых точек в грудах кирпича и воронках. Под гусеницами, по воспоминаниям участника обороны, бывшего командира стрелкового взвода 45 5-го стрелкового полка А.Н. Махнача, погибли также обездвиженные раненые, которые находились здесь. Но вот раздались точные выстрелы орудия 333-го полка - и третий танк, дернувшись, замер, объятый пламенем.
Во второй половине дня, после нескольких отбитых гарнизоном атак, отряды гитлеровцев все-таки взяли под контроль некоторые участки оборонительной казармы на северо-западе Цитадели. Пограничники, красноармейцы 44-го стрелкового полка, 132-го конвойного батальона, ряда других подразделений вынужденно отошли в подвалы здания 333-го полка.
На Кобринском укреплении к тому времени было подавлено сопротивление в его западной части, гитлеровцы методично «очищали» казематы с помощью гранат... Ими было захвачено и Волынское укрепление - исключая пятачок у Южных ворот. Сражался еще Западный остров. Стойко дрались советские воины и в восточной части Кобринского укрепления.
Небо над крепостью застилал дым пожаров. Стояла невероятная жара. Измученные люди испытывали нарастающие страдания. Все нижнее белье уже было использовано для перевязок, раны гноились и кровоточили. Раненые умирали в жутких муках. Не было еды, однако самым зловещим являлся призрак жажды, повисший над горячими руинами. Дьявольский план фашистского командования исполнялся четко и по пунктам: все подходы к рукавам Мухавца и Буга находились под прицелом засевших в окопах и за деревьями на другом берегу солдат 45-й дивизии. Простреливался каждый метр. Бросок к реке, наполненная теплой речной водой фляга стоили непомерно дорого. Часто - дороже жизни.
Пользуясь направлением ветра, гитлеровцы продолжали регулярные трансляции из своего передвижного агитпункта. Автомобиль с громкоговорителями перемещался на Кобринском укреплении вблизи линии огня. В 18.30, после сильного артналета, через рупоры донеслось очередное объявление. Желающим сдаться было отведено на принятие решения ровно полчаса.
Из развалин и казематов начали с опаской выбираться люди. Согласно данным из боевого донесения 45-й дивизии «О взятии Брест-Литовска», в плен на второй день войны сдались около 1900 человек. Других сведений о количестве тех, кто поддался, просто нет. Среди них были военнослужащие (в том числе недавние призывники), однако, вне всякого сомнения, было также большое число женщин и детей. Многих из них попросили покинуть стены укреплений сами защитники. Как ни горько это было сознавать, родные и близкие становились лишними мишенями.
Ободренные такой удачей, гитлеровцы вскоре перегнали пропагандистскую автомашину на Южный остров, где затем до полуночи пробовали с помощью прокламаций склонить обороняющихся к сдаче. Желающих выйти с поднятыми руками больше не нашлось. А когда упала темнота, о пропаганде пришлось забыть. В небо взвились осветительные ракеты, над берегами Мухавца и Буга повисли пунктиры трассирующих пуль. То там, то тут группы защитников пробовали преодолеть водный рубеж и с боем вырваться из кольца окружения. Большинство бойцов погибло от пуль, их расстреливали почти в упор - и лишь несколько самых удачливых добрались в эту ночь до противоположного берега и растворились в прибрежных зарослях.
Наступил третий день обороны. Гёнерал Шлипер, наблюдая упорство осажденного гарнизона и опасаясь новых потерь в живой силе, которые и без того превосходили все расчеты, признал тактику изнурения наиболее подходящей. Голод и жажда сейчас являлись оружием, которое следовало хладнокровно использовать.
Утро началось артобстрелом, по силе сопоставимом с огненным ураганом начала войны. По крепости «работали» 150 штурмовых орудий. В этом хоре раздавалось нечто потрясающее все и вся - на Цитадель и Кобринское укрепление падали снаряды самоходной системы «040» («Карл») весом более двух тонн.
В этот день в районе боевых действий находились германские журналисты. Вот что сообщал в Берлин с пометкой «срочно» корреспондент журнала «Сигнал»: «Немецкая артиллерия и немецкие бомбардировщики штурмуют Брест-Литовск. Три дня наша пехота лежит на берегу перед Цитаделью. 10 часов утра В казематах и казармах сражаются... советские солдаты с упрямой настойчивостью. Вокруг горят дома и по полю перекатывается отравленный дым. Советские стрелки стреляют с крыш. ... 11 часов 30 минут. Еще раз вступает в бой немецкая артиллерия. Начинается канонада страшной силы. Адский шум заглушается низким голосом гигантской мортиры. Поднимаются облака дыма высотою с дом, взлетают на воздух пороховые погреба, дрожит земля.»
Почему же гитлеровцам было так нужно и так важно покорить старую крепость?
Приведем здесь еще одну цитату - из доклада командующего 4-й армией генерал-фельдмаршала фон Клюге «О боях за крепость Брест-Литовск». «Ключевую позицию занимала крепость Брест-Литовск, - писал он, - и, прежде всего, ее Цитадель, которая сыграла важную роль уже в 1915 и в 1939 гг. Нельзя было обойти крепость и оставить ее незанятой, так как она преграждала важные переправы через Буг и подъездные пути к обоим танковым шоссе, которые имели решающее значение для переброски войск и обеспечения снабжения».
Артиллерийский обстрел подчинялся строгому алгоритму: в минуты затишья ветер вновь разносил усиленные динамиками призывы к прекращению «бессмысленного сопротивления».
Наконец, в течение четверти часа, с 11.30 до 11.45, на укрепления обрушилась огненная волна особой силы. Через минуту после удара через Тереспольские и Холмские ворота в Цитадель прорвались мощные атакующие цепи. Это был штурмовой отряд 133-го пехотного полка, направленный на выручку находившихся в здании клуба остатков первого «эшелона вторжения», окруженных и запертых там еще 22 июня. Отряд «вытащил» и эвакуировал около полусотни своих солдат, многие из которых были ранены и едва передвигались.
В ходе этой атаки гитлеровцы внедрились в центр Цитадели, заняв ряд расположенных тут строений, в том числе часть казармы 45 5-го стрелкового полка. Здесь началась пальба в упор, затем перешедшая в беспощадный рукопашный бой.
Одновременно усилился натиск на самом крупном - Кобринском - укреплении, где захватчикам удалось завладеть большей частью главного вала. Была пленена отважно сражавшаяся группа капитана В.В. Шабловского. В то же время предпринимались настойчивые попытки взять Восточный форт, где закрепились несколько сотен советских воинов во главе с майором П.М. Гавриловым. До этой поры форт, благодаря умелой организации обороны, был неприступен для пехоты. На очень выгодной позиции его защитники установили счетверенный зенитный пулемет, в результате чего получался практически круговой сектор обстрела. Во взаимодействии с другими огневыми точками эта установка опрокидывала любые атаки. При этом потери врага убитыми и ранеными уже составили десятки человек.
Однако после полудня вследствие прямого попадания снаряда счетверенный пулемет был превращен в груду металла. Под прикрытием танка гитлеровцам удалось подобраться вплотную и подорвать ворота форта. Внутренний двор вражеские пехотинцы забросали гранатами. Майор Гаврилов, оцепив обстановку, отдал приказ: не оставляя позиций во внутренней казарме форта, части личного состава перейти в помещения конюшни на внешней стороне вала.
Таким образом общая ситуация тех, кто отбивал атаки, серьезно ухудшилась. Командование 45-й дивизии, узнав из оперативных докладов о явных успехах (к тому времени был полностью «зачищен» и Южный остров) и нисколько не сомневаясь в скором падении всей обороны, впервые отрапортовало в штаб армии о взятии крепости.
Однако реальность вновь оказалась иной.
Во второй половине дня в казарме 33-го инженерного полка состоялось совещание командиров обескровленных, но не сломленных защитников Цитадели. Не поддаваясь эмоциям, начали по-деловому - с уточнения и оценки ситуации. Для этого по приказу полкового комиссара Е.М. Фомина была проведена ревизия боеприпасов и продовольствия, предприняты новые попытки связаться с соседями по обороне. Продолжение совещания планировалось в 18.00, однако собрались вновь командиры только к 20.00. Картина из докладов проступала безрадостная. Казематы были переполнены ранеными и умирающими, патроны - на исходе, орудия большей частью уничтожены, пулеметы перегревались без воды.
В горячем и душном воздухе витала еще одна, самая тяжелая данность. Теперь большинству собравшихся было ясно: то, что происходит в крепости и вокруг нее, - отнюдь не «провокация» Кровь погибших товарищей, слезы жен, дети с растрескавшимися пересохшими губами, с плачем просящие глоток воды, - это совсем другое. Это страшный лик настоящей войны. А значит, вряд ли стоит рассчитывать на Наркоминдел, на скорую помощь...
Итогом совещания стал Приказ 1. Согласно ему, оставшиеся силы объединялись в одну сводную группу. Командование ею принимая капитан И.Н. Зубачев. Заместителем был назначен полковой комиссар Е.М. Фомин, начальником штаба старший лейтенант А.И. Семененко. Связные образованного штаба немедленно отправились по участкам обороны - все живые, все, кто мог держать оружие и сражаться, должны были войти в единую цепочку сопротивления. Но, как показало ближайшее будущее, эффективно наладить боевое взаимодействие было уже крайне трудно.
В тот день, 24 июня, у защитников Цитадели была только одна удача: бойцы комиссара Фомина отыскали неповрежденные склады боеприпасов. В том числе новенькие, в смазке, пистолеты-пулеметы Дегтярева, патроны к ним, а также минометы с боезапасом. Это оружие немедленно применили для отражения атак в южной части Центрального острова.
В этот же день защитники отправили в плен большую группу женщин и детей. Это был выбор из плохого и худшего Гитлеровцы беспрепятственно позволили им выйти.
Опустилась ночь. Тревожная, грозная, кровавая. Одни бойцы падали от усталости и засыпали на винтовочных прикладах. Другие, рискуя жизнью, ползли к темной воде Мухавца или Буга, чтобы зачерпнуть драгоценной влаги. Третьи в составе боевых групп выжидали момент для рывка за пределы железного кольца. Одну из таких групп прорыва на Кобринском укреплении возглавил лейтенант А.Л. Домиенко. Она двинулась в направлении Восточных ворот. Но сильнейший заградительный огонь вынудил воинов с потерями вернуться в Восточный форт
Горький рассвет нового дня - 25 июня 1941 года. Цитадель уже не гвоздят крупнокалиберные гостинцы тяжелых гаубиц. Немцы не решаются на мощную артподготовку - на укреплениях развернулись ближние бои. Нападавшие и оборонявшиеся теперь - в одном смертельном клубке. Сражение идет за каждый этаж и каждый подвал. От противника порой отделяют стена или несколько ступеней, оружием становятся штык и саперная лопата.
С помощью саперов фашисты решили покончить с самыми крепкими «орешками», подрывая и подвалы. В ход пошли также огнеметы.
«Чтобы исключить огонь из дома офицеров (казарма 333-го полка) на Центральном острове в сторону Северного острова... подрывникам из 81-го батальона приказано взорвать здание и очистить его от русских. С крыши этого дома были спущены заряды до уровня оконных проемов. Раздались крики и стоны раненых русских, однако они продолжали стрелять. День минул в беспрерывных ближних боях», - записал командир 45-й дивизии в боевом донесении.
Генерал-лейтенант Шлипер далее с сожалением отметил, что подавить очаги сопротивления на Кобринском укреплении не удается, так как без поддержки танков единственный оставшийся огнемет (из девяти имевшихся) «не может быть использован».
Саперам немецкого батальона в конце концов удалось обрушить одну из метровых стен казармы 333-го полка. Оглушенные страшным взрывом, истекающие кровью защитники были расстреляны в упор или взяты в плен.
На ряде участков советские воины предприняли еще несколько отчаянных попыток прорыва. В том числе мелкими группами и поодиночке - казалось, так можно добиться лучшей маскировки. В абсолютном большинстве случаев эти попытки заканчивались трагически. Погибла группа старшего лейтенанта Н.Ф. Щербакова, в которую входили красноармейцы 3 3-го отдельного инженерного полка. Та же упасть постигла бойцов 44-го стрелкового полка, ведомых старшим лейтенантом ВИ. Бытко. Сам командир в жестокой схватке был пленен. Позднее он совершит побег из колонны военнопленных, бросившись в Буг, но все же не доплывет до другого берега, погибнет от автоматных очередей...
Зато попытки захватить Восточный форт 25 июня не увенчались успехом. Очередная атака - и новые трупы гитлеровских солдат покрыли обширную поляну перед подковообразным укреплением. В штабе 45-й дивизии решают более не рисковать. «Сломить русских помогут голод и жажда, кроме того, следует применить все возможные средства: непосредственный обстрел из танков, воззвания через мегафоны, разбрасывание листовок с призывами к сдаче». Из показаний перебежчиков (таковые, пусть единицы, но были - и это тоже правда войны) фашисты уже знали, что в непокорном форту сражаются около 370-и бойцов и 20-и командиров, что у них не хватает продовольствия. Знали также, что у защитников совсем мало воды, которую они добывают из выкопанных в земляных полах казематов ям. Знали и то, что душой обороны является какой-то майор.
Шлипер в этот же день добился передачи в свое подчинение танкового взвода из состава бронепоезда 228, находившегося в районе Бреста. Взвод состоял из 3-х трофейных французских машин «Сомуа» S-35. Кроме того, в 45-й дивизии пробовали починить и использовать для штурма форта два трофейных советских танка. Гитлеровцы рассчитывали, что танки смогут подходить вплотную и стрелять прямо по амбразурам.
В ночь на 26 июня в район Брестских ворот начали подтягиваться тающие резервы отважного гарнизона. Наутро был назначен большой и дерзкий прорыв. В нем участвовало ядро сводного отряда, сформированного приказом 1. Согласно разработанному плану в авангарде шла группа самых отчаянных храбрецов - примерно 120 человек. Без предварительной разведки, внезапно, они должны были проломить и удерживать коридор у моста через Мухавец, по которому выйдут остальные. Ударной группе выделили лучшее оружие и по возможности полный боекомплект. Она не могла отступать.
В бойницах и окнах казармы к рассвету были подготовлены позиции огневого прикрытия. Руководили операцией капитан Зубачев и комиссар Фомин. И вот ровно в полдень командир группы прорыва лейтенант ЛА Виноградов, начиная атаку громко крикнул: «За родину! Вперед!» Передовой отряд бросился к реке. Один взвод (пулеметный) перебежками к мосту три остальных (стрелковые) - к берегу рукава Мухавца, затем - вплавь. Из заранее оборудованных пулеметных гнезд противник тут же открыл ураганный прицельный огонь. Почти весь первый взвод, бежавший по мосту, как писал в воспоминаниях сам Виноградов, был в считанные минуты скошен свинцом.
Атака захлебнулась. Виноградов, видя замешательство, крикнул товарищам, чтобы прикрыли огнем. Стены казармы выплеснули по фашистским огневым точкам град пуль. Лейтенант метнулся вперед и побежал по мосту, за ним устремился взвод бойцов. Они заняли небольшой плацдарм для круговой обороны - дальше следовало завязать бой и держать «коридор», оттягивая внимание врага. Однако основные силы прорыва почему-то не успели выдвинуться к реке - драгоценные минуты истекали... Гитлеровцы опомнились и быстро выдали корректировку артиллерии. На позиции сосредоточения главных сил защитников посыпались снаряды. Время было упущено, противник начал подтягивать резервы.
Прорыв не состоялся. Над руинами Цитадели взвилась красная ракета. То был условный сигнал ударному отряду - «Продвигайтесь дальше». С боем Виноградов и его бойцы начали движение вдоль берега реки... На окраину Бреста в конце концов выйдет только 70 из 120, а после возникшего боя с вражеской пехотой останутся в живых и будут пленены лишь 13 из них...
В последующие дни гарнизон продолжал сражаться, однако силы покидали защитников. К мучениям от ран и жажды добавилось новое испытание - тошнотворный смрад от разлагающихся трупов. Но свидетельству участников обороны, «тяжелая атмосфера налила с ног малосильных и легко раненых». Враг там и тут уже пробирался по отсекам оборонительной казармы, подрывая перегородки, выжигая помещения огнеметами, сталкиваясь с обороняющимися в жестоких рукопашных стычках. 29 июня, прикрывая ушедших на прорыв товарищей, погиб А.М. Кижеватов.
29-30 июня крепость пережила еще один решительный штурм. Оконные проемы зданий Цитадели, где укрывались советские воины, расстреливались прямой наводкой из танков и орудий. Подвалы засыпались гранатами и заливались горящими нефтепродуктами. На Восточный форт, который у гитлеровцев уже стоял костью в горле, были вызваны самолеты люфтваффе.
После нескольких кровопролитных атак штаб сопротивления был ликвидирован, Зубачев и Фомин оказались в плену.
Поднявшиеся с аэродрома в местечке Малашевичи, что в десятке километров за Бугом, «юнкерсы» в 8 утра подвергли Восточный форт мощной бомбардировке, сбросив 500-килограммовые бомбы. Однако форт выдержал. И продолжал огрызаться огнем. Вперед пошли два танка, стреляя в упор. Бесполезно... После обеда в небе вновь загудели бомбардировщики. Снова 500-килограммовые фугасные «чушки»... Вот один из самолетов еще раз заходит на бомбометание. Гитлеровский ас не промахнулся: в правый угол внешнего вала попадает бомба весом 1,8 тонны. От ее разрыва заколебался не только форт - дрогнула земля во всем Бресте. К вечеру неприступный бастион все же был захвачен - гитлеровцы взяли в плен его защитников, среди которых еще оставались женщины и дети.
Весь следующий день гитлеровцы продолжали обыскивать казематы Цитадели и Кобринского укрепления, пленяя раненых и выжигая подозрительные места. Тогда же, 30 июня, младший сержант Р.К. Семенюк с рядовыми И.Л. Фольварковым и Тарасовым спрятали, закопав в землю, знамя своей части - 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона.
Командование 45-й дивизии еще раз доложило в штаб 12-го корпуса вермахта о взятии крепости. В донесении указывалось число взятых в плен воинов гарнизона, а также расписывались захваченные трофеи.
Твердыня лежала в руинах. Основная оборона была завершена. Однако педантичный враг еще раз - который уже! - ошибся и выдал желаемое за действительное. Нет, крепость не пала!
Отдельные группы бойцов героически дрались здесь еще дни, недели.
В начале июня в неравной рукопашной схватке были захвачены в плен последние воины-артиллеристы, оборонявшие участок вала у Восточных ворот. В знаменитом Восточном форту в ночь на 13 июля находилась группа бойцов во главе с майором Гавриловым, который отнюдь не пустил себе пулю в висок как доложили генерал-лейтенанту Шлиперу. Раздавались в июле выстрелы в расположении 333-го стрелкового полка, Белом дворце, в части оборонительной казармы, примыкающей к Белостокским воротам, у Тереспольских ворот. С Западного острова в Цитадель в одну из ночей пробились воины-пограничники. 10 июля нескольким из них удалось выйти из окружения.
Только 23 июля, на 32-й день с начала войны, принял свой последний бой защитник крепости майор Гаврилов, ставший впоследствии Героем Советского Союза. Гитлеровцы не стали расправляться с раненым изможденным воином, несмотря на то, что он успел швырнуть в них гранату и ее осколком был убит один из солдат. Немецкие военачальники не раз и не два признавали мужество гарнизона. Командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал фон Клюге, например, так высказался о боях за крепость: «Результатом применения всех... боевых средств является полное опустошение крепости... Враг защищался упорно и ожесточенно».
Время сохранило еще более поразительные свидетельства мужества и стойкости советских воинов, проявленные здесь, на берегу Буга.
«Я умираю, ноне сдаюсь! Прощай, Родина! 20.VI1-41», - такая надпись была обнаружена в 1952 году на стене оборонительной казармы в районе Белостокских ворот. Она была сделана неизвестным героем на 29-й день войны. «Умрем, но из крепости не уйдем», - выцарапали штыком такие же герои в каземате вблизи Брестских ворот.
Добавить к подобным словам нечего.
Только за первую неделю боев, в период с 22 по 30 июня 1941 года, и только по данным самого же гитлеровского командования (наверняка приуменьшенным, ибо на то существовали веские причины), потери 45-й пехотной дивизии составили 482 человека убитыми и свыше 1000 ранеными. Это составило свыше 5 % всех потерь вермахта на всем огромном Восточном фронте - от Балтики до Карпат! Невероятно, но - факт. Возможно, как военный объект Брестская крепость была уничтожена. Но она так и не была покорена.

http://www.brest-sv.com/krepost/12.htm

http://rkka1941.blogspot.com/

Снаряды и мины падали сплошными потоками. Дыбили дерн, вырывая в предрассветных, серо-зеленых валах черные ямы. Вбивались в столетние стены Цитадели, брызгая красной кирпичной крошкой. Сверкало пламя разрывов. С мертвым посвистом разлетались осколки, отсекая ветки деревьев.
Много позже, вспоминал эти минуты, те, кто находились в крепости, повторяли одно слово - «Гроза». До конца не пробудившимся, ошеломленным людям казалось, что разразилась сильная гроза. Но звон вылетавших от ударной волны стекол, огонь, дым и страшные крики раненых убеждали - это не гроза. Это ад.
Каждые четыре минуты огненный вал перемещался на 100 метров вперед. Артподготовка продолжалась, взрывы снарядов тяжелых мортир, выбиваясь из сплошного гула, бухали в Цитадели и на заранее засеченных позициях советских батарей. В 3.19, точно по плану атаки, с немецкого берега в воду реки были спущены десятки резиновых лодок. Неширокий левый рукав Буга, называемый в обиходе старым руслом, заволокла дымовая завеса. Торопливые гребки веслами, прибрежная осока... Короткие рваные цепи гитлеровцев одна за другой густо покатились на Тереспольское укрепление.
Перепаханная земля, зарево над горящими деревянными постройками, в воздухе гарь. Вдруг в грохоте адской зари появляются новые звуки. Повторяются... Еще! Выстрелы. Первые выстрелы по врагу. Наряды пограничников открыли огонь... Штурмовой отряд немцев, двигаясь слева от мощеной булыжником дороги, пересекающей Западный остров с запада на восток, через сорок минут преодолел примерно километр и вышел к главному руслу Буга, к мосту у Тереспольских ворот. Все пока шло по плану. Мост был цел и к тому времени уже контролировался высланной сразу после начала артобстрела командой захвата. Она перемещалась по реке на десантных моторных лодках (при этом ее потери составили две трети личного состава, состоявшего из роты пехотинцев, усиленной саперами).
Ниже Цитадели по течению были видны другие лодки, на которых переправлялись новые штурмовые группы. Одни шли на Южный остров, другие цеплялись за берег Кобринского укрепления - враг пытался сразу же затянуть вокруг крепости петлю. Севернее, по железнодорожному мосту, также захваченному невредимым, стремясь быстрее выйти на стратегическое шоссе, двинулись танки и пехота. Накрытые артиллерийским шквалом казармы и другие сооружения на Тереспольском укреплении гитлеровцы взяли на мушку, простреливая выходы и окна, основные же силы их просто обошли. Но дальше в плане атаки наметились трещины. Зеленый остров вдруг больно огрызнулся огнем!
Спотыкаются и падают ничком солдаты в серо-зеленых мундирах. Первые потери новой, едва начавшейся войны. Кто-то ранен и стонет в высокой траве, кому-то уже ничто не поможет - винтовочная пуля прошила каску. Огонь усиливается, местами прижимает подразделения 3-го батальона 135-го пехотного полка к земле. Тут и там завязывается ожесточенная перестрелка. В ней слышны уже пулеметы. В цепях фашистов вмиг исчезает самоуверенность - русские не только не уничтожены, они удивительно быстро пришли в себя!
На Тереспольском укреплении начали организованное сопротивление курсанты школы шоферов, к которым подоспел начальник курсов старший лейтенант Ф.М. Мельников. В центре, из расположения автопарка, огонь открыли около 30-и бойцов транспортной роты под командованием старшего лейтенанта А.С. Черного. Раздалась частая стрельба и из района казарм саперного взвода... На правом фланге, в месте слияния рукава Буга с основным руслом, сражалась группа воинов под командованием лейтенанта Жданова (примерно 80 человек).
Всего утром 22 июня 1941 года на острове находилось около 300 пограничников - здесь размещались, помимо окружной школы шоферов и инструкторов вождения, кавалерийская школа, саперный взвод и некоторые другие подразделения 17-го погранотряда. Многие погибли в первые же минуты. Кому-то после начавшегося обстрела удалось пробраться в Цитадель. Из оставшихся в живых через какое-то время сложилось несколько очагов сопротивления. (Опережая события, укажем, что позднее, 24 и 30 июня, под покровом темноты две разные группы бойцов 17-го погранотряда, собрав остаток боеприпасов, предпримут попытки прорыва в Цитадель. В одном случае из 40 смельчаков мост минуют 13 человек, из них четверо - тяжелоранеными. В другом - из 45, вошедших в воды Буга, до противоположного берега доплывут лишь 18, трое - тяжелоранеными).
Тем временем штурмовой отряд гитлеровцев, который оказался на мосту у Тереспольских ворот, сходу ворвался в Цитадель. Не встречая особого сопротивления (по части Цитадели и Кобринского укрепления еще била тяжелая артиллерия), он двинулся к зданию бывшего костела, где размещался клуб 84-го стрелкового полка. Здание стояло на небольшой возвышенности и представляло отличную возможность закрепиться в Цитадели, устроив опорный пункт. Нападавшие немедленно воспользовались ею. Было захвачено также стоящее рядом небольшое здание столовой ком- состава. Немцы по рации связались с полевым штабом дивизии и попросили прекратить артобстрел этого участка. К тому моменту позади были примерно два часа войны.
Автоматчики прорвавшегося батальона быстро выдвинулись дальше. Неподалеку от клуба виднелись ворота: справа Холмские, слева Брестские. Ворота стали следующими объектами атаки. Штурмовики, в упор расстреливая встреченных на пути красноармейцев, ворвались в ту часть оборонительной казармы, которая примыкала к Холмским воротам. Рядом стояло поврежденное еще в 1939 году здание, где размещались штаб и автобронерота 75-го отдельного разведбата. Между его стеной и внутренней стеной оборонительной казармы был широкий проход. Сюда, непрерывно строча по оконным проемам, направились затем гитлеровцы. И тут произошло то, что стало одним из ярких эпизодов этого дня, а возможно, - и всей обороны. Из распахнувшихся дверей казармы в гущу противника неожиданно хлынули красноармейцы. Завязалась жестокая схватка. Авангард автоматчиков был расколот на две части и смят. Немало фашистов погибло от штыков.
Крепость защищалась. Враг еще не ведал, что 45-я дивизия вермахта задержится здесь вовсе не на 8 часов, отведенных командованием 12-го корпуса на окончательное взятие всех укреплений.
Сейчас, много лет спустя, трудно точно указать, сколько же людей встретило войну в стенах твердыни, ставшей символом стойкости.
Из боевого донесения 16, направленного командиром 28-го стрелкового корпуса генерал-майором В.С. Поповым командованию 4-й армии (8.07.1941 года), можно узнать, что «в первый же период артиллерийского обстрела были разрушены мосты, выводившие из крепости.
Сооружения крепости, военные городки, а также район вокзала Бреста сразу же охватило огнем, причем пожар быстро распространялся вследствие продолжавшейся интенсивной бомбардировка Всякая связь была сразу нарушена». И далее: «Гарнизон крепости был артиллерийским огнем и пожаром расчленен на отдельные группы людей, одна часть которых искала укрытие от обстрела, другая - сквозь пламя пожаров и беспрерывные взрывы снарядов стремилась к выходам из крепости. В результате удалось вывести разрозненные подразделения 333-го и 125-го сп, а также отдельные группы 44-го, 45 5-го и 84-го сп».
Командующий корпусом сообщает, что «предположительно» - на это слово обратим внимание - из находившихся в крепости 5-ти батальонов 6-й стрелковой дивизии, 2-х батальонов 42-й со спецподразделениями было выведено «до 5О%». Произошло это, вероятнее всего, до 8-9 часов утра, пока вокруг крепости не сжалось кольцо окружения. Цитадель и Кобринское укрепление удалось покинуть некоторым семьям военнослужащих, в ряде случаев также было выведено вооружение, несколько бронемашин 75-го отдельного разведбата, некоторое число пушек (преимущественно без боекомплекта).
Однако основная масса людей спасалась в обстановке понятного хаоса, многие красноармейцы, по свидетельству очевидцев, оказались полураздеты, без оружия. На ситуацию наложило свой отпечаток то обстоятельство, что большинство командиров проживало с семьями вне крепости, на городских квартирах и в домах начальствующего состава в районе крепости. Пробиться за внешний вал в подавляющем большинстве случаев им не удалось. В результате управление оставшимися там подразделениями было утрачено. Это усилило трагизм положения.
Надо отдать должное мужеству командира 125-го полка майора А.Э. Дулькейта, сумевшего под градом пуль организовать бойцов своей части и вывести через Северные и Северо-Западные ворота Кобринского укрепления большую часть личного состава. Однако ситуация менялась на глазах.
В дальнейшем пробиться через любые ворота, выводящие за пределы крепости, удавалось единицам. Штурмовые группы фашистов, передвигавшиеся на моторных лодках, еще на рассвете проскочили по водным рукавам до развилки Мухавца, блокировали мосты. На северо-западе Кобринского укрепления уже действовал понтонный мост, наведенный 81-м саперным батальоном 45-й дивизии. По нему был переброшен противотанковый батальон и дополнительные пехотные подразделения. Они вскоре перекрыли главную дорогу, проходящую через Северные ворота - противотанковые пушки разбили несколько автомашин. Прилегающее пространство простреливалось насквозь.
Две организованные попытки прорваться предприняли воины 98-го артдивизиона, возглавляемые своим командиром капитаном Н.И. Никитиным, В Восточных воротах путь им преграждали горящие тягачи. Прорыв через Северные обошелся очень дорого: к артиллерийскому обстрелу здесь, как было сказано, добавился пулеметный - снаружи уже находился враг, контролирующий дорогу. Под кинжальным огнем, по воспоминаниям участников боев, погиб почти весь дивизион. Капитан Никитин и несколько расчетов все же сумели выйти из крепости.
Как свидетельствуют последние данные, город Брест был захвачен примерно к 7 утра.
В 6.23 из штаба 45-й дивизии в адрес командования 12-го армейского корпуса вермахта поступило сообщение, в котором говорилось о скором взятии Кобринского укрепления. В штабе полагали, что двумя другими островными укреплениями - Тереспольским и Волынским - первый эшелон атакующих овладел бесповоротно.
Реальность оказалась совсем иной. В ходе упомянутого выше рукопашного боя в Цитадели, который, при поддержке воинов других частей (455-го стрелкового и 33-го инженерного полков), провели бойцы 84-го полка (ведомые заместителем политрука СМ. Матевосяном), часть штурмовой группы гитлеровцев была оттеснена к правому рукаву Мухавца и уничтожена. Другая часть попыталась отступить к мосту у Тереспольских ворот. Тщетно: пограничники располагавшейся на территории Цитадели 9-й погранзаставы (начальник - А.М. Кижеватов) и красноармейцы 333-го стрелкового полка отбили ворота и встретили огнем. Были отбиты также Брестские ворота. В сложившейся ситуации немецкие подразделения, неся потери, отошли и укрылись в пустующих казематах между Холмскими и Тереспольскими воротами, в зданиях клуба и столовой. Так внутри Цитадели образовалась западня, из которой гитлеровцам было уже не так просто выбраться.
Дело принимало неожиданный оборот не только в Цитадели. На Тереспольском укреплении, якобы подконтрольном противнику, развернулись упорные бои. Советские пограничники, оправившись от шока, используя для маскировки складки местности и густую растительность, сумели нанести врагу ряд чувствительных ударов. Отражая многочисленные атаки на обороняемые участки (казармы, автопарк, ДОТ на северо-западной окраине острова), воины в зеленых фуражках заняли выгодные позиции и предприняли несколько смелых вылазок. В результате уже в первой половине дня переброска дополнительных сил гитлеровской пехоты через территорию острова была совершенно парализована. Более того, в ходе боестолкновений здесь были окружены и уничтожены командир 135-го батальона и командир 1-го дивизиона 99-го артполка 45-й дивизии (вместе с оперативной группой штаба в полном составе).
Схожая картина наблюдалась на Волынском укреплении. Подразделения гитлеровцев через несколько часов прокатились через территорию госпиталя (среди его персонала и пациентов было к тому моменту много погибших и раненых, пытавшийся организовать какое-то сопротивление батальонный комиссар Н.С. Богатеев был убит в рукопашной схватке), но застряли в расположении полковой школы 84-го стрелкового полка. Здесь в ночь на 22-е июня оставались немногие - основной личный состав был на занятиях вне крепости. Тем не менее застигнутые артобстрелом курсанты не пали духом. Вместе с нарядом пограничников, несшим службу на острове, они оказали упорное сопротивление в районе Южных ворот (командование группой принял лейтенант М.Е. Пискарев). Эти позиции защитники затем удерживали в течение суток.
В результате о бравурных рапортах агрессорам пришлось временно забыть. Командование 45-й дивизии в 13.15 приняло решение вовлечь в операцию силы 133-го пехотного полка, находившегося в резерве. Однако и это не помогло. После полудня положение оставалось почти угрожающим. В центре крепости были блокированы остатки штурмового отряда (из-за чего не могли быть применены тяжелые орудия и минометы), на Кобринском укреплении был захвачен лишь плацдарм в его прибрежном западном секторе, Волынское и Тереспольское, как уже сказано, тоже сопротивлялись. Дальше продвинуться не удавалось. «Защитники крепости стояли насмерть», - написал известный германский историк и публицист Пауль Карел в своей книге «Барбаросса: от Бреста до Москвы».
В 14.30 на занятый немцами участок Кобринского укрепления прибыл командир 45-й дивизии генерал Шлипер, чтобы лично оценить ситуацию. Вывод: взять Цитадель силами одной пехоты и в ближнем бою невозможно. Немецкий военачальник с удивлением обнаружил, что ожесточенность сопротивления гарнизона только нарастает. Русские успешно отбили в Цитадели и на Северном острове не менее 8 атак. Он отдает распоряжение о введении в акцию дополнительных сил, чтобы сделать кольцо окружения максимально плотным. Затем связывается со штабом округа и предлагает с рассветом, после отвода своей пехоты, который удобнее произвести под покровом темноты, возобновить интенсивный обстрел крепости из тяжелых орудий. Шлипер уже знает о весьма прискорбных потерях в подразделениях подчиненных ему частей и не желает их увеличения. В штабе корпуса с ним соглашаются. Крепость решено взять огнем и измором.
На Кобринском укреплении к моменту вылазки Шлипера и его офицеров также разгорелся нешуточный бой. Здесь дрались бойцы 44-го стрелкового полка, разрозненные группы из 333-го и 125-го полков, 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. В северной части острова их попытался объединить командир 44-го полка майор П.М. Гаврилов - едва ли не единственный старший офицер на весь гарнизон защитников. Ему удалось не только организовать людей, разбить их на две роты и назначить в них командиров, но также быстро наладить связь, создать выгодные огневые позиции, сформировать штаб, оборудовать командно-наблюдательный пункт и даже подумать о снабжении и импровизированном лазарете. В распоряжении защитников укрепления были станковый и несколько ручных пулеметов, две противотанковых пушки, две зенитки. Благодаря решительности воинов, главный вал укрепления восточнее Северных ворот около двух суток оставался неприступен. После его потери красноармейцы и командиры отошли в Восточный фор который со временем превратился в наиболее мощный рубеж обороны. Возглавил ее П.М. Гаврилов, ему помогали капитан К.Ф. Касаткин, политрук С.С. Скрипник.
Кроме того, здесь, на Кобринском укреплении, сложилось еще два независимых очага сопротивления: расположение 125-го стрелкового полка, включая дома комсостава (они стояли рядом с полковыми казармами) и участок вала у Восточных ворот. Действиями защитников руководили батальонный комиссар С.В. Дербенев, капитан В.В. Шабловский, лейтенант И.Ф. Акимочкин, старший политрук Н.В. Нестерчук.
Ошеломленные внезапным ударом, увидевшие воочию смерть и кровь, те, кто остались за рвами и валами, еще несколько раз пытались выйти из Брестской крепости и занять заранее определенные позиции справа и слева на флангах, как того требовал план боевой готовности. Абсолютное большинство советских воинов еще не верило, что началась война. Ведь столько твердилось о возможных «провокациях»! Разрозненные сражающиеся группы отчаянно пробовали связаться друг с другом и с командованием, Последнее не удалось почти никому. В этой ситуации вызрело одно главное решение - оборонять крепость! Всеми силами продержаться до подхода частей Красной Армии, которые, как думали, уже спешат на помощь... Так из отдельных подразделений, отдельных бойцов и командиров начал формироваться гарнизон защитников.
По прошествии нескольких часов в Цитадели и Кобринском укреплении оставалось около 3500-4000 человек, в том числе женщины и дети. С большой степенью вероятности приведенные цифры соответствуют действительности. Сегодня они приняты за основу большинством исследователей и военных историков.
...К исходу 22-го июня 1941 года враг не смог выполнить поставленной задачи - овладеть крепостью с хода. Обходя Брест, действовавшие на флангах 31-я и 34-я пехотные дивизии вермахта ушли далеко вперед, преодолев 20-25 километров. 45-я же дивизия, сформированная некогда на базе бывшей 4-й дивизии Союзной армии Австрии, участвовавшая в маршах на Варшаву и Париж и считавшаяся образцовой дивизией «земляков» фюрера, сильно обломала кости о старую русскую крепость. В месте, которое в планах вторжения если и занимало первую, но все же едва заметную строчку.
Безвозвратные потери гитлеровцев составили 21 офицер и 290 унтер-офицеров и солдат. Это было, по меркам прошлых кампаний, чрезвычайно много. Генерал-лейтенанту Шлиперу было о чем задуматься.
Между тем, истек всего лишь первый день войны.

http://www.brest-sv.com/krepost/11.htm

http://rkka1941.blogspot.com/

Душная ночь. Вдоль реки, в бесформенных черных массивах кустов и подлеска, сжалась смертельная пружина. Германские офицеры следят за стрелками часов. 45-я пехотная дивизия вермахта готова к броску на Брест. Впереди тускло отражающая звездное небо лента Буга, за ней старая русская крепость.
Несколько часов назад, ровно в 22.00, на срочном построении немецким солдатам зачитали приказ фюрера. Все сомнения остались позади, секретов больше нет. Они здесь не для того, чтобы по «коридору» пройти с разрешения Сталина на далекий юг и, вторгнувшись в Персию, нанести там поражение англичанам. Нет. И не для оккупации якобы «арендованной» у Советов Украины. Вовсе не для отвлечения внимания и не ради последующей атаки через Ла-Манш тайком перебрасывалась сюда, на восток, такая масса техники и живой силы. Слухи оказались всего лишь слухами. Байками штабных писарей. Солдат рейха ждет великая победоносная война с Советским Союзом!
Громко и надсадно звучит кваканье лягушек Тонут в нем случайное звяканье оружия, треск переломанной сапогом ветки. К трем часам ночи штурмовые отряды гитлеровцев заняли исходные позиции. В 3.10 южнее Бреста спецгруппой 3-й танковой дивизии уже захвачен Коденьский мост, в других местах к Бугу бесшумно выползли саперы.
Остановим здесь, в этом месте повествования, минутную стрелку символических часов.
Спящая крепость была приговорена к разгрому. Чтобы понять силу уготованного ей удара, следует кое-что знать о планах нападавших.
Вопреки расхожему мнению, у решившейся на «блицкриг» Германии не было подавляющего преимущества в средствах ведения войны. С февраля 1941 года стратеги рейха перебросили на восток 100 дивизий, всего на намечавшемся фронте их было 155. Развернутых для операции «Барбаросса» 128. Общая численность готовой к таранному вторжению в СССР группировки составляла 3 млн. 562 тыс. человек. В ней находилось 3865 танков и самоходных штурмовых орудий, 37099 артиллерийских и минометных стволов, 3909 самолетов.
Со стороны СССР на западных рубежах страны под ружьем стояло 3 млн. 88 тыс. человек (из них 215 тыс. в ВМФ, 153 тыс. в войсках НКВД). На вооружении у советских дивизий имелось почти 60 тыс. орудий и минометов, 11 тыс. исправных танков и штурмовых орудий, 7,6 тысячи исправных самолетов (всего танков и самолетов было больше). Как видно, чисто статистически превосходство германской армии никак не просматривается - скорее наоборот (исключая живую силу). По качеству используемой боевой техники особого опережения тоже не существовало. Однозначное преимущество в боевых характеристиках в тот момент имели только немецкие самолеты. Однако для правильной оценки ситуации придется учесть также многое другое.
«Молниеносная война» вовсе не являлась авантюрой нацистского режима. С военной точки зрения, план нападения на СССР был достаточно реалистичен. В основе его лежала внезапность и, как показало будущее, именно этот фактор определил трагические итоги первых недель и месяцев войны. Забегая вперед, приведем красноречивые данные. В период с 22.06. по 31.07.1941 года Красная Армия потеряла 11 тысяч танков, 8,6 тысячи боевых самолетов, 27 тысяч орудий и минометов почти все, чем располагала на западных границах. Страшный счет... Внезапность сопровождалась умелой надо отдать должное стратегией и тактикой. На решающих участках Восточного фронта германское командование обеспечило значительное, а иногда просто ошеломляющее превосходство как в технике, так и в живой силе. Именно по такому сценарию разворачивались события в районе Бреста.
Группа армий «Центр», действовавшая на данном направлении (наиболее короткий путь к Москве), являлась самой мощной и самой мобильной группировкой вермахта. Она объединяла более сорока процентов всех германских сил, развернутых от Баренцева до Черного морей и поддерживалась огромной воздушной флотилией. В зоне советской 4-й армии, части которой прикрывали Брест и крепость, были развернуты войска 43-го армейского корпуса 4-й немецкой армии, 12-го армейского корпуса, 2-я танковая группа. Здесь на картах германского генштаба пролегли жирные стрелы, указывающие направление главного удара. Здесь гитлеровцы имели неоспоримое превосходство во всех компонентах современной войны. Двадцать одна дивизия изготовилась к прыжку на полосу, где находились всего семь советских дивизий, к тому же, как известно, совершенно не готовых к отражению молниеносного удара.
Если говорить языком цифр, то 71 тысяче красноармейцев и их командиров противостояло почти 462 тысячи гитлеровских солдат и офицеров. Немецкая ударная группировка имела двукратное превосходство в танках, а в артиллерии и минометах в 3,6 раза! (5953 против 1657).
Наконец, следует заметить, что «Восточный поход» начинался, безусловно, сильнейшей на том нитке истории армией мира. Вермахт располагал отличными полководцами и уникальным опытом ведения крупномасштабных операций. На границах с СССР были развернуты наиболее боеспособные части, имевшие реальный фронтовой опыт (кампании 19391940 гг.). За их спиной сосредоточивались части резерва главного командования примерно 99 процентов от всей их численности.
Немцы готовили к броску 11 моторизованных корпусов, 10 из которых к 22 июня 1941 года были объединены в 4 танковые группы.
Одной из них командовал генерал-полковник Гейнц Гудериан, который уже побывал в Бресте и Брестской крепости осенью 1939 года. 22 июня командный пункт его 2-й танковой группы располагался в полутора десятках километров от Буга. Штабом Гудериана намечалось вбить танковые клинья севернее и южнее Бреста. Автора знаменитой формулы «Не ползти, а мчаться!» в те последние часы перед броском в СССР больше всего заботила сохранность мостов через Буг. Посылать свои танки на Брестскую крепость он не собирался. Был учтен прошлый опыт. Для взятия крепости, по мнению Гудериана, куда лучше подходили пехотные подразделения. Тем более, что для первого удара ему был временно подчинен 12-й армейский корпус под командованием генерала Вальтера Шрота, куда входили три полновесные дивизии.
Напротив крепости расположилась 45-я пехотная дивизия вермахта. Подразделения двух ее полков, 130-го и 135-го, находились в ближней засаде, в нескольких сотнях метров на другом берегу пограничной реки. Им поручался штурм. 133-й полк был в резерве. В атаке должны были также участвовать части 31-й и 34-й дивизий, действовавших на левом и правом фланге соответственно. Огневую поддержку обеспечивала вся дивизионная и корпусная артиллерия, а кроме того, дополнительно три дивизиона тяжелых мортир (в том числе калибра 210 мм), две самоходные сверхмощные артиллерийские установки («Карл») с орудиями калибра 600 мм, девять батарей тяжелых минометов 4-го минометного полка особого назначения (шестиствольные «Небельверфер-41»). Минометы посылали реактивные мины калибра 150 мм это было первое применение реактивной артиллерии в Великой Отечественной войне. (Менее чем через месяц, в боях под Смоленском прозвучали первые залпы советских «Катюш»).
Сам Гудериан в книге «Воспоминания солдата» написал примечательные строки: «Развертывание войск и занятие исходных позиций для наступления прошли благополучно... Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. ...Перспективы сохранения момента внезапности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом...».
Перспективы сохранения внезапности... В этих словах «танкового гения» вермахта кроется, между прочим, точная характеристика грядущей войны. Вернее историческая аксиома. Кто есть агрессор, а кто жертва? И тогда, и сейчас, много лет спустя, задавать подобные вопросы могут лишь те, кого мало интересует истина, и еще меньше уроки Второй мировой.
...Стрелки часов сошлись. 3 часа 15 минут, 22 июня 1941 года. Час «Х». Предрассветное небо раскололось на куски. Залпы орудий и минометов слились в неистовый рык. Фашистская Германия вероломно, без объявления войны напала на Советский Союз.

http://www.brest-sv.com/krepost/10.htm

http://rkka1941.blogspot.com/

Брест был переполнен военными, однако с точки зрения тактики это являлось очевидным минусом. Город стоящий на самой границе, слишком уязвим не только для авиации - даже для артиллерии. «Представляется, что размещением войск руководили не соображения боеготовности, а наличие фонда казарм и складов», - пишет А.А. Крупенников, историк, создатель и первый начальник музея обороны Брестской крепости, профессор Академии военных наук. В самом деле, в Бресте располагались части 28-го стрелкового корпуса, части армейского подчинения, штаб и отдельные подразделения 17-погранотряда. А также госпиталь, медсанбат многочисленные склады.
Брестское направление к июню 1941 года прикрывали войска 4-й армии Зап.ОВО, имевшие зону ответственности шириной свыше 150 километров. При изучении документов не покидает ощущение, о войска армии, как и других советских группировок, находились в этот период в неком «муравьином» движении.
С одной стороны, предпринимались совершенно правильные меры к серьезному повышению их боеготовности. (Досрочный выпуск военных училищ, выдвижение на запад и развертывание некоторых подразделений до кадрового состава, переоснащение новой боевой техникой и т.д.). С другой - «перестройка» на марше порождала изрядную дезорганизацию, боеготовность объективно не могла быть высокой. Так, выполняя директивы высшего командования, принятые весной этого же года и связанные с новым мобилизационным планом, командование округа проводило активное перемещение личного состава. Значительная часть подразделений 42-й и 6-й стрелковых дивизий, расквартированных в крепости, была в апреле-июне отправлена в летние лагеря на ученая и стрельбы, а также на строительные работы (северо-западнее и южнее Бреста возводился укрепрайон, сделано было на тот момент 15-20 процентов от запланированного). На «оборонстрой» направлялись по одному батальону от каждого стрелкового полка, по дивизиону артиллерийского, все подразделения саперов и окружной инженерный полк.
Кроме того, пулеметные роты стрелковых полков выдвинулись на полигон на южных окраинах Бреста: там 22 июня должны были состояться тактические занятия, в которых, кроме пулеметчиков, должны были участвовать бойцы полковой школы 6-й дивизии, артдивизион и стрелковый батальон. Из крепости частично уехали зенитчики - на учебные стрельбы под Минском. Мало того, войска 4-й армии по личному составу имели общий некомплект от 15до 20 процентов.
Серьёзные проблемы были с вооружением. В приграничные части едва начали поступать его новые образцы. В 10-ю смешанную авиадивизию, прикрывавшую с воздуха упомянутую 4-ю армию, в мае-июне поступила партия самолетов. В том числе 2 истребителя «Миг-3», 20 - «Як-1», 9 современных бомбардировщиков «Пе-2» и 4 штурмовика «Ил-2». Освоить эти самолеты не успели. К примеру, все «Яки» находились в ящиках-контейнерах в городе-спутнике Бреста Кобрине. В 123-м авиаполку, куда пришла авиатехника, вот-вот ожидали специалистов-сборщиков с авиазавода. Не дождались.
Схожая картина с бронетехникой. Танки «Т-34» и «КВ-2», которые были адресованы 22-й танковой дивизии (формировалась в окрестностях Бреста), в роковые дни находились где-то в пути, на железнодорожных платформах. В частях не имелось в достатке даже современного стрелкового оружия - тоже «вот-вот» и «со дня на день».
Самое главное, однако, в другом. «Большая дружба» с Германией, не раз продемонстрированная на самом высоком уровне и всячески поддерживаемая официальной пропагандой, сбивала с толку военачальников и рядовых бойцов. Бдительность трактовалась весьма своеобразно - чтобы «не поддаваться на провокации». По Бресту свободно расхаживали гитлеровские офицеры, приезжающие в «гости», воздушное пространство ежедневно нарушали германские самолеты, от пограничников поступали все более частые сообщения о скрытом передвижении войск по ту сторону Буга, но никакого резонанса это не имело.
Точки над «i» расставило печально известное Заявление ТАСС от 13 июня 1941 года: «...по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы...»
Это была даже не ошибка - удар в спину.
Итак, июнь сорок первого, двадцать второе число. Наступала самая короткая ночь года. Примерно восемь тысяч человек, находившихся в крепости, - в том числе члены семей бойцов и командиров - еще не слышали ничего, кроме невнятного шума летней темноты.

http://www.brest-sv.com/krepost/8.htm

http://rkka1941.blogspot.com/

От Бреста должна была наступать группировка в составе 2-й танковой группы генерала Г.Гудериана и 4-й полевой армии фельдмаршала Ганса фон Глюге. К 21 июня 1941 г. на брестско-минском направлении в полосе 4-й советской армии немцы сосредоточили 450 тысяч солдат и офицеров, 6200 орудий и минометов, более 900 танков и штурмовых орудий. С воздуха эту группировку поддерживали более 1000 самолетов 2-го воздушного флота.
Армия генерала А.А.Коробкова, прикрывавшая Брест, располагала достаточно большими силами, чтобы организовать прочную оборону. Однако она не могла выполнить эту задачу. Войска не были приведены в боевую готовность и развернуты на тех позициях, на которых они должны были находиться по плану прикрытия границы. Дислокация частей не позволяла быстро занять оборонительные рубежи. Солдаты и офицеры продолжали заниматься боевой подготовкой и строительством. Несмотря на то что с середины весны 1941 г. советскому командованию поступала информация о наращивании германской группировки у советской границы и о надвигавшемся нападении, специальные меры по отражению удара в приграничных районах не были приняты. В полосе армии было шесть мостов через Западный Буг, большая часть которых не использовалась. Эти мосты не снесли и даже не минировали, не желая «проявлять бестактность по отношению к немцам», с которыми был подписан договор о дружбе и границе.
21 июня 1941 г. Брестский пограничный отряд нес обычную службу. Все саперные части армии, выделенные батальоны стрелковых дивизий вместе с местным населением работали на строительстве объектов укрепленного района и оборудовании полевых позиций. Отдельные части были выведены в летние лагеря или совершали учебные марши. На 22 июня штаб армии наметил проведение опытно-показного учения и смотра техники. В связи с этим на артиллерийский полигон южнее Бреста был выведен ряд стрелковых и артиллерийских подразделений 6-й и 42-й стрелковых дивизий. На это учение был вызван весь высший и старший комсостав армии, до командира отдельной части включительно. Таким образом, накануне войны из крепости было выведено более половины подразделений - 10 из 18 стрелковых батальонов, 3 из 4 артполков, по одному из двух дивизионов ПТО и ПВО, а также разведбатов. Командиров и красноармейцев, оставшихся в крепости, не считая персонал и пациентов госпиталя, было около 8 тысяч человек, здесь же проживали 300 семей военнослужащих.
Летний субботний вечер личный состав проводил, как обычный предвыходной день. В большинстве частей демонстрировались кинокартины, устраивались спектакли, вечера самодеятельности, в бывшем костеле крутили «Валерия Чкалова». Старшие командиры армейского управления смотрели в Кобрине спектакль, поставленный бригадой минских артистов. Член Военного совета и начальник политотдела 4-й армии присутствовали в Бресте на концерте московских артистов. В городе находились многие командиры частей и подразделений, приехавшие к семьям.
До последнего момента И.В.Сталин не верил, что Гитлер решится напасть на СССР. В результате войска 4-й армии, как и всего Западного особого военного округа, не были своевременно приведены в боевую готовность и занимали крайне невыгодное положение. Это не позволило отразить первые мощные удары врага, повлекло за собой большие потери и привело к поражению Красной Армии в приграничных сражениях.
Лишь в 3 часа 30 минут по московскому времени 22 июня, за полчаса до начала Великой Отечественной войны, генерал А. А. Коробков получил переданное открытым текстом по телеграфу приказание командующего округом генерала армии Д.Г.Павлова о приведении войск в боевую готовность. Директиву Народного комиссара обороны 1 штаб армии принял уже в то время, когда на спящие гарнизоны посыпались немецкие снаряды и бомбы. Война застала войска 4-й армии врасплох.
В 4 часа, едва забрезжил рассвет, со стороны германских войск внезапно был открыт артиллерийский огонь. Наиболее интенсивно он велся по военным городкам в Бресте и особенно по Брестской крепости. Огонь корректировался с паривших над границей аэростатов.
Одновременно с артиллерийской подготовкой немецкая авиация произвела ряд массированных ударов но аэродромам 10-й смешанной авиадивизии полковника Н.К.Белова. В результате вражеских налетов были сожжены практически все самолеты штурмового авиаполка и 75 процентов самолетов истребительного полка в Пружанах. В 123-м истребительном полку, базировавшемся на аэродроме Именин в районе Кобрина, осталось десять исправных машин. Бомбардировкам подверглись также штабы и склады.
В 4 часа 15 минут под прикрытием артиллерийского огня войска первого германского эшелона начали форсировать Западный Буг. Мосты немецкие штурмовые группы захватили еще до начала артподготовки. Кроме мостовых переправ использовались броды, лодки, плоты. Отдельные группы танков, снабженные специальными приспособлениями, позволявшими преодолевать водный рубеж глубиной до 4 метров, перешли на восточный берег реки по ее дну.
Главный удар немцы нанесли на участке Яну в, Подляски, Славатыче, т.е. почти во всей полосе 4-й советской армии, охватывая Брестский район. Танковые соединения Гудериана переправлялись через реку по обе стороны Бреста.
Захватить Брестскую крепость и город должен был находившийся в центре ударной группировки 12-й армейский корпус генерала Шрота, в состав которого входили 45, 31 и 34-я пехотные дивизии. Штурм крепости был поручен 45-й дивизии, которая снискала славу одного из лучших соединений германской армии. Ее солдаты участвовали во всех кампаниях вермахта, первыми вошли в горящую Варшаву и в побежденный Париж. Интересное совпадение: эмблема 45-й пехотной дивизии представляла собой изображение крепостных ворот с зубчатым парапетом и двумя башнями. Для предстоящего штурма дивизия была усилена тремя артиллерийскими полками, девятью мортирами калибра 210 мм и тяжелыми минометными батареями.
Кроме того, казематы крепости должны были стать полигоном для испытания в боевых условиях сверхмощных 600-миллиметровых осадных артиллерийских систем типа 040 (неофициальное название «Карл»), стрелявших фугасными и бетонобойными снарядами массой 1,7 и 2,2 тонны. Снаряд самой крупнокалиберной в мире самоходной мортиры на расстоянии 4,5 километров пробивал бетонную плиту толщиной до 3,5 метров или 450-миллиметровую броню. Численность персонала, закрепленного за каждой артустановкой, железнодорожным спецсоставом, с учетом передовых наблюдателей, корректировщиков и связистов составляла 109 человек. В район Бреста прибыла 2-я батарея 833-го тяжелого артдивизиона, состоявшая из двух 126-тонных монстров «Адама» и «Евы».
Поднятые по тревоге части и соединения армии Коробкова, подвергаясь непрестанным авиационным ударам и артиллерийскому обстрелу, вступили в тяжелые бои с переправившимся через Буг противником. Особенно тяжелое положение сложилось в 6-й и 42-й стрелковых дивизиях, части которых понесли наибольшие потери и не смогли произвести организованный вывод подразделений в назначенные районы.
34-я пехотная дивизия немцев нанесла поражение размещавшимся в Южном военном городке 22-й танковой дивизии, 204-му и 455-му корпусным артиллерийским полкам. Городок, в котором было много боевой техники, располагался на ровной местности в 2,5 километрах от государственной границы и представлял собой идеальную мишень для германской артиллерии. От ее ударов и налетов авиации в первые минуты погибли и получили ранения большое количество красноармейцев и членов семей командного состава. Было уничтожено более половины танков, артиллерии, автомашин, автоцистерн и мастерских. Загорелись, а затем взорвались артиллерийский склад и склад горючесмазочных материалов. Остатки дивизии, прикрывшись контратакой 44-го танкового полка, вышли из Южного города и под огнем противника переправились через реку Мухавец, стремясь как можно быстрее попасть в район Жабинки.
Почти полностью были уничтожены немцами воинские подразделения и техника, собранные по приказу штаба округа на артиллерийском полигоне для проведения запланированных учений.
Севернее и северо-восточнее Бреста собрались остатки войск, отступавших из крепости и Северного городка. Бойцы прибывали поодиночке полураздетые. Материальную часть стрелковых полков вывезти не удалось, так как все было уничтожено на месте. Группы оставшихся в живых, ведя ружейный огонь, отходили к гарнизонному кладбищу и форту «Граф Берг». В форту под командованием сержанта Агапова бойцы держались до 18 часов, а потом отступили к деревне Тюхиничи. Группа бойцов находилась здесь до 25 июня.
Меньшие потери понесли части 28-го стрелкового корпуса, размещавшиеся в Северном городке. Отсюда удалось выбраться в район деревни Тельма 447-му корпусному артполку с 19 орудиями, двум дивизионам 17-го гаубичного полка и 18-му батальону связи.
С уходом 22-й танковой дивизии генерал-майора В.П.Пуганова город остался беззащитным. Попытки стрелковых частей попасть в районы сбора по тревоге, чтобы потом выступить для занятия своих оборонительных позиций, оказались безуспешными. 22 июня к 7 часам утра части 45-й и 34-й пехотных дивизий заняли Брест. Вследствие неподготовленности советских войск к отражению противника и потери управления в первые часы войны большая часть соединений 4-й армии потерпела поражение и к исходу дня была отброшена на 25 - 40 километров от государственной границы, потерпев серьезное поражение.
Однако с этого времени заскрипели первые песчинки в шестеренках рассчитанного с немецкой скрупулезностью механизма «блицкрига».
Героически сражались пограничники 4,10, 13-й и других застав Брестского погранотряда. На вспомогательных направлениях ударов противника пограничники успешно вели боевые действия в течение 10 16 часов и более. 22 июня оборонялась в здании облвоенкомата группа под командованием майора М.Я.Стафеева. До конца июня военнослужащие и работники милиции под руководством лейтенанта Н.Шимченко и старшины П.Баснева продержались в подвалах Брестского железнодорожного вокзала.
Препятствием на пути противника стали и гарнизоны дотов 62-го укрепленного района. Некоторые из них вели огонь до 28 июня. Располагавшиеся в районе Бреста на направлении главного удара доты 1-й и 2-й рот 18-го отдельного пулеметного батальона майора Н.П.Бирюкова продержались сутки. Противник, точно зная расположение и сектора обстрела огневых точек, применил против них тяжелую артиллерию, огнеметы и газы.
Сильнейшим очагом сопротивления советских войск стала Брестская крепость. Немцы обрушили на нее шквал огня, в течение получаса вели ураганный прицельный артобстрел но воротам, мостам и предмостным укреплениям,артиллерийскому и автомобильному паркам, складам боеприпасов, домам комсостава, передвигая зону огня каждые 4 минуты на 100 метров в глубь крепости. Четыре тысячи снарядов и мин, разрывавшихся каждую минуту, должны были подавить всякую волю к сопротивлению. Следом, потрясенные гигантским огневым ударом и уверенные в легкой победе, шли штурмовые группы 130-го и 135-го пехотных полков, усиленные саперными подразделениями и огнеметчиками 81-го саперного батальона. «Мы думали, что в Цитадели все обращено в прах и пепел», - вспоминал пастор 45-й пехотной дивизии Рудольф Гшопф. Согласно немецким планам крепость должна была пасть к полудню.
В результате обстрелов и авиационных налетов части гарнизона крепости понесли большие потери, особенно подразделения, находившиеся на Центральном острове. Для выхода на восток можно было использовать только Северные ворота, но именно по ним противник сосредоточил наиболее сильный артиллерийский огонь. Выйти из Цитадели смогли лишь отдельные подразделения, вывезти какую-либо материальную часть не удалось. Не смог вырваться даже разведывательный батальон 6-й стрелковой дивизии, имевший на вооружении легкие танки и бронемашины.
Начало борьбы за крепость описано в кратком отчете о действиях 6-й стрелковой дивизии:
«В 4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в центральной части крепости, по мостам и входным воротам и домам начальствующего состава. Этот налет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не могли проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня. В результате красноармейцы и младшие командиры без управления со стороны средних командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке, выходили из крепости, преодолевая обводный канал, реку Мухавец и вал крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Потери учесть не было возможности, так как разрозненные части 6-й дивизии смешались с разрозненными частями 42-й дивизии, а на сборное место многие не могли попасть потому, что примерно в 6 часов по нему уже был сосредоточен артиллерийский огонь».
С началом артиллерийской подготовки противника в городе и крепости погас свет, прервалась телефонная связь. Средних командиров в батальонах насчитывались единицы. Командиры, сумевшие пробраться к своим подразделениям, вывести их не смогли и остались в крепости. Все выходы из бастионного кольца находились под таким плотным вражеским огнем, что 98-й противотанковый дивизион при попытке прорваться из крепости был уничтожен почти целиком.
Советская артиллерия, находившаяся в открытых парках, в основном была разбита на месте. Практически полностью погиб 1-й дивизион 131-го артиллерийского полка, были уничтожены материальная часть и конский состав артиллерийских частей, сгорели автомашины. Взрывами и пожарами было разрушено большинство складов с неприкосновенными запасами дивизий.
Таким образом, большое количество личного состава частей 6-й и 42-й стрелковых дивизий остались в местах постоянной дислокации не потому, что имели задачу оборонять крепость, а потому, что не могли из нее выбраться. Так, комиссар 6-й стрелковой дивизии М.Н.Бутин сообщал, что в районе сосредоточения из разрозненных групп бойцов удалось собрать в общей сложности менее двух батальонов (из пяти находившихся в крепости) бойцов 84, 333, 125-го стрелковых полков и девять орудий 2-го дивизиона 131-го артполка. В сентябре 1941 г. командир 42-й стрелковой дивизии генерал И.С.Лазаренко был обвинен в том, что «...проявил растерянность и бездействие, оставив в Брестской крепости часть войск дивизии, вооружение, продовольственные и вещевые склады». Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила комдива к расстрелу с заменой высшей меры на десять лет исправительных лагерей. Год спустя он был помилован и направлен в действующую армию. И.С.Лазаренко снова стал командиром дивизии, принял участие в Белорусской операции и погиб летом 1944 г., удостоившись посмертно звания Героя Советского Союза.
На территории крепости осталось около 3,5 - 4 тысяч бойцов и командиров, которые и составили «бессмертный гарнизон».
Используя внезапность нападения, передовые части 45-й пехотной дивизии попытались овладеть крепостью с ходу. Прикрываясь артиллерийским валом, 3-й батальон 135-го пехотного полка на резиновых лодках и понтонах форсировал рукав Западного Буга и, смяв пограничные наряды, ворвался на Тереспольское укрепление. Стремительным броском немцы вышли к мосту, через Тереспольские ворота проникли в Цитадель, заняли отдельные казематы кольцевой казармы, столовую комсостава и доминирующее над окрестностями здание полкового клуба, где сразу обосновались пулеметчики и корректировщики артиллерийского огня. Затем, не встретив сопротивления, штурмовые группы двинулись в сторону Белого дворца, но здесь им во фланг от Холмских ворот ударили красноармейцы 84-го стрелкового полка под руководством замполитрука Самвела Матевосяна. В несколько минут враг был смят и начал отходить, но путь назад уже был закрыт.
Отбив Тереспольские ворота, отступавшего противника плотным огнем встретили пограничники 9-й погранзаставы, 132-го батальона НКВД, бойцы 333-го и 44-го стрелковых полков, 31-го отдельного автобатальона. Они держали под прицельным ружейным и пулеметным огнем мост через Буг, мешали наводить понтонную переправу к Кобриискому укреплению. Продвижение остальных сил 135-го пехотного полка через Западный остров было остановлено, погибли командир 3-го батальона и его штаб. Часть прорвавшихся в Цитадель немецких автоматчиков укрылись в здании клуба и столовой комсостава.
Одновременно немцы развивали наступление в направлении Холмских и Брестских ворот, чтобы соединиться с группами, прорвавшимися со стороны Тереспольского укрепления, но и этот замысел был сорван. У Холмских ворот в бой вступили воины 3-го батальона и штабных подразделений 84-го стрелкового полка. У Брестских ворот в контратаку пошли бойцы 455-го стрелкового полка, 37-го отдельного батальона связи, 33-го отдельного инженерного полка.
Бойцы и командиры 75-го отдельного разведывательного батальона, находившиеся в Белом дворце и здании Инженерного управления, с началом боевых действий бросились к автоброневому парку, чтобы вывести боевые машины (в крепости было около 40 легких танков и бронемашин). При этом многие погибли. Территория парка насквозь простреливалась пулеметным и автоматным огнем противника с Южного острова и штурмовых лодок, которые двигались к развилке Мухавца. Почти вся техника была разбита, вырваться из крепости сумели только семь бронеавтомобилей БА-10. Вскоре к Белому дворцу подоспели курсанты полковой школы, бойцы 84-го стрелкового и 33-го инженерного полков. Взаимодействуя с защитниками других участков, они сорвали попытки немцев ворваться в Цитадель с восточного направления.
Почти одновременно бои развернулись по всей территории крепости. С самого начала они приобрели характер обороны отдельных ее укреплений без единого руководства, без связи и почти без взаимодействия между защитниками отдельных участков. Ряды оборонявшихся возглавили командиры и политработники. В некоторых случаях командование приняли на себя рядовые бойцы.
К 9 часам утра крепость была полностью окружена, а к полудню командование 12-го корпуса вынуждено было направить из резерва 133-й пехотный полк. Однако, как говорилось в донесении командира 45-й пехотной дивизии генерала Шлиппера, это «...не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, водосточных труб и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались».
Защитники Цитадели, используя знание местности, немногочисленные уцелевшие орудия и бронетехнику, удерживали почти двухкилометровое кольцо оборонительной казармы. В течение первого дня они отбили восемь ожесточенных атак блокированной в клубе и столовой комсостава вражеской пехоты, а также с захваченных противником плацдармов на Тереспольском, Волынском и Кобринском укреплениях. Ближний стрелковый бой среди построек и развалин лишил немцев важного преимущества: боясь поразить собственные подразделения, они не имели возможности оказать пехоте артиллерийскую и авиационную поддержку. Попытки использовать на прямой наводке легкие гаубицы и дивизион 75-миллиметровых штурмовых орудий также не давали положительного результата, поскольку они оказались бессильными против столетних крепостных стен.
«Героев» Варшавы и Парижа ожидало разочарование: «Русских подняли выстрелами во время сна, так как первые пленные пришли в подштанниках. Но вызывает удивление, как быстро они опомнились, собрали позади наших вырвавшихся вперед частей свои группы и начали организовывать упорную жесткую оборону... Наши потери быстро приняли значительные размеры, особенно в отношении офицеров».
К вечеру 22 июня 45-я пехотная дивизия потеряла убитыми более 300 человек - вдвое больше, чем за всю польскую кампанию, в том числе трех командиров батальонов. Немцам удалось закрепиться в части оборонительной казармы между Холмскими и Тересиольскими воротами, захватить несколько отсеков казармы у Брестских ворот. Во избежание больших «кровавых потерь» германское командование решило оттянуть из крепостных укреплений свою пехоту, создать за внешними валами блокадную линию, чтобы утром вновь начать с артобстрела и бомбардировки.
Русские немедленно атаковали отходящего противника и вновь заняли оставленные им позиции. Немцы удерживали плацдарм на северо-западе Кобринского укрепления, центральную часть Тереспольского и здания госпиталя на Волынском укреплении. Около 70 немецких солдат с радиостанцией оказались отрезанными в здании клуба. Основную свою задачу - овладеть крепостью и продвинуться на рубеж восточнее Бреста - 45-я пехотная дивизия не выполнила и была вынуждена прибегнуть к тактике изматывания: «...врага должны были вынудить к капитуляции путем голода, жажды, разрушительного огня и умелой пропаганды».
Всю ночь осажденные безуспешно высылали разведгруппы, пытаясь установить связь с командованием, собирали оружие и патроны, рылись в развалинах обрушенных складов, учитывали и перераспределяли огневые средства и скудные запасы, налаживали взаимодействие с соседями.
Пограничники лейтенанта А.М.Кижеватова, которых в живых было 18 человек, с женщинами и детьми оставили руины 9-й заставы и перебрались в подвалы казармы 333-го стрелкового полка. В крепости ждали подхода советских войск.
На территорию пограничного Тереспольского укрепления немецкая пехота ворвалась сразу после артобстрела. Внезапность нападения достигла своей цели. Часть пограничников погибла в казармах, многие получили ранения. Некоторые побежали к мосту у Тереспольских ворот и прорвались в Цитадель. Оставшиеся сформировались в три основные группы и заняли оборону в отдельных зданиях и недостроенных дотах. Они не были связаны между собой и с первого дня дрались в полном окружении.
В районе гаражей и здания курсов шоферов Белорусского пограничного округа сражались курсанты под командованием начальника курсов старшего лейтенанта Ф.М.Мельникова и преподавателя лейтенанта Жданова, а в западной части острова - красноармейцы транспортной роты 17-го погранотряда во главе с командиром старшим лейтенантом А.С.Черным совместно с бойцами кавалерийских курсов, саперного взвода, усиленных нарядов 9-й погранзаставы.
Всего в начале боев здесь находилось около 300 человек. Им удалось очистить от прорвавшегося противника большую часть территории укрепления, но из-за недостатка боеприпасов и больших потерь в личном составе удержать ее они не смогли. В ночь на 25 июня остатки групп Мельникова и Черного прорвались в северовосточную часть Кобринского укрепления. При этом из 40 человек погибли 27.
В ночь на 30 июня 18 бойцов во главе с лейтенантом Ждановым вплавь перебрались в юго-западную часть Цитадели.
На Волынском укреплении к началу военных действий размещались госпиталь, 95-й медико-санитарный батальон 6-й стрелковой дивизии, небольшая часть состава полковой школы 84-го полка, наряды 9-й погранзаставы. На земляных валах у Южных ворот находился дежурный взвод полковой школы. В результате налета авиации и артиллерийского обстрела многие корпуса госпиталя были разрушены. С первых минут вражеского вторжения оборона здесь приобрела очаговый характер. Противник силами 1-го батальона 130-го пехотного полка стремился пробиться к Холмским воротам, чтобы соединиться со штурмовой группой в Цитадели. На помощь защитникам Южного острова пришли бойцы 84-го стрелкового полка. В зоне госпиталя пытался организовать сопротивление батальонный комиссар Н.С.Богатеев. Однако эта попытка была пресечена немецкими автоматчиками, а Богатеев был убит в рукопашной схватке. К 12 часам немцы ворвались на территорию госпиталя, учинив расправу над больными и ранеными. Часть их и медперсонал противник использовал 23 июня в качестве заслона, поставив перед солдатами, которые атаковали Холмские ворота.
Курсантам полковой школы и бойцам медсанбата под руководством лейтенанта М.Е.Пискарева удалось закрепиться в казематах главного вала у Южных ворот. Основную часть Волынского укрепления немцы заняли к вечеру третьего дня боев.
К концу недели были подавлены последние очаги сопротивления. Большинство защитников погибли, некоторым удалось перебраться в Цитадель и лишь единицы вырвались из кольца.
На Кобринском укреплении с момента военных действий возникло несколько участков обороны. На территории этого самого большого по площади укрепления находилось много складов, коновязей, артиллерийских парков. В казармах, а также в казематах земляного вала размещался личный состав, в жилом городке - семьи начсостава. Через Северные ворота укрепления в первые часы войны прорвалась в пункты сбора часть состава гарнизона. Прикрытие выхода из крепости через Северо-Западные ворота, а затем оборону казармы 125-го стрелкового полка возглавил батальонный комиссар С.В.Дербенев. Командир полка майор А.Э.Дулькейт под разрывами снарядов и бомб сумел вывести часть подразделений в район сосредоточения.
Врагу удалось перебросить с Тереспольского укрепления на Северный остров понтонный мост через Буг, захватить в западной части Кобринского укрепления плацдарм и двинуть туда пехоту, артиллерию и танки. В районе Западного форта и жилых домов начсостава, где проживали 175 семей, оборону возглавили командир 2-го батальона 125-го стрелкового полка капитан В.В.Шабловский и секретарь партбюро 333-го стрелкового полка старший политрук И.М.Почерников. Почти три дня пришлось немцам вести осаду жилых домов, пока они не были полностью разрушены.
Напряженный характер приобрели боевые действия в районе Восточных ворот, где сражались бойцы 98-го отдельного противотанкового дивизиона. Часть артиллерийских расчетов во главе с командиром капитаном Н.И.Никитиным сумела выйти в район сосредоточения. При прорыве артиллеристам пришлось выдержать бой с танками противника. Немцам удалось подбить несколько автомашин в воротах, и остальные расчеты не смогли попасть в пункт сбора. Начальник штаба дивизиона лейтенант И.Ф.Акимочкин и старший политрук Н.В.Нестерчук, собрав оставшихся бойцов, организовали круговую оборону. Защитники оборудовали на валах и перед помещением штаба огневые позиции для 45-миллиметровых пушек и пулеметов, тягачами подвезли со склада боеприпасы. В течение двух недель они отбивали атаки неприятеля как со стороны города, так и от домов комсостава.
В северо-восточной части главного вала в районе Северных ворот в течение двух дней сражалась группа бойцов из разных подразделений под руководством командира 44-го стрелкового полка майора П.М.Гаврилова. Пробравшись в крепость в первый час артиллерийского налета, он не сумел вывести свой полк и возглавил оборону на этом участке. На третий день защитники вала отошли в Восточный форт, где находились часть 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, транспортная рота 333-го стрелкового полка, учебная батарея 98-го противотанкового дивизиона, воины других подразделений. Здесь же в укрытии были семьи командиров. Всего собралось около 400 человек. Руководили обороной форта майор П.М.Гаврилов, политрук С.С.Скрипник из 333-го стрелкового полка, командир 18-го отдельного батальона связи капитан К.Ф.Касаткин.
Из собравшегося в форту личного состава были сформированы три роты, назначены их командиры, развернут лазарет во главе с лейтенантом медицинской службы Р.И.Абакумовой, налажена телефонная связь между подразделениями. В земляных валах, окружавших форт, были вырыты окопы, установлены пулеметные точки, на внутреннем дворе разместили счетверенную пулеметную установку с круговым обстрелом. У подножия внешнего вала находились позиции двух зенитных орудий, несколько западнее его были установлены две 45-миллиметровые противотанковые пушки, расчетами которых командовал лейтенант П.Г.Макаров. В конюшнях укрепления содержалось до 200 лошадей, доставивших немало хлопот гарнизону.
В первые два дня враг непрерывно атаковал форт, но все атаки были отбиты. К утру третьего дня Восточный форт был полностью окружен. С этого момента немецкие громкоговорители непрерывно передавали призывы сдаться, но эти предложения неизменно отклонялись. Вечером 24 июня защитники, разбившись на три группы, предприняли попытку прорваться в разных направлениях. Однако, потеряв убитыми и ранеными более 100 человек, они вернулись в форт.
В Цитадели, самом крупном узле сопротивления, к концу дня 22 июня определилось командование отдельных участков обороны. В западной части, в районе Тереспольских ворот, ее возглавили начальник 9-й погранзаставы лейтенант А.М.Кижеватов, лейтенанты из 333-го стрелкового полка А.Е.Потапов и А.С.Санин, старший лейтенант Н.Г.Семенов, командир 31-го автобатальона Я.Д.Минаков. Воинами 132-го батальона командовали младший сержант К.А.Новиков и замполитрука Ш.М.Шнейдерман. Группу красноармейцев, занявших оборону в башне над Тереспольскими воротами, возглавил лейтенант А.Ф.Наганов. К северу от расположения 333-го полка, в казематах оборонительной казармы сражались бойцы 44-го стрелкового полка под командованием помощника командира полка по хозяйственной части капитана И.Н.Зубачева, старших лейтенантов А.И.Семененко, В.И.Бытко. На стыке с ними у Брестских ворот сражались воины 455-го стрелкового полка под командованием лейтенанта А.А.Виноградова и политрука П.П.Кошкарова. В казарме 33-го отдельного инженерного полка боевыми действиями руководил помощник начальника штаба полка старший лейтенант Н.Ф.Щербаков, в районе Белого дворца - лейтенант А.М.Нагай и рядовой А.К.Шугуров. В расположении 84-го стрелкового полка и в здании Инженерного управления командование взял на себя полковой комиссар Е.М.Фомин.
В 5 утра 23 июня немцы обрушили на Центральный остров ураганный прицельный огонь артиллерии и тяжелых минометов, авиация наносила удары по площадям. До шести часов вечера систематический огонь на уничтожение сменялся атаками танков и штурмовых отрядов, за которыми следовали призывы к сдаче, Iпредаваемыерадиоагитмашинами. Немцы вышли на северный берег Мухавца и засели в кустах по обе стороны моста, ведущего к Трехарочным воротам. Их пулеметы непрерывно обстреливали окна и бойницы казарм. Несколько раз группы автоматчиков форсировали вброд рукав Мухавца, врываясь в восточный угол Цитадели. Наиболее организованные подразделения 84-го, 333-го полков и пограничники 9-й заставы отвечали огнем и контратаками.
Противник атаковал казармы и со стороны Южного острова через Холмский мост. Но здесь бойцы комиссара Фомина, отыскавшие уцелевший склад боеприпасов, уверенно отражали натиск огнем из окон первого и второго этажей. Ворота они забаррикадировали бронемашиной, неисправной сорокапяткой и обломками. Неоднократно переходили из рук в руки здания клуба и столовой комсостава.
Вечером, после того как огонь прекратился, в плен, по немецким данным, сдались 1900 человек. В основном это были приписники, призванные в начале июня из западных районов для переподготовки и размещавшиеся в палаточном городке и казематах Кобринского укрепления. Среди них была и молодежь, не принявшая присяги, и те, кто раньше служил в польской армии. Не проявляли стойкости и легко сдавались воины из среднеазиатских республик, в принципе мало отличавшие «своих» от «чужих» (в царской армии их просто не призывали на службу).
На следующий день все повторилось снова, но пропаганда успеха больше не имела. Основная часть гарнизона отклонила условия капитуляции и решила сражаться до конца. Защитники верили, что со дня на день Красная Армия вышвырнет захватчиков с советской земли, нужно только продержаться до ее подхода. Недаром в первые дни обороны красноармейцы брали пленных, а их командиры пытались с посыльными передавать в штабы дивизий в Бресте боевые донесения, протоколы допросов и представления на награждение наиболее отличившихся бойцов. Установить связь по радио не удавалось, в эфире была немецкая речь. Однако в крепости регулярно возникали и мгновенно разносились слухи о начавшемся большом советском наступлении и скором появлении краснозвездных танков.
Бои принимали затяжной характер, чего враг никак не ожидал. Немцы методически атаковали и обстреливали крепость. Защитникам приходилось отбивать по шесть-восемь атак в день. Рядом с бойцами были женщины и дети. Они помогали раненым, подносили патроны, участвовали в боевых действиях. Противник использовал авиацию, огнеметы, газы. Вперемежку с бомбами самолеты сбрасывали бочки и баки с бензином, а также листовки с предложениями «почетной капитуляции». Горели и рушились казематы, плавился кирпич, нечем было дышать, но когда в атаку шла вражеская пехота, снова завязывались рукопашные схватки. В короткие промежутки относительного затишья в репродукторах раздавались призывы сдаться в плен. Находясь в полном окружении, без воды и продовольствия, при острой нехватке боеприпасов и медикаментов гарнизон мужественно сражался с врагом.
24 июня около полудня, после мощной артиллерийской подготовки ударный отряд 1-го батальона 133-го пехотного полка прорвался к зданию клуба, деблокировал запертых в нем немецких солдат и овладел южной частью кольцевой казармы. Одновременно 135-й пехотный полк и 2-й батальон 130-го полка захватили западную часть Кобринского укрепления, а 133-й полк Южный остров. Отдельные группы защитников крепости пытались прорваться на восток через Мухавец, но были отбиты. Подчиненные полкового комиссара Фомина отошли в расположение 33-го инженерного полка, бойцы 132-го батальона НКВД - в казарму 333-го полка.
Задачи обороны требовали объединения всех сил под единым руководством. В отсеке, примыкавшем к Брестским воротам, состоялось совещание командиров и политработников, на котором решался вопрос о создании сводной боевой группы, формировании подразделений из воинов разных частей, утверждении их командиров, взятии на учет оружия, боеприпасов и продовольствия, об установлении связи с другими участками сопротивления. Был написан приказ 1, согласно которому командование группой возлагалось на капитана И.Н.Зубачева, его заместителем был назначен полковой комиссар Е.М.Фомин. Обязанности начальника штаба были возложены на начхима 455-го стрелкового полка лейтенанта А.А.Виноградова. И хотя командованию сводной группы не удалось объединить руководство боевыми действиями на всей территории крепости, штаб сыграл свою роль в их активизации.
Осада становилась все более ожесточенной. К дыму, душившему людей, добавился смрад от разлагавшихся трупов. Защитники крепости страдали от отсутствия пищи и медикаментов, но еще больше от жажды. Водопровод вышел из строя в первые минуты немецкого обстрела. Колодцев внутри крепости не было. Пробраться к реке ни днем, ни ночью практически не было возможности. Немцы, установив в прибрежных кустах пулеметы, немедленно открывали бешеный огонь. Всю ночь взлетали осветительные ракеты и работали прожектора. Каждая вылазка к реке оплачивалась человеческими жизнями. В подвалах казематов бойцы взламывали полы и рыли ямы, в которые просачивалась вода, зачастую непригодная для питья из-за близости к полковым конюшням или автостоянкам. Добытую воду заливали в кожухи пулеметов, отдавали детям и тяжелораненым, остальные жевали сырой песок.
В крепости все перемешалось: «Из-за ограниченности района действий применение артиллерии стало невозможным. Крепкие стены сводили на нет попытки штурмовать их силами пехоты, а танков и самоходных орудий не было». Немцы, отказавшись от лобовых атак, продвигались по отсекам, взрывая перегородки, прокрадывались по чердакам, вдоль стен к амбразурам и забрасывали гранатами огневые точки.
25 июня бои продолжались в районах отдельных очагов сопротивления. С крыши казармы 333-го стрелкового полка немецкие саперы спускали к окнам заряды взрывчатки и подрывали их. Однако, по признанию командира 45-й дивизии, советские воины продолжали стрелять до тех пор, пока стены здания не были полностью разрушены.
К этому времени стало ясно, что фронт отодвинулся далеко на восток, помощи ждать неоткуда. Командование сводной группы приняло решение идти на прорыв. Был сформирован отряд из 120 человек во главе с лейтенантом А.А.Виноградовым. В случае удачи в пробитую брешь должны были выйти основные силы оборонявшихся. Прорываться решили на север и северо-восток. Основная масса бойцов, сражавшихся на Центральном острове, сосредоточилась в северном полукольце казарм на берегу Мухавца. В Белом дворце и здании Инженерного управления были оставлены лишь группы прикрытия.
В ночь на 26 июня отряд А.А.Виноградова собрался на исходных позициях близ Трехарочных ворот. Часть бойцов под командованием Зубачева заняли позиции у окон второго этажа, готовясь поддержать атаку огнем. Утром, внезапным броском преодолев мост, передовой отряд стал пробиваться на восток берегом реки. После тяжелого боя за восточную черту крепости к исходу дня вышли 70 человек. На открытой местности у Варшавского шоссе они наткнулись на немецкую колонну и почти все погибли. Несколько красноармейцев и тяжелораненый лейтенант попали в плен. Главному ядру сводной группы не удалось прорваться вслед за отрядом Виноградова. Немцы успели перебросить свои силы и прочно закрыли пробитую брешь, одновременно организовав атаку с тыла.
«Многие бойцы взяли пустые чемоданы, доски, связали плотики, чтобы поддерживать на воде оружие, и в назначенное время по сигналу, под прикрытием огня, с криками «ура!» выбежали на прорыв, - вспоминал старший сержант продовольственно-фуражной службы 84-го стрелкового полка М.С.Кувалдин. - Но только переступили порог, как нас встретил ураганный огонь. В воздухе повисли сотни ракет, стало светло, как днем. На мосту сразу образовались горы трупов, так как большинство воинов пошли по мосту».
Безуспешными, оплаченными большими потерями, оказались и другие попытки массового прорыва из осажденной крепости, предпринятые в ночь на 27 и 28 июня. Уйти смогли только отдельные малочисленные группы. Оставшийся небольшой гарнизон продолжал сражаться.
Неприступным для немецкой пехоты оставался Восточный форт: «...Сюда нельзя было подступиться, имея только пехотные средства, так как превосходно организованный ружейный или пулеметный огонь из глубоких окопов и подковообразного двора скашивал каждого приближающегося. Оставалось только одно решение - голодом и жаждой принудить русских сдаться в плен...»
Немцы применили здесь взвод трофейных французских танков, которые подходили почти вплотную и вели огонь по бойницам. Попробовали вести огонь из 88-миллиметровой зенитной пушки, но это не дало эффекта. Супертяжелую «Еву» заклинило при первом же выстреле, и ее пришлось отправить на ремонт в Дюссельдорф. Установка «Адам» давно расстреляла оставшиеся 15 снарядов и осталась без боезапасов. Генерал Шлиппер запросил дополнительные силы авиации, фельдмаршал Кессельринг выделил эскадру пикировщиков.
Отсутствие воды, медикаментов, продуктов, обстрелы и бомбежки создали крайне тяжелую ситуацию. При очередной попытке прорыва в ночь на 27 июня группа из 200 человек потеряла четверть своего состава, остальные вернулись в форт.
К концу июня враг захватил большую часть крепости. Диверсионные и саперные группы по ночам подрывали стены и подвалы казарм и казематов. В здании 333-го стрелкового полка начали рушиться подвальные перекрытия, заваливая людей. У защитников почти не осталось боеприпасов.
Ввиду безнадежности сложившегося положения 28 июня командование сводной группы приняло решение отправить в плен женщин и детей. Около полудня они с белыми флагами перешли мост через Мухавец и направились к Северным воротам. На этом пути к ним присоединились женщины из Восточного форта. Из казармы 333-го стрелкового полка семьи были выведены через Тереспольские ворота и на лодках переправлены через Западный Буг. Немцы не стреляли.
Воскресным утром 29 июня противник предъявил ультиматум перед генеральным штурмом. Днем лейтенанты Потапов и Санин повели свои группы на прорыв. Они проскочили через Тереспольские ворота на Западный остров, затем с боем вышли к Бугу, но на другой берег перебрались лишь девять человек. Бойцы попытались укрыться в лесу, но были схвачены немцами. Раненый лейтенант А.М.Кижеватов погиб, прикрывая с несколькими бойцами группу прорыва.
В 17.00 немцы начали непрерывный двухсуточный штурм с использованием 500- и 1800-килограммовых авиабомб. Борьба шла за каждый переход в казематах, за каждый подвал. Штурмовые и саперные подразделения подрывали стены и перекрытия, бросали в подвалы дымовые шашки, гранаты со слезоточивым газом, применяли огнеметы.
В здании Белого дворца в результате бомбежек обрушилось перекрытие второго этажа, и под его обломками оказались погребенными более сотни бойцов.
На Восточный форт самолеты сбросили большое количество 500-килограммовых бомб, но безрезультатно. Столь же безуспешным оказался новый интенсивный артобстрел форта танками и штурмовыми орудиями. Немцы использовали бочки с бензином и маслом, которые скатывались в окопы и поджигались зажигательными пулями. Форт был охвачен пламенем и разрывами. Наконец, бомба попала в каземат, в котором находился склад боеприпасов. Взрыв потряс не только форт, но и город. Вечером большая часть защитников Восточного форта сдалась в плен. Старший сержант Р.К.Семенюк, рядовые И.Д.Фольварков и Тарасов закопали в одном из казематов знамя 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона. На рассвете 30 июня немцы заняли форт, но некоторым красноармейцам удалось укрыться в подземных убежищах. Майора и комиссара, руководивших обороной, найти не удалось.
В тот же день крупнокалиберные снаряды разрушили свод каземата, в котором размещался штаб сводной группы. Из-под развалин немцы извлекли тяжелораненых и контуженых капитана И.Н.Зубачева и полкового комиссара Е.М.Фомина, который был выдан одним из красноармейцев и расстрелян, согласно нацистскому «Приказу о комиссарах», у Холмских ворот. Капитан И.Н.Зубачев умер в 1944 г. в концлагере Хаммельбург.
К концу июня организованное сопротивление в крепости было подавлено. В результате кровопролитных боев оборона распалась на ряд изолированных очагов. Мелкие группы и отдельные бойцы делали вылазки по ночам, пытались выйти из окружения или отсиживались, ожидая снятия блокады. Вечером 30 июня 45-я пехотная дивизия получила новую задачу. 2 июля основные силы дивизии покинули Брест и направились в район Пинска на прочесывание болот в районе Припяти. Ее сменили охранные части.
Несмотря на то что командование 4-й немецкой армии доложило о взятии крепости к 29 июня, в различных ее частях днем и ночью завязывалась перестрелка, раздавались взрывы. В подвалах Белого дворца, Инженерного управления, клуба, казармы 333-го стрелкового полка, казематах Кобринского укрепления держались последние защитники.
4 июля в последнюю схватку вступила горстка артиллеристов 98-го противотанкового дивизиона. Боеприпасов у них не было. Закопав знамя и документы, бойцы вступили в рукопашную схватку с ворвавшимися немецкими пехотинцами. Часть красноармейцев последними выстрелами покончили с собой. Остальные, израненные и обессиленные, были взяты в плен. Лейтенанта Ф.И.Акимочкина здесь же расстреляли.
До 12 июля в Восточном форту находилась «кочующая» группа майора П.М.Гаврилова из двадцати человек. Днем они скрывались в подземельях, а ночью поднимались наверх и открывали огонь по противнику, как только он оказывался в зоне досягаемости. Когда от группы в живых осталось трое, они покинули форт. Гаврилов укрылся в капонире за внешним валом между Северными и Северо-Западными воротами, где, питаясь комбикормом из полковой конюшни, провел десять суток в ожидании, что немцы снимут блокаду крепости. На 32-й день войны майор дал свой последний бой и тяжелораненый оказался в плену.
В 20-х числах июля в крепости продолжали сражаться советские воины. Последние дни их борьбы овеяны легендами. Тогда защитниками крепости были сделаны надписи на стенах: «Умрем, но из крепости не уйдем», «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай Родина. 20.VII.41 г.». Ни одно из знамен воинских частей, сражавшихся за крепость, не досталось врагу.
Местные жители рассказывали, что до первых чисел августа из крепости слышалась стрельба, немцы привозили оттуда в город своих раненых офицеров и солдат.
Командир взвода боепитания 84-го стрелкового полка старшина А.И. Дурасов, работавший вместе с другими военнопленными и евреями в брестском госпитале, рассказал потом, как в апреле 1942 г. его напарника Залмана Ставского увез на легковой машине в крепость немецкий офицер. Бывшего скрипача ресторана «Брест» доставили к полуразрушенному подземелью в районе казарм 333-го стрелкового полка, вход в которое закрывал взвод автоматчиков. Офицер объяснил, что там укрывается вооруженный русский, и приказал музыканту спуститься, уговорить бойца выйти наверх и сдаться. Под землей Ставский обнаружил человека, который уже истратил все боеприпасы и, мучимый голодом, согласился выйти из своего убежища. Скрипач помог ему выбраться наверх. Это был заросший щетиной человек, в истлевшем обмундировании, в телогрейке, без фуражки, худой, выше среднего роста, русые волосы развевались на ветру. Возраст его определить было трудно. На вопрос офицера, есть ли там еще кто-нибудь, незнакомец ответил: «Я один, вышел, чтобы увидеть то, во что я крепко верил и верю сейчас, - в ваше бессилие». Сказав это, он медленно опустился на груду кирпича. По приказанию офицера перед ним положили печенье и коробку консервов. Но он ни к чему не прикоснулся.
Этот эпизод писатель Б.Васильев положил в основу своего романа «В списках не значился», герой которого выразил главную мысль: «Крепость не пала: она просто истекла кровью». Оборона Брестской крепости - пример воинской доблести. Это признал и противник.
Генерал Шлиппер в боевом донесении сообщал: «Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению». Ему вторит П.Карель: «Упорство и верность присяге защитников Бреста произвели глубочайшее впечатление на немецких солдат. Военная история знает немного столь же героического презрения к смерти». Получив рапорты об операции, Гудериан сказал: «Эти люди заслуживают величайшего восхищения... То, как они сражались, их упорство, верность долгу, их храбрость перед лицом безнадежности - все это было характерным для морального состояния и сил сопротивления советского солдата. Немецкие дивизии должны были столкнуться с многочисленными такими примерами».
Только за первые девять дней боев защитники крепости вывели из строя более 1500 солдат и офицеров 45-й пехотной дивизии, что составило более 5 процентов всех потерь вермахта на Восточном фронте. В эту цифру не входят потери придаваемых в распоряжение генерала Шлиппера частей усиления. В Бресте 1 июля 1941 г. 45-я пехотная дивизия заложила свое первое в восточном походе кладбище, где были похоронены 482 солдата и офицера.

Генеральный штаб сухопутных сил потребовал от фельдмаршала фон Бока разобраться в причинах задержки войск в Бресте. В ответном докладе командование группы армий «Центр» оправдывало тяжелые потери и длительность боев за крепость трудностью поставленных перед 45-й дивизией задач, недостаточным количеством тяжелой артиллерии, численным превосходством гарнизона и его ожесточенным сопротивлением. В этом документе кирпичные казармы николаевской эпохи назывались «крупным опорным пунктом, оборудованным по последнему слову техники», два советских полка превратились в две дивизии. Сообщалось, что немецкие солдаты «действовали храбро и упорно», в одной лишь Цитадели было взято в плен около 6000 человек. Сюда, несомненно, были включены медперсонал и пациенты окружного госпиталя, приписники и семьи комсостава. «Кроме того, - добавил генерал Шлиппер, - число жертв русских огромно». По примерным подсчетам, в крепости погибли около трех тысяч командиров и бойцов Красной Армии.
26 августа 1941 г. во время поездки на Восточный фронт Брестскую крепость посетили Гитлер, Геринг, Риббентроп, фельдмаршал Кессельринг, а также «личный гость фюрера» Бенито Муссолини и начальник итальянского Генштаба генерал У го Кавальеро. Фюреру демонстрировали свезенную в крепость трофейную технику. Исполнявший обязанности гида фельдмаршал Клюге рассказывал историю крепости и на макете освещал подробности штурма.
Во время ожесточенных боев, артиллерийского обстрела, бомбардировок с воздуха многие крепостные сооружения, в особенности кирпичные здания, очень пострадали. От одних остались груды развалин, от других - обгоревшие коробки. Внутри Цитадели были сильно разрушены здания бывшего Инженерного управления и Белый дворец, в руины превратились красноармейский клуб и столовая комсостава, в груды развалин - казармы 333-го стрелкового полка и 9-й погранзаставы. Пострадала и кольцевая казарма: рухнули ее стены в северо-западной и северо-восточной частях от Бригидских до Трехарочных ворот, у Тереспольских ворот, к востоку от Холмских ворот. На Волынском укреплении остались обгоревшие коробки здания госпиталя, на Кобринском - развалины жилых домов командного состава. Во многих крепостных сооружениях обрушились своды подвалов и казематов.
Большинство участников обороны погибли в бою или в немецком плену. Лишь немногим из них удалось вырваться из кольца и продолжить борьбу на фронтах, в партизанских отрядах. Некоторые, бежав из плена, принимали участие в движении Сопротивления стран Европы. До Победы дожили около 400 человек.

http://www.brest-sv.com/librery/histor/krepost/beshanov_6.html

http://rkka1941.blogspot.com/

1 строительство участков линии молотова в непосредственной близости от границы , без предполья , на виду у противника
копируя начертания границы, оборонительные позиции закрепляли невыгодную для обороны группировку советских войск , не позволяли провести пристрелку

http://rkka1941.blogspot.com/

Армии Белорусского фронта образова\ли Белорусский военный округ, преобра\зованный 11 июля 1940 г. в Западный осо\бый военный округ. На границе встали 3, 10 и 4-я армии, получившие статус армий прикрытия. Их задачей, согласно военной доктрине, было, опираясь на укрепленные районы, не допустить вражеского вторже\ния на варшавско-минском направлении и обеспечить мобилизацию и развертыва\ние главных сил Красной Армии. Для вы\полнения этой задачи нужно было прове\сти большую работу но подготовке театра военных действий, созданию условий для учебы войск и обеспечения их боевой го\товности.
Осенью 1939 г. в округе и Генеральном штабе разрабатывались варианты построй\ки укрепленных районов в приграничной зоне. Командование Белорусского округа предложило два варианта: возвести линию укрепленных районов вдоль государствен\ной границы; провести ее по рубежу реки Неман с включением в систему обороны фортификаций крепостей Гродно и Осо-вец. Второй вариант с военной точки зре\ния давал ряд преимуществ: укрепленные районы строились вне поля зрения противника, 25 50-километровая полоса ме\стности позволяла создать перед позици\ями мощное предполье, что обеспечивало задержку продвижения противника и выигрыш во времени для занятия войска\ми армий прикрытия основных рубежей обороны. Однако утвержден был вариант постройки укрепленных районов по ли\нии государственной границы. В совет\ской историографии этот факт так и не получил вразумительного объяснения. По мнению бывшего начальника штаба армии Л.М.Сандалова, «решающее влияние на принятие решения о постройке укрепле\ний вдоль новой государственной грани\цы оказала господствовавшая в то время доктрина «ни одного вершка своей земли не отдадим никому», понимаемая высши\ми военными руководителями в букваль\ном смысле».
Поскольку в Западной Белоруссии никогда не было такого количества войск, первое время места дислокации советских частей определялись прежде всего нали\чием казарм и подсобных помещений. В районе Бреста с его «богатейшим казар\менным фондом» находились основные силы 4-й армии под командованием ком-кора В.И.Чуйкова в составе трех стрелко\вых дивизий и одной танковой бригады. Непосредственно в городе и крепости разместились 6-я Орловская Краснозна-менная и 55-я стрелковые дивизии. Зимой 1939/40 г. войска армии главным обра\зом налаживали размещение личного со\става и создавали условия для боевой подготовки, т.е. строили конюшни, склады, аэродромы, артиллерийские полигоны, стрельбища, танкодромы и т.п.
Летом 1940 г. началось строительство 62-го Брестского укрепленного района, для чего были привлечены все саперные час\ти 4-й армии и 33-й инженерный полк окружного подчинения. Руководство рабо\тами осуществляло 74-е управление на\чальника строительства. Строительные материалы привозились из Слуцкого и Барановичского (бывшего польского) ук\репленных районов.
Долговременные сооружения возводи\лись по восточному берегу Западного Буга непосредственно вдоль границы на виду у немецких пограничных застав. Бетони\рованные точки и дзоты первой позиции просматривались с немецких наблюдатель\ных пунктов. Причем взаимное располо\жение укрепленных районов и районов дислокации войск не обеспечивало в слу-чае внезапного нападения противника сво-евременного занятия укреплении не толь\ко полевыми частями, но и специальны\ми уровскими подразделениями. Полоса предполья, вследствие того что сооруже\ния строились по берегу реки, не создава\лась. Подобное расположение дотов не позволяло даже произвести пристрелку или учебную стрельбу из смонтированных в них орудий. К тому же, копируя начер\тания границы, оборонительные позиции закрепляли невыгодную для обороны груп\пировку советских войск, особенно в Бе-лостокском выступе. Все это придавало «линии Молотова» бутафорский характер.
Особенно интенсивные работы развер\нулись весной 1941 г. В марте-апреле к строительству Брестского укрепленного района было привлечено до 10 тысяч человек местного населения с 4 тысячами подвод. С мая на строительстве оборони\тельных сооружений работали по одному батальону от каждого стрелкового полка. Всего к 21 июня было забетонировано 128 дотов.
ДОТы представляли собой двухэтаж\ные коробки, размещенные в земле по са\мые амбразуры. Верхний каземат разде\лялся перегородкой на два капонира. На двух уровнях идентичной планировки размещались галерея, специальный тамбур, отводящий от броневой двери взрывную волну, газовый шлюз, хранилища боезапа\са, казарма на несколько коек, загородки для рации, артезианского колодца, туалета. В одном из отсеков были энергоагрегаты и фильтрационные установки. Наверху в капонирах устанавливались казематные пушки с укороченными стволами или пулеметами.
Построенные доты были в основном одно- или двухамбразурные, пулеметные, артиллерийско-пулеметные и артиллерий\ские. На ключевых позициях ставили доты в три, четыре и пять амбразур. Толщина стен составляла 1,5 1,8 м. Толщина пере\крытия достигала 2,5 м, оно было рассчи\тано на прямое попадание 250-килограм-мовой авиационной бомбы. Вооружение варьировалось. В некоторых дотах было по одной 76-миллиметровой пушке и по два станковых пулемета, в других 45-миллиметровая пушка, спаренная с пуле\метом ДС. Гарнизоны состояли из 8 9 и 16 18 человек.
К началу войны в боевой готовности были только 23 долговременные огневые точки, из них восемь в районе Брестской крепости и севернее и три южнее города.
С апреля 1940 г. количество советских войск в приграничных округах постоянно увеличивалось. Через год в состав 4-й ар\мии, командование которой принял гене\рал-майор А.А.Коробков, входили четы\ре стрелковые, две танковые и одна меха\низированная дивизии, три пулеметно-ар-тиллерийских батальона 62-го укрепрайо-на, три полка корпусной артиллерии. В них насчитывалось 71 349 бойцов и команди\ров, 1657 орудий и минометов, около 600 танков и бронеавтомобилей. Воздушное прикрытие армии обеспечивала 10-я сме\шанная авиадивизия, имевшая 241 само\лет, полки которой базировались на аэро\дромах в Кобрине, Пружанах, Высоком и Пинске. К июню 1941 г. почти все соеди\нения, входившие в состав армии, были укомплектованы личным составом и тех\никой до штатных норм.
В Брестской крепости и возле нее раз\мещались части 6-й и 42-й стрелковых дивизий 28-го стрелкового корпуса гене\рал-майора В.С.Попова, а также окружно\го подчинения.
В кольцевой казарме Цитадели нахо\дились подразделения 84, 44, 455-го стрел\ковых полков, 33-го отдельного инженер\ного полка, 37-го отдельного батальона связи, 31-го отдельного автомобильного батальона, 44-го отдельного автохлебоза\вода, 132-го отдельного батальона конвой\ных войск НКВД. Около Тереспольских ворот поперек центрального двора стояли два двухэтажных здания. В одном из них находились 9-я пограничная застава, 3-я погранкомендатура и квартиры команди\ров, в другом казармы 333-го стрелко\вого полка. Белый дворец занимал 75-й отдельный разведывательный батальон, здание Инженерного управления штаб разведбатальона, бронерота и оружейная мастерская. В восточной части острова у развилки Мухавца располагался автобро\нетанковый парк, где на открытой площад\ке стояли танкетки и бронеавтомобили. Костел Святого Казимира осенью 1940 г. был переоборудован под красноармейский клуб 84-го полка, а дом ксендза под командирскую столовую.
Польские казармы на Северном остро\ве занял 125-й стрелковый полк. В офи\церских домах поселились семьи совет\ского начсостава. Тюрьму «Бригидки» за\няли следователи, конвоиры НКВД и их «подопечные». В Восточном форту нахо\дился 393-й отдельный зенитно-артилле-рийский дивизион, в восточной части вала Кобринского укрепления 98-й отдель\ный противотанковый артиллерийский дивизион.
На Волынском укреплении размеща\лись армейский и корпусной военные гос\питали, а также школа младших команди\ров. Здесь же проживали семьи начсоста\ва, вольнонаемные.
Западный (при поляках Авиацион\ный, а ныне Пограничный) остров заняли транспортная рота Брестского погранотря-да и курсы шоферов Белорусского погра\ничного округа.
Штаб и штабные подразделения 131-го артиллерийского полка 6-й стрелковой дивизии, его полковая школа, 1-й и 3-й дивизионы, конюшни располагались рядом с крепостью, за валом Кобринского укреп\ления на берегу Буга.
В форту «Граф Берг» размещался 2-й дивизион 131-го артиллерийского полка, в форту V 3-й стрелковый батальон 44-го полка, в форту VIII 1-й батальон 455-го стрелкового полка 42-й стрелковой ди\визии.
К крепости по берегу реки Западный Буг примыкали ДОТы 62-го укрепрайо-на. В 30-километровой полосе южнее и севернее города в построенных и частич\но переоборудованных домах располагались роты отдельного 18-го пулеметного батальона.
Непосредственно в Бресте находились штабные и специальные подразделения корпусного, армейского и окружного под\чинения, 60-й железнодорожный полк НКВД.
В Северном городке, в бывших казар\мах имени Пилсудского, располагались 111-й саперный батальон, 246-й отдель\ный зенитный артиллерийский дивизион, 84-й отдельный разведывательный диви\зион, 18-й отдельный батальон связи и 17-й гаубичный артполк 42-й стрелковой диви\зии, 447-й корпусный артиллерийский полк, окружные курсы младших полит\руков. В Южном городке, бывшем Трау-гуттово, дислоцировалась 22-я танковая ди\визия, входившая в состав 14-го механи\зированного корпуса. Здесь же находился 40-й автомобильный полк корпусного под\чинения.
Брестская крепость как фортификаци\онное сооружение давно утратила свое значение. Ее постройки использовались для размещения войск и складов в мир\ное время. Оборона крепости не предус\матривалась. В случае начала военных дей-ствий гарнизон должен был выходить в районы сосредоточения и занимать обо\рону на подготавливаемых позициях в Брестском укрепленном районе. Этот план имел один недостаток: при внезапном на\падении он был нереальным.

http://www.brest-sv.com/librery/histor/krepost/beshanov_5.html
http://rkka1941.blogspot.com/

Первые дни ВОВ

П Л А Н


ВВЕДЕНИЕ.

I. Образ начала войны:

1. Позиция высшего советского руководства в отношении возможного конфликта
между СССР и Германией;

2.Подписание договора между СССР и Германией о ненападении.

II.Подготовка Гитлеровской Германии к войне с СССР:

1. Создание оси Берлин- Рим- Токио;

2. План «Барбаросса»

3. Соотношение сил и средств перед началом войны между СССР и Германией.

III.Начало и ход военных действий на первом этапе Великой Отечественной
войны (1941год):

1. 22 июня 1941года. Неожиданное нападение на СССР;

2. Военные действия в приграничных районах;

3. Оборонительные действия Красной Армии в июле-сентябре 1941года;

4. Битва за Москву, как начало коренного перелома в Великой Отечественной
войне;

5. Крах «Блицкрига»

IV. Путь к победе:

1. Всё для фронта, всё для победы!;

2. Стойкость и мужество защитников Родины.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.



«Вставай, страна


огромная,


Вставай на смертный


бой


С фашистской силой темною,


С проклятою ордой!»



ВВЕДЕНИЕ


Мой выбор выпал на тему о Великой Отечественной войне по многим
причинам. Наверняка эта война останется наиболее важным и скорбным событием
прошедшего столетия в истории нашей страны. Ветеранов Великой Отечественной
Войны остается все меньше. Они воевали, защищали нашу Родину и наших людей,
а к ним относятся без должного уважения. К чему катится наш мир не понятно.
Но если так будет, то ничего хорошего не будет это точно. В конце концов,
постоянно возникает вопрос о том, почему современное мировое сообщество,
при достаточном уровне своего развития и с богатым горьким опытом, не может
обходиться без силовых методов? Как власть обманывала (и сейчас обманывает)
народ? Эти проблемы волнуют меня. Сейчас над миром нависла новая угрозы
более масштабной войны и это очень страшно. В общем, много разных вещей
заставляют меня задуматься при упоминании о войне.
Годы смягчили остроту восприятия трагических событий, которые произошли
более 60 лет назад, в самую короткую ночь 22 июня 1941 года. Но не сняли
главные вопросы поставленные ими.

Долгое время наши неудачи в начале войны объясняли тем, что враг, имея
хорошо подготовленную, отмобилизованную армию, напал внезапно, вероломно.
Историки утверждали, что в великой тайне, рождаются войны, но в еще большей
они начинаются.



ОБРАЗ НАЧАЛА ВОЙНЫ.

В декабре 1921 года В. И. Ленин, на одном из своих выступлений,
описывая международное положение, сложившееся в те годы, говорил, что весь
наш народ должен быть начеку и помнить о том, что наша страна окружена
людьми, классами и правительствами, которые открыто, выражают ненависть к
нам.

Питаемая этой ненавистью, в начале 20-х годов сформировалась
гитлеровская партия, официальное название которой национал -
социалистическая немецкая рабочая партия. Основными планами этой партии,
как в последствии признал А. Гитлер (в феврале 1945 г.) являлся захват
мира.

С самого зарождения гитлеровской партии программировалось нападение на
Советский Союз, как на первое в мире социалистическое государство. В своей
книге Моя борьба (1924-1926 гг.) Адольф Гитлер писал: Когда мы говорим о
новых территориях в Европе, мы можем думать в первую очередь о России и
прилегающих к ней государствах... Сама судьба дала нам силы к этому...
Гигантское государство на Востоке созрело для развала.

Действия гитлеровской партии понравились международным правящим кругам
США, Англии и Франции, которые были бы рады, если бы Гитлеру удалось
уничтожить большевизм. А в конце 30-х годов они прямо высказали пожелания,
чтобы там, на Востоке, дело дошло до военного столкновения между Россией и
Германией.

Общее международное положение, в те годы, складывалось не в пользу
Советского Союза. Многие действия западных держав были направлены против
политики нашего государства. Они сами не понимали, какую угрозу
представляет Германия для них. Эти демократические государства не просто
одобряли политику Гитлера, но и способствовали материально и политически
укреплению военного потенциала Германии. Они приложили немало сил для того,
чтобы помочь Германии справиться с большевистской Россией.



Позиция высшего руководства в отношении возможного конфликта между
Германии и СССР.

С 1939 года возросшая угроза агрессии фашистской Германии потребовала
принятия ряда мер, направленных на повышение мощи Красной Армии и создания
системы коллективной безопасности в Европе.

По инициативе СССР в 1939-1940гг. проводился ряд встреч между
представителями трех государств (СССР, Франция, Англия), в ходе которых
представители военных миссий Англии и Франции прибывали на переговоры без
должных полномочий на подписание соглашений, переговоры велись,
второстепенными лицами, в отличие от представителей Советского Союза. Все
эти действия правительств западных держав делали затруднительной
миролюбивую политику Советского Союза, в годы предшествующие войне с
Германией.

Кроме того, впоследствии выяснилось, что одновременно с переговорами в
Москве Англия вела тайные переговоры с Германией, которым она придавала
большее значение, чем переговорам с СССР. На этих тайных переговорах Англия
преследовала своей целью - направить Германию против Советского Союза.

По линии укрепления Красной Армии к весне 1941 года 81 дивизия (в том
числе 40 танковых) находились в стадии формирования. Авиация
перевооружалась на более современные типы самолётов. Усиливались
бронетанковые войска и артиллерия.

Высшее советское руководство в преддверии возможной войны делало всё
возможное для укрепления боеспособности Красной Армии, улучшения её
численности, качества боевой техники и оружия.

Одновременно проводилось большая политическая и дипломатическая работа
по созданию системы коллективной безопасности в Европе.

Подписание договора между СССР и Германией о ненападении.

Попытки Советского Союза отодвинуть войну с помощью Англии, Франции и
других стран не увенчались успехом. Иностранные государства упорно
игнорировали эти попытки, которые были направлены на создание миролюбивой
политики между странами. Большинство таких переговоров было сорвано.

Всё это заставило в августе 1939 года Советский Союз принять
предложение германских политиков и подписать с Германией договор о
ненападении. Это был хорошо продуманный ход со стороны германских
политиков. Они поставили СССР в положение, в котором он должен был
тщательно взвешивать свои ходы в отношение советско-германских границ.
Стоило СССР привести пограничные заставы в полную боевую готовность, как
Германия могла расценить это, как нарушение договора, и этим оправдать
свое варварское нападение, как якобы вынужденную защиту. Но они
просчитались, и после вероломного нападения потеряли всякое расположение со
стороны многих народов мира. Этот договор был заключен 23 августа 1939
года, сроком на 10 лет (Дополнение 1). Он предусматривал обязательства
сторон воздержаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и
всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с
другими державами. До начала войны оставалось чуть меньше двух лет.
Конечно, в этой ситуации у СССР не было никаких иллюзий в отношении
этого договора, но он мог на какое-то время оттянуть конфликт, и дать время
для более хорошей подготовки Советского Союза к войне. Но, как известно,
нападение было неожиданным.
ПОДГОТОВКА ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ К ВОЙНЕ С СССР.
Создание оси Берлин- Рим- Токио.
Осенью 1940 года был заключен германо-японо-итальянский военный пакт,
ось Берлин Токио Рим благодаря которому прямыми военными союзниками
гитлеровцев стали итальянские фашисты и японские милитаристы. Именно в это
время Германия развернула непосредственную подготовку к нападению на
Советский Союз. Стороны договорились о признании руководящей роли Германии
и Италии в создании нового порядка в Европе, а Японии - в восточно-
азиатском пространстве. Известно, что под понятием нового порядка
фигурировал режим кровавого террора, фашисткой диктатуры и колониального
рабства.

План «Барбаросса».
Агрессия против Советского Союза представляла собой важнейшее звено
внешнеполитической программы проводимой руководителей гитлеровской
Германией.
Цель германского империализма заключалась в уничтожении Советского
государства и превращение СССР в колонию фашистской Германии. Гитлеровцы
рассчитывали на слабость Советского социалистического стоя, непрочность
союза народов СССР, внешнеполитическую изоляцию СССР, слабость Красной
Армии. Они полагали, что Советский Союз это «колосс на глиняных ногах», а
не могучая индустриальная держава, и надеялись закончить войну против него
в короткий срок.
Директива 21 о войне (план «Барбаросса») была утверждена Гитлером 18
декабря 1940 года. В ней предусматривалось уничтожение Красной Армии в
одной быстротечной кампании.
Германский план следующим образом определил главную задачу: «Расколоть
фронт главных сил русской армии, сосредоточенных в западной части России,
быстрыми и глубокими ударами мощных подвижных группировок севернее и южнее
припятских болот и использовав этот прорыв, уничтожить разобщенные
группировки вражеских сил».
Для решения этой задачи Гитлеровское командование развернуло 152
дивизии, в том числе 33 танковые и моторизованные, и 2 отдельные бригады.
В общей сложности было 190 дивизий. В составе группировок насчитывалось 5,5
млн. человек, 193 боевых корабля, 4950 боевых самолетов, около 2800 танков.
Кроме того, привлекались войска сателлитов фашистской германии в количестве
29 дивизий и 16 бригад. К началу нападения на СССР немецко-фашистские
войска развертывались в следующей группировке:
- На Крайнем Севере армия «Норвегия» (6 дивизий, в том числе
2 финские),
- В юго-восточной части Финляндии - 2 армии (15 дивизий, в том
числе 1 немецкая и 3 бригады). Задача: наступать в
направлении Мурманск Ленинград. Эти войска поддерживали
900 самолетов из состава 5-ого немецкого воздушного
флота и финских военно-воздушных сил.
- Группа армий «Север» (29 дивизий, из них 3 танковых и 3
моторизованных). Задача: нанести главный удар центром из
района Тильзита в направлении Даугавпилс - Ленинграда-
Кронштадта. Разгромить советские войска в Прибалтике Группу
армии «Север» поддерживал 1-й воздушный флот (1070 боевых
самолетов).
- Группа армий «Центр» (50 дивизий). Задача: сходящимся
ударами в общем, направлении на Минск окружить советские
войска в Белоруссии, затем развивать наступление на
Смоленск. Группу поддерживал 2-й воздушный флот (1680 боевых
самолетов)
- Группа армий «Юг» (57дивизий, в том числе 5 танковых и 4
моторизованных и 13 бригад). Задача: прорваться к Киеву и
захватить его. Затем переправиться через Днепр. Затем
танковые соединения должны били развивать наступление в юго-
восточном направлении, воспрепятствовать отходу за Днепр
боеспособных соединений Красной Армии и уничтожить их ударом
с тыла. Группу поддерживал 4-й воздушный флот (1300 боевых
самолетов).
Массирование сил и средств осуществлялось в оперативном и тактическом
масштабах. Каждая группа армий на направлении главного удара
сосредотачивала крупные силы. На этих направлениях должны были наступать
танковые группы, состоявшие из нескольких моторизованных корпусов, в
которые входили все имеющиеся танки.
Первые операции группы армий планировались на глубину 200-400 км.,
ширина полос составляла 300-400 км.
Успех прорыва в приграничной зоне согласно по плану должен был
обеспечиваться мощными огневыми ударами артиллерии и авиации, полной
внезапностью атаки, решительными действиями штурмовых отрядов. Авиация
получила задачу до начала артиллерийской подготовки и в ходе её подавлять
советскую авиацию на аэродромах и захватить господство в воздухе.
Стратегическое развертывание проводилось по строгому графику,
растянутому по времени, с расчетом, что бы для достижения внезапности
сосредоточение сил у советских границ завершилось только перед началом
вторжения.
Таким образом, гитлеровская Германия тщательно подготовила для
наступления на СССР мощную и опытную армию самую крупную и сильную из
всех, которые создавал когда-либо капиталистический мир
Соотношение сил и средств перед началом войны между
СССР и Германией.
За день до начала войны Гитлер получил последние, уточненные сведения
по состоянию сил и средств между Германией и СССР. Их недавно опубликовал
один немецкий историк:
Немецкие силы:
- дивизии 188
- танки 3580
- артиллерия и минометы 30000
- самолеты 4000
Русские силы:
- дивизии 174
- танки 15000
- артиллерия и минометы 26000
- самолеты 6000

Содержание документа не так уж далеко от истины. Советские силы на
самом деле составляли 170 дивизий, 9200 танков, 46830 артиллерийских орудий
и миномётов, 8450 самолетов. Дивизий было меньше, но танки и артиллерия
были новее и современнее. Правда, в этом количестве было немало техники
устаревших образцов.
Мы уже рассмотрели вопрос подготовки немецких войск к войне. Понятно,
что все соединения были отмобилизованы, приведены к штатам военного
времени, полностью укомплектованы личным составом, вооружением и боевой
техникой.
Как же на этот период выглядели советские войска? Всего на территории
западных пограничных округов насчитывалось 170 дивизий и 2 бригады. Однако
стрелковые дивизии пограничных округов имели большой не комплект: Вместо
14,5 тыс. человек по штату, они имели 9-12тыс.; 80-90% вооружения, 25-30%
автотранспорта. Бронетанковые войска западных пограничных округов состояли
из 20 механизированных корпусов, однако почти все они находились в стадии
формирования. Так, 13 механизированных корпусов к началу войны вообще не
имели боевой техники и были небоеспособны. Всего в них насчитывалось 1800
тяжелых и средних танков, и из них 1475 новых типов (Т-34, КВ). Очень
правдиво эту тему раскрывает роман И. Стаднюка «Война».
Военно-воздушные силы перед войной находились в стадии переформирования
и перевооружения.
В целом противник превосходил советские войска:
- по количеству личного состава в 1,8раза;
- по боевым самолётам нового типа в 3,2 раза;
- по орудиям и миномётам - в 1.25 раза.


НАЧАЛО И ХОД ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ НА ПЕРВОМ ЭТАПЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ВОЙНЫ(1941Г.).


Вечер 21 июня 1941 года.
Перед нами запись совещания, проходившего в Кремле, в кабинете
Сталина. Велась эта запись на простой тетради в клетку. Под датой 21 июня
1941 года читаем: совещание началось в 18:27 и продолжалось до 23 часов. На
нем, кроме Сталина присутствовали: Молотов, Ворошилов, Берия,
Вознесенский, Маленков, Кузнецов, Тимошенко, Сафонов, Жуков, Буденный,
Мехлис. Из других документов знаем: была принята известная директива 1, в
которой говорилось, что 22 июня немцы, возможно, откроют военные действия.
Войскам надлежало быть в полной боевой готовности и скрытно занять боевые
рубежи (директива поступила на места, когда война уже началась).
Но никто почти не знает, что на этом совещании было принято
постановление Политбюро ЦК ВПП (б). Сохранился черновик этого
постановления, написанный карандашом. На нем надпись: «Без оформления
протоколом». Гриф «Строго секретно». Вот этот документ, почерпнутый из
архива:
«Постановление ПБ от 21 июня 1941 года».
I.
1. Организовать Южный фронт в составе двух армий с местопребыванием
Военного Совета в Виннице.
2. Командующим Южного фронта назначить т. Тюленева с оставлением за ним
должности командующего Московским военным округом.
3. Членом Военного Совета назначить т. Запорожца.

II

Виду откомандирования тов. Запорожца членом Военного Совета Южного фронта
назначить т. Мехлиса начальником Главного Управления политической
пропаганды Красной Армии с сохранением за ним должности наркома
госконтроля.

III

1. Назначить командующими армиями второй линии т. Буденного.
2. Членом Военного Совета Армий второй линии назначить секретаря ЦК ВКП (б)
т. Маленкова.
3. Поручить наркому обороны т. Тимошенко и командующему армиями второй
линии т. Буденному организовать штаб с местопребыванием в Брянске.

IV


Поручить начальнику Генштаба т. Жукову общее руководство Юго-Западным и
Южным Фронтами, с выездом на место.


V

Поручить т. Мерецкову общее руководство Северным фронтом с выездом на
место.

VI

Назначить членом военного Совета Северного фронта секретаря Ленинградского
горкома ВКП (б) т. Кузнецова».

Расшифруем этот документ. Согласно нашей военной доктрине при нападении
врага предусматривалось нанесение ему же в первое время сокрушительного
удара и перенесение военных действий на территорию агрессора. Не
отвергалась идея и предупреждающего удара. Поэтому войска Красной Армии на
западной границе располагались так, чтобы вести наступление, а не держать
оборону. Осознание угрозы немецкого нападения и недостаточной
подготовленности Красной Армии к его отражению настоятельно требовали
изменить группировку войск на западе страны, подчинить её задачам обороны.
Хватились в самый канун войны.
19 июня 1941 года было дано указание о создании на базе военных округов
полевых управлений Северо-западного, Западного, и Юго-западного фронтов.
Теперь идея организационного укрепления войск первого стратегического
эшелона получила дальнейшее развитие. Особенно важным было создание второго
эшелона войск, второй линии обороны в основном по Днепру. Дальше этого
немецкие войска должны были не должен пройти к Москве. Так думали советские
руководители.
Если бы постановление Политбюро было принято своевременно, оно сыграло
бы большую роль. Но теперь было поздно. Нападение немцев, непредвиденный
ход войны перечеркнул этот документ. Маршал Жуков в своих воспоминаниях не
упоминает его. Есть основание считать, что постановление было принято после
ухода с совещания (в 22ч. 20 мин.) всех, кто не являлся членом Политбюро, в
том числе Тимошенко и Жукова. Из всех военных при этом присутствовал один
Ворошилов, как член Политбюро. Так Сталин иногда руководил армией: с
военными не всегда считался даже при принятии важных решений. Так
было и в первое время войны. Неудачи заставят советского лидера изменить
стиль руководства. Затем Верховный Главнокомандующий Сталин внесет свой
вклад в разгром фашисткой Германии. Но какой ценой будет куплена победа?
Однако все это произойдет позже.
Что же предпринял Сталин, узнав по телефону от Жукова рано утром 22
июня, что немецкие самолеты бомбят города и порты? Он приказал военным, а
затем членам Политбюро немедленно прибыть на совещание в Кремль.
Собралось политическое руководство страны, самой мощной международной
организации Коминтерна, высшее военное командование Красной Армии и
Военно-Морского флота. Военные были у Сталина 2 раза. Первый раз заседали 2
часа 45 минут и приняли директиву 2, которая требовала дать отпор немцам,
но не переходить границы. Летчикам не разрешалось залетать на территорию
противника. Странный приказ по войскам, не правда ли?
И только в директиве 3, принятой между 14 и 16 часами, при втором
посещении Сталина военными, было сказано о нанесении немцам сокрушительного
удара в любом месте, на любой территории и в воздухе. В чем же дело? Почему
советский лидер так медлил с отдачей решительного приказа?
Дело в том, что Сталин не хотел даже самому себе признаться, что Гитлер
провел его самым настоящим образом, что война началась в самых
неблагоприятных для Советской страны условиях. И в этом главная вина его,
Сталина. Поэтому он решил принять все возможное, чтобы остановить войну,
откупиться от врага любой ценой. Он дал приказ связаться с немецким
руководством и заявить ему, что готов пойти на величайшие уступки. Речь шла
о новом Бресте. Но Гитлер хорошо понимал, что лучшего времени для войны с
Советской Россией у него не будет, что в молниеносной войне он разобьет
врага и кончит войну на востоке раньше, чем на помощь русским придут
англичане и американцы. Но здесь он просчитался.
Мысль прекратить войну путем откупа всплывала у Сталина и позже, когда
деле на фронте были очень плохи, например, во время битвы за Москву.
Гитлер, чувствуя свое превосходство, не шёл на это.
Но вернемся к документу. В Кремле наряду с войной, решался вопрос
глобального значения. Поэтому и присутствовали там Димитров и Манульский. В
корне менялась политика международного коммунистического движения.
«Коминтерн пока не должен выступать открыто. Партии на местах развертывают
движение в защиту СССР. Не ставить вопрос о социалистической революции», -
говорил Сталин. Вторая мировая война приобрела новый характер, Советский
Союз выступал теперь борцом за свою Родину, но и за освобождение всех
народов попавших под иго фашизма.
Итак, накануне войны, в первый день её были приняты важные решения,
но, к сожалению, не все они принесли свои плоды.
Любой правитель может ошибаться. Но просчеты просчетам рознь. Промахи
Сталина трудно объяснить с политической и военной точки зрения, даже в
какой-то мере с точки зрения здравого смысла, особенно если учесть, что
советский лидер был далеко не глупым и весьма не дурно разбирается в
политике. Почему же могла произойти такая трагедия, почему стали возможны
роковые просчеты? В одном ли Сталине дело?
Главные причины, думается, прежде всего, в бюрократической системе
управления армией, которую создал Сталин, в его фактическом единовластии в
военном деле. Именно они лишили верхний военный эшелон необходимой
самостоятельности и инициативы в мышлении и действиях, сковали его страхом,
прививали угодничество перед властью, поставили Вооруженные силы под
контроль карательных органов. Великая Отечественная война показала, а
Афганистан и Ирак подтвердили, что в наше время грозная опасность для
страны, её народа создается всегда, когда вопросы войны и мира решает один,
ни кем и ни чем не контролируемый человек. Или узкая группа людей.
Опасность возрастает во много раз, если эти люди одержимы навязчивой идеей.
Великой кровью в годы войны заплатил советский народ за ошибки Сталина.
Вместе с ним ответственность за это несут и высшие военные, и политические
руководители, члены Политбюро ЦК ВКП (б).
Погибли 27 млн. человек. Это ужасно. Но не менее ужасно и то (об этом
говорит найденный документ), что более половины миллиона человек были
преданы военному трибуналу. Их обвинили в измене и трусости. Война
многое списала, но этого не спишет ни когда.
Великая Отечественная война как символ народной трагедии и одновременно
беззаветного героизма советских людей навсегда останется в памяти советских
людей, навсегда останется в памяти поколений. Склоним голову перед всеми
павшими в ней.

Люди старшего поколения помнят, что за 8 дней до войны, 14 июля было
опубликовано «Заявление ТАСС», опровергающее слухи о том, что Германия
скоро начнёт войну против СССР. Это было сделано по указанию Сталина. Если
до этого он вводил в заблуждение военную элиту, то теперь затуманил
сознаний всей армии и всего народа. Трудно придумать другой шаг, который
бы так деморализовал страну перед решающей схваткой с немецким фашизмом.
Выходит искусственно, сверху создавалось такое положение, при котором
последовавшее после нападение не могло не стать ни чем иным, кроме как
внезапным.

«В Москве в половине десятого вечера 21 июня народный комиссар
иностранных дел Молотов по поручению Советского правительства пригласил к
себе германского посла Шеленбурга и сообщил ему содержание советской ноты
по поводу многочисленных нарушений границы германскими самолетами. После
этого нарком тщетно пытался побудить посла обсудить с ним состояние
советско-германских отношений и выяснить претензии Германии к Советскому
Союзу. В частности перед Шуленбургом был поставлен вопрос: в чем
заключается недовольство Германии к СССР, если таковое имеется? Молотов
спросил также, чем объясняется усиленное распространение слухов о близкой
войне между Германией и СССР, чем объясняется массовый отъезд из Москвы в
последние дни сотрудников германского посольства и их жен. В заключение
Шуленбургу был задан вопрос о том, чем объясняется отсутствие какого-либо
реагирования германского правительства на успокоительное и миролюбивое
сообщение ТАСС от 14 июня. Никакого вразумительного ответа на эти вопросы
Шуленбург не дал...»

Уже в ночь на 22 июня немецкие самолеты бомбили Могилев, Львов, Ровно,
Гродно и другие города. Гитлеровская пропаганда пыталась создать
впечатление, будто война эта будет короткой прогулкой.

В 6 часов утра, в СССР по радио, не было никаких сообщений о
нападении. Создавалось впечатление, что в Москве об этом не знают, или
действия Германии расценены как пограничные стычки, только более широкого
масштаба, чем ранее. Во всяком случае, все станции передали сперва урок
гимнастики, затем пионерскую зорьку и, наконец, последние известия,
начинавшиеся, как обычно, вестями с полей и сообщениями о достижениях
передовиков труда. Только в 12 часов по московскому времени по радио
выступил Молотов. Он зачитал заявление Советского правительства:

- Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к
Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу
страну... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

Военные действия в приграничных районах.


Вторжение вооруженных сил гитлеровской Германии в Советский Союз
началось на рассвете 22 июня 1941 года. Для войск приграничных округов, для
всего советского народа оно оказалось внезапным. Вражеские ВВС нанесли удар
по аэродромам, расположенным в западных районах. Застигнутая врасплох
авиация приграничных округов понесла тяжелые потери, что позволило врагу с
первого же дня войн овладеть господством в воздухе. Перешедшие одновременно
в наступление сухопутные войска начали продвигаться в глубину советской
территории.

В первые часы сопротивление захватчикам оказали соединения, находившиеся
вблизи границы и пограничники.
Однако немецко-фашистское командование, используя благоприятные для
него условия начала войны, захватило стратегическую инициативу.
Чтобы вырвать её у врага, Главный Военный Совет Красной Армии вечером
22 июня отдал директиву войскам Северо-западного, Западного, и Юго-
западного фронтов перейти в наступление, силами механизированных корпусов
при поддержке авиации разгромить противника и перенести боевые действия на
территорию врага в период с 23-29 июня механизированные корпуса 3-х фронтов
нанесли на разных участках ряд крупных контрударов, которые вылились в
ожесточённые встречные танковые сражения.
Однако крайне не благоприятные условия, сложившиеся для наших войск,
недостатки в управлении и отсутствие авиационной поддержки задачи не были
выполнены.
В итоге боевых действий в приграничных районах фронт борьбы
переместился от западных границ к востоку на 350-600км. Враг овладел
инициативой и нанёс серьёзные потери войскам приграничных округов, особенно
в боевой технике. Однако, продвигаясь в глубь страны немецко-фашистская
армия тоже несла серьёзные потери. За 22 дня боёв сухопутные войска
Германии потеряли свыше 92 тыс. человек убитыми и ранеными, больше половины
танков, а также большое количество самолётов.
Всё это свидетельствовало о том, что не смотря на крупные не удачи
войск Красной Армии, уже начальный период войны показал, что военная
авантюра гитлеровцев обречена на провал.
Оборонительные действия Красной Армии в июле - сентябре 1941г.
Гитлеровское командование считало, что к моменту выхода немецких войск
к Днепру основные силы Красной Армии разбиты, и главные задачи войны против
Советского Союза решены. В связи с такой оценкой обстановки ставка Гитлера
поставила группам армий следующие задачи. Группе армий «Север» - продолжать
наступление на Ленинград, группе армий «Центр» - окружить и уничтожить
советские войска в районе Смоленска. Группе армий «Юг» - главными силами
окружить советские войска на Правобережной Украине и частью сил развивать
наступление на Киев. Быстрое развертывание на угрожаемых направлениях
стратегических резервов и создание глубины стратегической обороны приобрели
в сложившихся условиях решающее значение. Определив в качестве главного
направления западное, Ставка направила сюда основную массу резервов. Здесь
с 10 июля по 10 сентября 1941 года происходило Смоленское сражение
представлявшее собой одно из крупнейших событий первого периода Великой
Отечественной войны. К началу сражения противник превосходил войска
Западного направления в людях почти в 2 раза, орудиях и миномётах в 2,4
раза, в самолётах в 4 раза. Начавшееся в таких условиях гигантское сражение
первоначально оказалось успешным для врага. В период с 10 по 20 июля
противник мощными танковыми группировками, сосредоточенными на узких
участках фронта, при массированной поддержке авиации осуществил несколько
глубоких прорывов.
В ходе Смоленского сражения советские войска сорвали план немецко-
фашистского командования по разгрому Красной Армии на центральном участке
советско-германского фронта. Противник на центральном направлении впервые
во Второй Мировой войне вынужден был перейти к обороне на два месяца. Тем
самым Красная Армия выиграла время для укрепления обороны Москвы,
подготовке новых резервов и облегчила положение войск Северо-западного
направления. Группа армий «Центр» понесла большие потери Смоленское
сражение представляло собой успех Красной Армии. Оно показало всему миру
необычайную стойкость и мужество советских воинов. Свидетельством этого
было, в частности, рождение советской гвардии. Приказом НКО от 18 сентября
1941 года 4 дивизии (100-я, 127-я, 152-я и 161-я) Западного направления
были преобразованы в гвардейские.
В июле - сентября 1941 года ожесточенные сражения большого размаха
велись также на северно-западном и юго-западном направлениях. На северно-
западном направлении Северный, Северо-западный фронты, а также
Краснознаменный Балтийский флот проводили оборонительную операцию против
немецко-фашистской группы армий «Север» и главных сил финской армии.
Оборонительные операции советских войск на Украине с июля по октябрь
1941года носили чрезвычайно напряженный характер.
К середине июля подвижные соединения 1-й танковой группы, а вслед за
ней войска 6-й армии прорвались к Киеву, где их задержал гарнизон
Киевского укрепленного района. Началась героическая 71 дневная оборона
Киева. Войска Юго-западного фронта оказались разделенными на две
группировке северную (5-я армия), развернувшую бои на коростенском
направлении, и южную (6-я и 12-я армии), которая перешла к обороне в
укрепленных районах, проходивших вдоль старой государственной границе.
В сентябре октябре 1941 года военные действия развернулись на
Левобережной Украине. Прекратив на два месяца наступление на западном
направлении, гитлеровское командование повернуло 2-ю танковую группу и 2-ю
полевую армию в южном направлении, чтобы оказать содействие левому крылу
группы армий «Юг». В конце августа немцы уже захватили плацдарм на Десне у
Конотопа.
Героическую оборону, продолжавшуюся 73 дня, вели защитники Одессы.
Они на долгое время сковали здесь 18 дивизий противника, что облегчило
отход Южного фронта за Днепр и способствовало успешным действиям нашего
флота в северо-западной части Черного моря.

Битва за Москву, как начало коренного поворота в


Великой Отечественной войне.

Обескровив врага советские войска перешли под Москвой в стратегическое
контрнаступление кардинально изменившее обстановку на советско-германском
фронте и оказавшее большое влияние на военно-политическое положение в мире
в целом.
Битва под Москвой длилась в общей сложности около семи месяцев (30
сентября 1941 г. 20 апреля 1942 г.) и явилась крупнейшей к тому времени
битвой во второй мировой войне. С обеих сторон в ней участвовало более 3
млн. человек, до 3 тыс. танков, более 2 тыс. самолетов, свыше 22 тыс.
орудий и минометов. Показательно то, что победа в этой битве была
одержана при соотношении сил в пользу врага. Фашистские войска к началу
нашего контрнаступления (5 декабря 1941 г.) превосходили советские только
в живой силе в 1,5 раза. Упорную борьбу с немецкой авиацией вели, защищая
Москву, войска ПВО.
Ставка ВГК и Генштаб сумели скрытно сосредоточить резервы,
организовать тесное взаимодействие между фронтами и стратегическими
направлениями. В ходе контрнаступления под Москвой силами войск Западного
(командующий генерал армии Г. К. Жуков), Калининского (командующий
генерал-полковник И. С. Конев) и Брянского (командующий генерал-
полковник Я. Т. Черевиченко) фронтов группе армий « Центр» был нанесен
сокрушительный удар. 38 гитлеровских дивизий потерпели поражение. Особенно
большие потери понесли танковые соединения врага, которым отводилась
решающая роль в войне.
Оценив обстановку, Ставка приняла в начале января решение о переходе
советских войск в общее наступление под Ленинградом на западном и юго-
западном направлениях. Перед войсками западного направления ставилась
задача окружить и разгромить группу армий «Центр». Ее выполнению должно
было способствовать наступление под Тихвином и Ростовом-на-Дону. Но
принятое решение не обеспечивалось необходимыми силами, особенно
подвижными соединениями, что привело лишь к частичному успеху.
Крах «Блицкрига».
К осени 1941 года гитлеровский план «молниеносной войны» против
Советского Союза оказался на грани срыва. Красная Армия, весь советский
народ выстояли под первым, самым мощным ударом врага и тем создали
предпосылки для достижения в будущем перелома в ходе борьбы.
Разгром гитлеровских армий под Москвой явился началом коренного
поворота в ходе Второй Мировой войны. Навсегда был развеян миф о
непобедимости Гитлеровской армии, окончательно похоронен план «молниеносной
войны» против Советского Союза, сорваны расчеты фашистских заправил на
вступление в войну против СССР Японии и Турции. Правительства этих стран
заняли выжидательную позицию, формально придерживаясь нейтралитета. Всё это
оказало решающее влияние на сплочение антифашистской коалиции и
способствовало подъему национально-освободительного движения в
оккупированных Германией странах.
ПУТЬ К ПОБЕДЕ.
Всё для фронта, всё для победы!
В начальном периоде войны, когда особо тяжело было войскам Красной
Армии ощущать нехватку оружия, техники и боеприпасов, страна переводила
экономику на военные рельсы, часть заводов была захвачена немецкими
войсками. Но многие заводы были эвакуированы в глубь страны. И там, без
стен и прямо под открытым небом рождались новые цеха и заводы, к станкам
становились подростки, женщины, старики, которые выпускали боевую технику,
оружие, боеприпасы.
По всей стране, под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!» в фонд
обороны сдавались деньги и драгоценности которые шли на выпуск танков,
самолётов, орудий. Повсеместно увеличивалась выплавка стали и добыча
полезных ископаемых.

Шло героическое сопротивление советского народа. Сражаться было очень
тяжело. Противник превосходил наши силы по численности. Правда, к началу
войны у нас были хорошие новые разработки в смысле вооружения. Можно не
рассказывать о значении танка Т-34, аналога которому не могли создать
немецкие конструкторы, даже имея наши танки в виде трофея. В начале войны у
немцев не было тяжелых танков, а у нас уже был принят на вооружение могучий
танк КВ весом более 47 тонн с тремя пулеметами, 76 мм пушкой и 100 мм
броней. Ни одна страна в мире, кроме СССР, не имела в то время таких
самолетов, как наш знаменитый бронированный штурмовик Ил-2, принятый на
вооружение армии в конце 1939 года. Но эти все прекрасные достижения нашей
обороны только внедрялись в производство. Их серийное производство
развернулось полным ходом только после начала войны. Также была недооценена
боеспособность минометов, выпуск которых хорошо шел в Германии до войны.
Только после нападения, советские конструкторы разглядели боевую мощь
германских минометов и скорее начали создание наших орудий.

В июле 1941 года появились знаменитые реактивные минометы. Наши воины
называли их ласково - катюши. Впервые гитлеровцы испытали на себе
испепеляющий огонь советских ракет 14 июля в боях под Оршей. Батарея
катюш более месяца наводила ужас на фашистов. Гитлеровское командование
приказало своим войскам, во что бы то ни стало захватить советские
реактивные установки. Ценой огромных потерь фашистам удалось окружить
батарею под деревней Богатырь Смоленской области. Однако советские воины не
сдались: они взорвали установки. Немногим из них удалось вырваться из
вражеского кольца. Но погибшую батарею заменили десятки и сотни новых, и
вскоре катюши стали грозой для захватчиков. На месте гибели батареи ныне
воздвигнут памятник героям.

Стойкость и мужество защитников Родины.
В первые часы сопротивление захватчикам оказали соединения,
находящиеся вблизи границ и пограничники.
До последнего патрона вела бой 13-я пограничная застава 90-го Владимир-
Волынского пограничного отряда во главе с лейтенантом А.В. Лопатиным.
Яркую страницу в летопись боевой славы нашего народа вписали защитники
Брестской крепости. Возглавляемые майором П.М. Гавриловым, капитаном И.Н
Зубачевым и полковым комиссаром Е.М Фоминым, они сражались против
значительно превосходящих сил противника с первых часов войны и до конца
июля, когда фронт отодвинулся на сотни километров к востоку. Крепость-герой
Брест стала символом несгибаемой твердости и мужества советских воинов.
Мужественное сопротивление врагу оказал гарнизон Либавы. В течение
десяти суток 67-я стрелковая дивизия под командованием генерала Н.А Дедаева
совместно с подразделением пограничников, моряков, рабочих отрядов и
курсантов отражала атаки крупных сил пехоты и танков врага и нанесла им
большие потери. В течение восьми суток героически сражались части 99-й
стрелковой дивизии, оборонявшие Перемышль.
Массовый героизм отличительная черта наших войск с самого начала
войны. Многие советские артиллеристы предпочитали смерть у орудий
отступлению. Летчики шли на таран. Этот подвиг в первый же день войны
совершили офицеры И.И. Иванов, Л.Г Бутелин, Д.В Кокорев, П.С Рябцев, А.И
Мокляк, А С. Данилов. Летчики-истребители С.И. Здоровцев, М.П.
Жуков и П.Т. Харитонов первыми в ходе войны были удостоены звания Героя
Советского Союза.



ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Отзвуки войны слышны до сих пор. Еще очень долго будут подтверждаться
и опровергаться различные исторические факты, связанные со второй мировой
войной.

Можно ли было предотвратить эту войну, или хотя бы сократить ее сроки?
Лично мое мнение - можно. Амбиции нашего руководства, в особенности И.В.
Сталина, не позволили беспристрастно оценить предвоенную ситуацию. Сталин
просто не хотел войны и поэтому не принимал решений, которые могли бы
предотвратить такие потери. Война была неизбежна, поэтому надо было держать
вооруженные силы, и пограничные войска в особенности, в полной боевой
готовности.

Сыграли свою роль в затягивании войны и действия союзников, которые
тянули с открытием второго фронта. Его открытие в 1941 году или в начале
1942 года могло бы ускорить ход войны и сократить количество потерь среди
народов мира. У союзников было достаточно сил для начала военных действий.
Просто они видели политическую выгоду в ослаблении СССР и Германии, пока те
боролись один на один. Как известно, они хотели распространить свое влияние
на нас после исхода войны. А когда стало ясно, что мы можем справиться и
без них - тут же бросились на помощь, чтобы и им достался кусок
послевоенного политического пирога.

И все же сейчас очень сильно сказывается влияние Запада на нашей
экономике. Нам действительно не хватает образованных и честных людей для
того, чтобы привести нашу страну в порядок. У нас очень большие
возможности, которые используются не честными людьми не по назначению, а
для личной наживы.

Задача современной молодежи состоит в том, чтобы приложить все усилия
для получения знаний, которые помогли бы исправить положение дел в мире.
Добиться улучшения жизни людей. Положить конец войнам и насилию. Повысить
культуру и т.д.

В общем, нам понятно то, что мы должны сделать. Надо только научиться,
взяться всем вместе, и начать делать.



ДОПОЛНЕНИЕ

Д о п о л н е н и е 1

ДОГОВОР О НЕНАПАДЕНИИ


МЕЖДУ ГЕРМАНИЕЙ И СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ.

23 августа 1939 г

Правительство СССР и Правительство Германии, руководимые желанием
укрепления дела мира между СССР и Германией и исходя из основных положений
договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926
года, пришли к следующему соглашению:



С т а т ь я I

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия,
от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг
друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.



С т а т ь я II

В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных
действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не
будет поддерживать ни в какой форме эту державу.



С т а т ь я III

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте
друг с другом для консультаций, чтобы информировать друг друга о вопросах,
затрагивающих их общие интересы.



С т а т ь я IV

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь
группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой
стороны.



С т а т ь я V

В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися
Сторонами по вопросам того или иного рода обе стороны будут разрешать эти
споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружественного
обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по
урегулированию конфликта.



С т а т ь я VI

Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку
одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения
срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на
следующие пять лет.



С т а т ь я VII

Настоящий договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок. Обмен
ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в
силу немедленно после его подписания. Составлен в двух оригиналах, на
немецком и русском языках, в Москве, 23 августа 1939 года.



По уполномочию
За Правительство

Правительства СССР
Германии

В. М О Л Т О В
И. Р И Б Б Е Н Т Р О П



Известия, 1939, 24 августа.


Список используемой литературы.
1. Анфилов В.А «Провал «Блицкрига». - М.: Наука, 1974г.
2. Батав П.И «В боях и походах». - М.: ДОСААФ, 1984г.
3. Баграмян И.Х. «Так начиналась война». - М.: Воениздат, 1977г.
4. Василевский А.М. «Дело всей жизни». - М.: Воениздат, 1984г.
5. Военно-энциклопедический словарь. - М.: Воениздат, 1984г.
6. Гальдер Ф. «Военный дневник. Ежедневные записи начальника
Генерального штаба Сухопутных войск 1939-1941гг.». М.: Воениздат,
1968г.
7. Гитлер А. «Моя борьба». Берлин: 1992г.
8. Жуков Г.К. «Воспоминания и размышления». - М.: Новости, 1985г.
9. «История войн и военного искусства». - М.: Воениздат, 1970г.
10. «Краткая история России и Советского Союза. Американский взгляд». -
М.: Новости, 1971г.
11. Москаленко К.С «На юго-западном направлении». - М.: Наука, 1979г.
12. Суворов В. «День «М». - М.: АСТ, 2000г.
13. Суворов В. «Самоубийство». - М.: АСТ, 2000г.
14. Стаднюк И. «Война» - М.: Воениздат, 1982г.
15. Холявский Г.Л. «Полная энциклопедия танков мира 1915-2000гг.» -
Минск: ООО «Харвест», 2000г.
16. Штеменко С.М «Генеральный штаб в годы войны». - М.: Воениздат,
1985г.


http://5ka.ru/33/32247/1.html

Директива 3

http://www.suvorov.com/books/slova-obratno/19.htm
"1. Противник, нанеся удары из сувалкинского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях.

На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей на 23-24.6 ставлю:

а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкинскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;

б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиацией Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие госграницы.

Граница слева - прежняя.

б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировке противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Граница слева - прежняя.

в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Граница слева - прежняя.

г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с краковского направления.

д) Армиям Южного фронта не допустить вторжения противника на нашу территорию. При попытке противника нанести удар в черновицком направлении или форсировать рр. Прут и Дунай мощными фланговыми ударами наземных войск во взаимодействии с авиацией уничтожить его; двумя мехкорпусами в ночь на 23.6 сосредоточиться в районе Кишинев и лесов северо-западнее Кишинева.

4. На фронте от Балтийского моря до границы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с госграницей.

5. Авиации Главного Командования:

а) поддержать Северо-Западный фронт одним вылетом 1-го ав. корп. ДД и Западный фронт одним вылетом 3-го ав. корп. ДД на период выполнения ими задачи по разгрому сувалкинской группировки противника;

б) включить в состав Юго-Западного фронта 18-ю авиадивизию ДД и поддержать Юго-Западный фронт одним вылетом 2-го ав. корпуса ДД на период выполнения им задачи по разгрому люблинской группировки противника;

в) 4-й ав. корпус ДД оставить в моем распоряжении в готовности содействовать главной группировке Юго-Западного фронта и частью сил Черноморскому флоту.

Народный комиссар обороны Союза ССР Маршал Советского Союза Тимошенко

Член Главного Военного Совета Маленков

Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Жуков".

===================

как мы видим - директива 003 предписывает отвечать ударом на удар
о переходе ркка от обороны в наступление нет и речи
об обороняющемся и измотаном наступлениями противнике - тоже нет речи
зато - есть прямые доказательства того , что противник продолжает наносить ударыд

Филиппов А.
О готовности Красной Армии к войне в июне 1941 г.
Версии просчета Сталина в сроках вероятного нападения Германии на СССР как главной причины наших неудач сопутствует утверждение, что наши войска в 1941 г., до войны, не уступали вермахту в умении воевать, в профессионализме и, если бы их вовремя привели в боевую готовность, они успешно отразили бы нападение агрессоров.

Под боеготовностью при этом понимают только способность войск занять по тревоге рубежи развертывания, упуская главную составляющую боеготовности - умение успешно выполнить боевую задачу по отражению внезапного нападения, которое при таком умении армии и не будет внезапным.

Главным "доказательством" неприведения наших войск в боевую готовность перед агрессией многие считают сам факт их поражений, хотя прямой связи тут нет. Вместо нечетких голословных утверждений, что войска не приводились в боеготовность, пора бы определить конкретный перечень главных мер, которые надо было осуществить для достижения требуемой готовности перед войной. И выявить - какие из них были проведены в жизнь до войны, Вовремя; что не было сделано и как это повлияло на исход первых сражений.

В 1935-1941 гг. руководством СССР был проведен ряд крупных мер по повышению боеготовности Советских Вооруженных Сил:

1) перевод Красной Армии в 1935-1939 гг. на кадровую основу;

2) введение всеобщей воинской обязанности в 1939 г.;

3) создание и развертывание серийного производства нового поколения танков и самолетов в 1939-1941 гг., до войны;

4) стратегическое мобилизационное развертывание Вооруженных Сил в 1939-1941 гг. из армии мирного времени в армию военного времени (до войны), с 98 дивизий до 303 дивизий;

5) создание и сосредоточение на западных границах в 1939- 1941 гг. армий прикрытия невиданной в истории человечества для мирного времени численности в 186 дивизий, с учетом 16 дивизий второго стратегического эшелона, прибывших в армии прикрытия до войны;

6) подготовка Западного ТВД к войне - аэродромы, укрепрайоны, дороги.

В апреле-июне 1941 г., с нарастанием угрозы войны, были приняты дополнительные срочные меры по повышению боеготовности, включавшие:

- призыв в апреле-мае 793 тыс. резервистов для пополнения войск западных военных округов почти до штатов военного времени;

- Директива Начальника Генштаба от 14 апреля о срочном приведении в боеготовность всех долговременных огневых сооружений, укрепленных районов с установкой в них оружия полевых войск при отсутствии табельного;

- скрытая переброска с 13 мая из внутренних округов войск второго стратегического эшелона в западные округа с приведением их при этом в боеготовность - 7 армий 66 дивизий (16, 19, 20, 22, 24 и 28-я армии, 41-й стрелковый, 21-й и 23-й механизированные корпуса);

- приведение в боеготовность 63 дивизий резервов западных округов и выдвижение их ночными маршами, скрытно, с 12 июня в состав армий прикрытия этих округов (Директива НКО от 12.6.41);

- приведение в боеготовность и скрытый вывод под видом учений в месте сосредоточения 52 дивизий второго эшелона армии прикрытия из мест постоянной дислокации (Приказ НКО от 16.6.41);

- вывод дивизий первого эшелона армий прикрытия в укрепрайоны по телеграмме Начальника Генштаба от 10.6.41 и Указанию Наркома Обороны от 11.6.41 - с начала июня;

- приведение всех войск ПрибОВО и ОдВО в готовность 18-21.6.41;

- создание с апреля 1941 г. командных пунктов и занятие их 18-21 июня срочно сформированными фронтовыми управлениями;

- создание группы армий С.М.Буденного на линии Днепра - 21.6.41;

- досрочный выпуск по Приказу НКО от 14 мая изо всех училищ и направление выпускников в западные приграничные округа;

- Приказ НКО 0367 от 27.12.40 и его повторение 19.6.41 о рассредоточении и маскировке самолетов и т.п.;

- направление Зам. Наркома Обороны генерала К.А.Мерецкова И.В.Сталиным в ЗапОВО и ПрибОВО для проверки боеготовности ВВС округов 14.6.41;

- издание Директивы НКО и Ставки ( 1) о приведении в боеготовность войск западных военных округов (подписана 21.6.41 в 22.00, т.к. С.К.Тимошенко и Г.К.Жуков уже в 22.20 вышли от Сталина, получив одобрение им этой Директивы и отправив ее с Н.Ф.Ватутиным на узел связи Генштаба).

Всего в боевую готовность до нападения немцев были приведены, таким образом, 225 из 237 дивизий Красной Армии, предназначенных для войны против Германии и ее союзников по планам обороны.

Не были проведены в жизнь до войны только две важные меры - всеобщая мобилизация в стране и ввод войск в предполье укрепрайонов.

Стратегическое мобилизационное развертывание Красной Армии до войны в армию военного времени (5,4 млн. чел.), создание огромных армий прикрытия, скрытая мобилизация дополнительно 793 тыс. запасных и др. позволили осуществить практически большую часть мер, предусмотренных всеобщей мобилизацией, в силу чего надобность в проведении ее до войны отпала. Уже в мирное время были сформированы все 303 дивизии, запланированные для войны. Было сделано все главное, что страна должна была и могла сделать для успешного отражения надвигавшейся агрессии, если не затрагивать вопроса о качестве наших войск в сравнении с гитлеровскими. Фактически с марта 1941 г. происходило встречное стратегическое сосредоточение и развертывание вооруженных сил Германии для агрессии и частей Красной Армии - для ее отражения.

Фактически сейчас просчетом в вероятных сроках нападения немцев называют совсем другое - решение Сталина, несмотря на очевидную неизбежность агрессии Германии в июне 1941 г., не объявлять всеобщую мобилизацию и не вводить войска в предполье укрепрайонов до нападения немцев, считая проведенные весной 1941 г. мероприятия вполне достаточными, а армии прикрытия в 186 дивизий - способными отразить любое внезапное нападение Германии и ее союзников!

Это не просчет в сроках, а сознательное, учитывающее все плюсы и минусы решение. Ошибся при этом Сталин в одном - переоценил боеспособность наших войск, выглядевших по числу дивизий и боевой техники значительно сильнее вермахта. Это был главный и единственный просчет Сталина (и НКО также).

Просчета в предвидении вероятного направления главного удара вермахта также не было, а было решение Сталина и НКО - допуская возможность главного удара немцев в Белоруссии, сосредоточить наши главные силы на Украине, считая, что в Белоруссии 44 советских дивизий хватит для успешной обороны против 50 дивизий немцев. А ответный удар нам выгоднее наносить с Украины - на Краков... Тут опять просчет в боеспособности наших войск, и только.

Версия о поражении наших войск именно в первый день войны - не более, чем легенда. Фактически первым ударом войск агрессора 22 июня подверглись лишь 30 дивизий первого эшелона армий прикрытия от Балтики до Карпат из 237 дивизий запасных приграничных округов и второго стратегического эшелона. Трагедия поражения главных сил трех особых военных округов (118 дивизий) произошла не 22. июня, а позже, во время встречных сражений 24-30 июня 1941 г. между новой и старой границами.

Для доказательства превосходства вермахта в количестве войск и в вооружении, как причины наших неудач, долгие годы всячески преуменьшаются численность советских войск, количество и качество их боевой техники и, наоборот, преувеличивается все это у вермахта.

Так, фактически Германия против СССР выставила не 4,6 млн. чел., как принято считать, а 3,3 млн., т.к. в ВВС, ПВО и на флоте должны учитываться (как и у нас) только боевые средства, а не персонал. Всего у агрессора, таким образом, было не 5,5 млн. чел., а 4,2 млн. против .более чем 3 млн. чел. в западных пограничных округах и войсках второго стратегического эшелона.

Искажается соотношение в артиллерии - у нас учитываются орудия и минометы калибра 76 мм и выше (без орудий ПТО), а у немцев засчитываются 14 тыс. орудий ПТО (37 и 50 мм) и 5 тыс. стволов артиллерии 28 дивизий резерва ОКХ. Фактически в войсках только западных приграничных округов было 37 тыс. орудий и минометов, а в войсках всех агрессоров - не более 31 тыс. стволов.

Неверно, что почти вся артиллерия вермахта была моторизованной. В штатах немецкой пехотной дивизии первых волн было 6300 лошадей, из них почти половина в артполку. Значит, вся артиллерия пехотных дивизий была на конной тяге. Моторизована была лишь артиллерия ПТО, РГК, танковых и мотопехотных дивизий.

Всего 3300 танков и 250 самоходных орудий, а не 4-5 тыс. бросил вермахт против СССР, из них 1600 легких (Т-1, Т-2 и Т-38) и 1610 средних (Т-З и Т-4). Значит, против 1610 немецких средних танков в западных округах СССР было 160 тяжелых и средних танков KB и Т-34, намного превосходивших немецкие по боевым качествам. А против 1600 немецких легких танков было около 9 тыс. советских легких, нисколько не уступавших немецким. В итоге - подавляющее превосходство над вермахтом в количестве и качестве танков. Это без учета 2 тыс. танков мехкорпусов второго стратегического эшелона.

Против 3046 всех немецких боевых самолетов (1067 истребителей, 1417 бомбардировщиков и 562 разведчика) ВВС западных округов, флотов и дальнебомбардировочная авиация имели 9917 боевых самолетов, в том числе в округах 7133, в ДБА - 1339 и на флотах - 1445.

Самолетов новых типов советские ВВС приняли от заводов не 2739, как считают, а 3719, т.к. в числе новых надо учитывать и самолеты образца 1939-40 гг. ДБ-ЗФ, Ар-2, Су-2, Ту-2, Як-4, Пе-8, ББ-2, которых было более тысячи. Значит, наши ВВС могли и должны были иметь против немцев в июне 1941 г. не 1540 самолетов новых типов, как считают сейчас, а более 3 тыс. Вермахт же изо всех 3046 боевых самолетов имел новых менее 2 тыс., если исключить устаревшие самолеты Ю-87, Хе-111, До-217 и др.

Наши стрелковые дивизии западных приграничных округов на 22.6.41 имели в среднем не 8-9 тыс., как долго считали, а 12 360 (при штате 14 483) - 20 дивизий имели по 14 тыс. человек, 70 - по 12 тыс. и 6- по 11 тыс. Приводимые иногда данные на 1 июня 1941 г. не учитывают поступления в эти дивизии в июне 1941 г. 500 тыс. человек из дополнительного призыва.

Из уволенных вследствие репрессий 1937-38 гг. 38 тыс. командиров и политработников 12 тыс. вернулись в армию в 1939-40 гг., 9 тыс. было уволено не по политическим мотивам (естественная убыль) и около 17 тыс. человек изгнаны из армии по политическим - необоснованно и незаконно. Из них около 9,5 тыс. было арестовано.

Мнение, что репрессированные высшие командиры были лучшими, а в армии остались худшие - бездоказательно. Лучшие из репрессированных (М.Н.Тухачевский и др.) нередко в печати сравниваются с худшими из оставшихся. Не исследован вопрос - какой опыт современной войны (кроме Гражданской) мог получить наш высший комсостав 30-х годов (в том числе репрессированные), служа с окончания Гражданской войны до 1937 г. в нашей малочисленной, отсталой тогда, территориально-кадровой армии, в которой кадровых дивизий было два десятка (26%) на двадцать военных округов (во внутренних округах их не было вообще), армейских управлений не существовало с 1920 по 1939 г., крупные маневры начали проводиться только в 1935-37 гг. и т.п. Недаром 120 наших военачальников ездили в Германию учиться военному делу в 20-30-х годах.

А идеи, связанные с именем Тухачевского, не были отвергнуты, как пишут, они не всегда оправданно внедрялись в армию перед войной, отражались в уставах. В частности:

- идея "ответного удара" стала стержнем плана войны вместо более подходящей для нашей армии идеи стратегической обороны;

- теории глубокого боя и операции заслонили для нашей армии вопросы обороны, маневренной войны, встречных операций и др.;

- идея создания армий прикрытия была с большим размахом воплощена в жизнь, что спасло нас в 1941 г.

Последствия репрессий 1937-1938 гг. против комсостава были частично преодолены к лету 1941 г., поэтому их нельзя отнести к главным причинам неудач нашей армии в начале войны.

Беда в том, что Красная Армия так и не успела стать кадровой ни в 1936, ни к 1939, ни к июню 1941 г.. С 1935 г. она развивалась экстенсивно, увеличивалась в 5 раз - но все в ущерб качеству, прежде всего офицерского и сержантского составов.

Советское военное руководство, готовясь к войне с Германией, усиленно добивалось к 1941 г. количественного превосходства над вермахтом, особенно в танках и самолетах, но для него оставалось тайной многократное отставание Красной Армии от немецкой в качестве войск, штабов, комсостава всех степеней, особенно младшего.

Войска были плохо обучены методам современной войны, слабо сколочены, недостаточно организованы. На низком уровне находились радиосвязь, управление, взаимодействие, .разведка, тактика...

...Переход армии на кадровую основу, увеличение ее численности в 5 раз в 1939 г. и реорганизации 1940-1941 гг. обострили дефицит комсостава и ухудшили его качество. Действительной главной причиной поражения наших войск летом 1941 г. была неготовность Красной Армии вести современную маневренную войну с противником, имевшим богатейший опыт в ней и отличную подготовку именно к такой быстротечной войне. Наши Вооруженные Силы не умели реализовать огромный технический и людской потенциал, превосходящий к началу войны потенциал агрессоров. Причиной такого отставания нашей армии является полный провал в 1930-37 гг. заблаговременной подготовки командных кадров технического звена для многократного увеличения (развертывания) Вооруженных Сил перед войной. Спешные, авральные меры 1939-41 гг., и особенно весной 1941 г., не могли выправить это положение.

Военный вестник (АПН). 1992. 9. С. 3-8.

Здесь приводится по кн.: Хрестоматии по отечественной истории (1914 - 1945 гг) под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М.Шагина. М. 1996

http://www.hrono.info/statii/filipp_rkka.html

1 скопление на западной границе 60% сил ркка

2 министерство (наркомат) боеприпасов создан 11 января 1939 года - уникальное явление для мирной страны

3 в мае 41г подписан к печати русско-немецкий разговорник , (удалено - ""40% фраз в котором применимы только на территории противника"")

4 к началу вов ссср имел 26000 танков и 20000 самолётов , из них на западной границе - 14200 и 9200 соответственно , противник напал , имея против ссср 4300 и 5000 соответственно

5 директива о приведении войск в боевую готовность была дана 18 июня

6 Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940

7 14 июня было опубликовано «Заявление ТАСС», опровергающее слухи о том, что Германия скоро начнёт войну против СССР.

1 отсутствие траншей и опыта их использования

2 отсутствие минирования подступов к линиям молотова и сталина (отсутствие полосы обеспечения как таковой)

3 отсутствие средств и планов минирования , отсутствие подготовки к взрыву стратегических объектов

4 30 июня 1941 г. был создан Государственный Ко]митет Обороны во главе с товарищем Сталиным

5 отсутствие карт приграничной территории ссср

6 в конце 30х была свёрнута подготовка партизанского движения

7 отсутствие в конце декабря 40г концепции и практики (втч - обучения) обороны , наличие только ленинско-сталинской теории , пренебрежение опытом обороны и наработками , получеными в ходе 1мв и в 30х гг

8 отсутствие гарнизонов и частей прикрытия на УРах , выведены в начале мая

9 размещение стратегических предприятий в западной части ссср

10 брестскую крепость враг окружил за несколько часов , крепость не была подготовлена к обороне

11 на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом

12 решение об обороне крепости никто не принимал ни до войны, ни после того, как война началась

13 наркомат боеприпасов не произвёл к началу вов достаточное количество минного вооружения

14 Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940

15 мобилизация была объявлена только через 12ч после начала вов , первым днем мобилизации объявлялось 23 июня 1941 года

16 штаб обороны брестской крепости был создан только 24 июня 41г , было решено с боем пробиваться из крепости

17 город брест брошен ркка 22 июня 41г в 7 ч утра

18 германская пехота уже 22 июня прорвалась не только в форты и предмостные укрепления - но и в цитадель

19 в 40-41гг на проводимых в районе бреста учениях оборона не отрабатывалась

20 план обороны государственной границы у командиров не имелся (командир 28-го стрелкового корпуса 4-й армии в с попов)

21 Через Западный Буг в полосе 4-й армии имелись два железнодорожных (Брест и Семятиче) и четыре автомобильных моста (Дрохичин, Кодень, Домачево, Влодава). "Эти мосты находились под охраной 89-го (Брестского) пограничного отряда, который... никаких заданий по подготовке этих мостов к разрушению не получил. В результате в первый же день войны все переправы и мосты противник захватил в исправном состоянии" (Л.М. Сандалов. Первые дни войны. С. 47).

22 перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками и штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Радио средствами значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена. Поэтому связь с войсками осуществлялась по воздушно-проволочным средствам связи.

Но может быть, дивизии не были полностью укомплектованы? Нет, это не так. "Стрелковые дивизии, находящиеся в приграничной полосе, были почти полностью укомплектованы и имели полагающееся по штату вооружение" (Р.С. Иринархов. Западный особый. С. 30). "К июню 1941 года соединения и части, входившие в состав 4-й армии, были в основном укомплектованы личным составом и боевой техникой в пределах штатных норм" (Л.М. Сандалов. Первые дни войны. С. 55).
http://www.suvorov.com/books/slova-obratno/15.htm

Кроме частей и подразделений Красной Армии, в Брестской крепости находился пограничный отряд НКВД и 132-й отдельный конвойный батальон НКВД. Пограничный отряд по численности равен стрелковому полку. Это 2500-3000 человек. Однако пограничные отряды комплектовали гораздо лучшим человеческим материалом. В среднем каждый из пяти пограничных отрядов, которые в 1941 году находились на государственной границе в Белоруссии, имел на вооружении 1300 самозарядных винтовок, 500 автоматов, 80 ручных и 40 станковых пулеметов, 80 автомашин (Р.С. Иринархов. Западный особый. С. 111).
http://www.suvorov.com/books/slova-obratno/15.htm