Психологи и специалисты по личностному развитию и росту давно установили: каждый человек достигает наибольших успехов, действуя в определённых условиях. Один работает размеренно и планомерно, второй словно специально создаёт для себя ситуацию «края», и работать он способен только в условиях надвигающейся катастрофы, третьему необходимо задание, полученное извне, т.к. у него слаба внутренняя мотивация. Есть и четвёртые и пятые — речь не о них, речь о принципе.

 

Широко распространённые в наши дни индивидуальные тренеры по личностному росту (т.н. «коучи») в первую очередь стараются установить, к какому типу принадлежит их клиент, т.е. в каких именно условиях он достигает максимальной эффективности.

 

Народ — это своеобразная коллективная личность. Национальный характер, национальная психология — это трудно описуемая в рациональных терминах, но, безусловно, реально существующая материя. 

Весьма правдоподобно, что в каждом народе преобладают определённые психологические типы, что и создаёт так называемый национальный характер. А характер — это судьба. Как отдельного человека, так и народа. Изучение истории народа, его поведения в различных обстоятельствах, и того, как он эти обстоятельства сам же и создаёт, позволяет обобщить характерные проявления народного духа и сделать выводы.

Собственно, умные правители всегда старались понять народ, которым правят, и строить свою деятельность в соответствии со своим пониманием народного духа. Недаром книжка «дедушки» социальной психологии Густава Лё Бона (Лебона) «Психология народов» была и в библиотеке Николая II, и в библиотеке Ленина.

 

ДВА ГОСУДАРЯ — ОДНА МОДЕРНИЗАЦИЯ

 

Русский народ (и руководимые им народы, объединённые в едином государстве) периодически оказывались перед необходимостью модернизации. Модернизации экономики и всего уклада жизни. 

Не будем рассуждать о том, сколько именно было «волн модернизации»: для нашей темы это не так важно. Возьмём самое известное и многократно описанное: модернизации Петра и Сталина. Обе модернизации были успешными: они достигли того, ради чего затевались. Пётр сделал из России важнейшую европейскую державу, а Сталин — так даже и мировую сверхдержаву, приняв её, по словцу Черчилля, «с сохой», а сдав «с атомной бомбой». 

Оба реформатора и их реформы были очень похожи друг на друга, недаром, именно при Сталине был написан знаменитый роман А.Н. Толстого «Пётр Первый»: «красный граф» чутко улавливал гул эпохи и умел выполнить «социальный заказ».

 

Какие это черты?

 

* Реформы были вынуждены «обстоятельствами непреодолимой силы»: было необходимо создавать сильную армию для отражения внешней агрессии. 

* Сильная армия требовала развития промышленности, главным образом, тяжёлой, военной. 

* Модернизация происходила в очень сжатые сроки. (Известные слова Сталина, что нам за десять лет надо пробежать историческую дистанцию, на которую у других народов уходил век, иначе нас сомнут). Темпы, действительно, были потрясающими: канал им.Москвы был построен за четыре года, которые в современную эпоху тотальной информатизации ушли бы на согласование (даже не разработку!) проектной документации.

* Модернизация происходила мобилизационным порядком: при Петре на казённых заводах работали почасту крепостные и при Сталине, помимо Гулага, работали люди, чьё положение было близким к крепостному: законы о прописке, трудность увольнения с предприятия, принудительное распределение после института, отсутствие паспортов у колхозников. Все эти меры приводили к тому, что каждый работник находился на том месте, где требовалось и делал то, что надо. 

Распространённые представления о крепостном праве средний интеллигент черпает из стихотворения Пушкина «Деревня» и оды «Вольность». На самом деле крепостное право в России было жизненной необходимостью: без него народ попросту бы разбежался, как он это, собственно, и делал. Места было много. Собрать и приставить к делу — такова была позитивная роль крепостного права. При Борисе Годунове, когда в Европе от крепостного права не осталось и следа, в России оно только оформилось, а дальше оно только закреплялось и ужесточалось, потому что в нём была практическая необходимость.

 

* Мобилизация касалась далеко не только «рядового состава», но и в первую очередь «командного». На это обращают меньше внимания, и очень напрасно: без «сталинских наркомов» и капитанов индустрии — «красных директоров» — мобилизационная модернизация не могла бы существовать. 

Оба реформатора с огромной энергией и жесткостью заставляли своих сотрудников и соратников действовать в требуемом направлении. Пётр своих сотрудников собственноручно бил, Сталин часто расстреливал. По свидетельству бытописателя мира сталинских наркоматов А.Бека, существовал термин «держать аппарат в напряжении»: чтоб боялись, чтоб не распускались, чтоб не имели иных, побочных задач, кроме поставленных. Целью было — создать дееспособный эстеблишмент — руководящий класс, состоящий не из паразитов, а из воинов и тружеников. В значительной мере это удалось. 

* Оба реформатора заботились о формировании научно-технической интеллигенции. Пётр посылал дворянских недорослей учиться за границу в «навигацкие» и подобные школы; Сталин заботился о создании научных центров и вузов естественно-технического профиля. Советские нобелевские лауреаты возникли именно в этот период или в силу инерции, накопленной в ту эпоху. 

* Главным действующим лицом обеих модернизаций было государство. Более того — сам Государь. Первоначальный импульс был получен от него, именно он ощутил воплотил требование истории — модернизация. Оба государя были сверхсильными личностями. 

* Модернизации проводились внеэкономическими методами. Методы были строго «административно-командными», согласно термину, пущенному в оборот Г.Поповым. Никто не подсчитывал затрат на модернизацию и предполагаемых денежных выгод от неё. Цена у неё была — любая: «нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим». У тех, кто её проводил, было ощущение безальтернативности модернизации: не сделаем — погибнем. 

* Обе модернизации проводились ценой колоссального напряжения сил народа. Указы Петра были, по известному выражению Пушкина, «писаны кнутом». Тяготы модернизации легли на плечи русского народа — за неимением других, колониальных, народов, на которые их можно было бы переложить. 

* Частная инициатива играла подчинённую роль в обеих модернизациях. При Петре были знаменитые уральские предприниматели, но они действовали в рамках общей стратегии государства. Именно государственная воля вытягивала из народных глубин эти самородные таланты. При Сталине, понятно, частной промышленности не было, но были крупные промышленные руководители, выдвигаемые на передовые позиции. В сущности, это были своего рода предприниматели. Но они, очевидно, действовали в рамках общего плана и общей стратегии. Самостоятельной инновационной роли они не имели. Целеполагание шло от государства и государя.

 

БАЦИЛЛА НИЗКОПОКЛОНСТВА

 

Главной травмой петровской модернизации была традиция низкопоклонства перед Западом. Она ведётся с тех времён. 

Это тяжёлая хроническая болезнь народного духа. Эта бацилла живёт в нашем народном организме с тех времён и до сих пор. Мы ощущаем себя второсортными, и постоянно пытаемся копировать чужие формы жизнеустройства, стараемся во всём походить на европейцев. О своих делах мы тоже привыкли думать в западных терминах, набрасывая на нашу действительность западную понятийную сетку. 

При Петре старались походить одеждой и языком, впоследствии (и сейчас) мы остаёмся «холопами западной мысли», по выражению В.Ключевского. Зачем думать самим, когда там уже всё придумано, там уже давно знают, как. Не из этого ли духа родилась наша провальная Перестройка? 

Интересно, что Сталин после войны осознал пагубность этой болезни и инициировал кампанию по «борьбе с космополитизмом и низкопоклонством». Полезно напомнить, что толчком к этому послужило письмо знаменитого физика академика Капицы о том, что мы, русские, недооцениваем собственных научно-технических достижений. В последовавшей за тем кампании было много полезного и ценного, хотя почасту исполненного грубо и бездарно. Народ о ней, разумеется, не помнит, а в интеллигентском сознании эта кампания запечатлелась как вакханалия идиотизма. 

Так или иначе, ни человек, ни народ не может двигаться вперёд, если он ощущает себя заведомо второсортным. Наличие рядом образцового и велемудрого Запада внутренне обесценивает наши скромные достижения. Поэтому необходимо через систему государственной пропаганды и, главным образом, образования транслировать знания о наших отечественных достижениях. Это критически важно для любой модернизации.

 

РОST MORTEM

 

Обе модернизации осуществлялись мощными самодержавными монархами.

Чрезвычайно поучительна судьба модернизаций после смерти реформаторов. 

После того, как государственный пресс был снят — произошёл откат. Народная стихия, которой государство жестокими мерами придавало форму, расползлась, как квашня из развалившейся бочки.

В послепетровские времена предоставленный самому себе руководящий класс разбрёлся по своим поместьям и тихо радовался, что не нужно ехать куда-то учиться, служить, хлопотать и т.д. 

Впоследствии екатерининский указ о вольности дворянской легализовал тайные вожделения руководящего класса: ничего не делать, ни за что не отвечать, а жить по-барски. Пускай даже отчасти и по-свински, но всё равно по-барски. Поместья, прежде даваемые на условиях государственной службы, были «приватизированы», выражаясь на современный лад. 

Именно так живут герои знаменитой комедии «Недоросль». Дядюшка-резонёр, приезжающий из Сибири, где он сколотил состояние, вынужден убеждать своих родственников и публику заодно в такой нетривиальной мысли: трудом можно нажить состояние, трудиться нужно и полезно. Такие идеи не отвечают послепетровскому умонастроению: недаром дядюшкина фамилия — Стародум. Теперь лучшее средство разбогатеть — пронырство и близость к власти, предпочтительный образ жизни — лёжа на боку. 

После смерти Петра, уже при Елизавете Петровне, заграничные интересы руководящего класса вмиг сместились с европейской техники на европейскую роскошь, на то, что Пушкин назвал «негой модной». В умении пожить на широкую ногу русские бары превзошли размахом лучшие европейские образцы. Об этом много писал В.О. Ключевский. Барское имение, говорил он, представляет собой музей истории роскоши и интересных идей, но никогда — музей истории земледелия и промышленности. 

Очень редкие помещики по собственному почину занимались усовершенствованиями (модернизацией) в своих поместьях. Знаменитый помещик Энгельгардт, автор классических (именно в силу редкости) «Писем из деревни», занялся модернизацией собственного поместья только после того, как получил «живительный пинок»: был выслан в собственное имение за какие-то неполиткорректные высказывания.

 

Параллели с сегодняшним днём прозрачны и очевидны. Это даже не параллели, а полная идентичность. 

После ослабления государственного пресса русский человек немедленно прекращает инновационную (и почасту вообще всякую) деятельность. Внутренней мотивации к инновации, к высшим достижениям практически никто не имеет. Руководящий класс немедленно начинает вести паразитарно-роскошный образ жизни. В нём легко утверждается мысль, что жить по-человечески можно только за границей, а здесь — просто территория кормления.

К сожалению, в нашем народе так и не сформировался ни тип частного предпринимателя (вроде Генри Форда), ни тип государственного человека. Первый видит своё благо в процветания в расширении своего предприятия, а второй — во благе государства («Жила бы страна родная, и нету иных забот»). 

У нас эти психологические типы распространены очень мало и слабо выражены. Преобладает тип маленького, частного, бытового человека, который более всего заботится о своих удобствах. Никаких целей за пределами лично-семейного существования у него просто нет, он их не видит.

 

«ГОСУДАРСТВО — ЭТО Я!»

 

Модернизации в России приносили результат только при сильных самодержавных монархах (неважно, как они назывались). Безличная государственная инициатива для модернизации недостаточна. Нужна самодержавная монархия со сверхсильной личностью во главе. 

Попытки модернизации при Александре II и Николае II (были такие «волны» модернизации) привели только к развалу. Попытка модернизации при Горбачёве, связанном по рукам и ногам демократией, хотя бы и ограниченной — партийной, привела к самым трагическим последствиям и возвращению по многим позициям просто в каменный век. В настоящее время требуется не просто модернизация, а реконструкция, восстановление утраченного.

Если государственный аппарат некому «держать в напряжении», то немедленно происходит то, что в двадцатые-тридцатые годы называлось «перерождением» и «бытовым разложением»: функционеры начинают бездельничать, врать, воровать и тянуть одеяло на себя «вплоть до отделения». Ивану Грозному потребовалась опричнина. Тов. Сталину пришлось расстрелять несколько генераций чиновников пока он привёл свой аппарат в рабочее состояние. 

Думать об этом неприятно, а не думать — гибельно.

 

НАУКА И ЖИЗНЬ

 

Сейчас призывают собрать ошмётки советской науки и совершить инновационный прорыв. 

Никакого прорыва нет и быть не может. Наука не является самостоятельной силой. Наука — это средство. Инструмент. 

Науке должны быть поставлены задачи и выделены средства для их решения. Как в атомном проекте. Наука должна получить задачи извне — из себя она задач не порождает и легко превращается в «удовлетворение собственного любопытства за казённый счёт», согласно старинной шутке.

 

Наука не может развиваться сама собой — только в силу гегелевской «филиации идей». 

Энгельс был совершенно прав, говоря, что одна техническая задача сделает для развития науки больше, чем десять университетов. И дело здесь не только в чистом финансировании. Учёным должна быть поставлена задача извне, большая, или, как теперь выражаются, амбициозная задача. 

Для советских физиков и инженеров это был атомный проект и всё, что с ним связано. Эмблематична история о том, как тов.Берия, сидя в укрытии на атомном полигоне говорил тов.Курчатову «Если эта штука не взорвётся, я тебе голову оторву!» Именно так ставился вопрос, и это действовало.

 

Но этого недостаточно. В Советском Союзе в лучшие (для науки) времена научная профессия была чрезвычайно уважаема и престижна. Это достигалось не только достойной оплатой, но и силами государственной тотальной пропаганды. 

В СССР было создано, по выражению известного политолога С.Г. Кара-Мурзы, «общество знания»: наука, научный подход пронизывали все поры общественного организма. До сих пор пожилые люди настаивают, чтобы их дети и внуки защищали диссертации: им кажется это важным и ценным. 

Сегодня пропаганда науки не ведётся, а если бы и велась, то потонула бы в мутном потоке пропаганды гедонистических ценностей. Если по одному каналу «дают» «Девять дней одного года», а по другому Ксюшу Собчак с новорусскими бабками — понятно, что привлечёт умы. 

Для развития науки нужна ясно сформулированная политическая задача и научная атмосфера в обществе. Ни того, ни другого нет. Впрочем, и на Западе этого нет; именно поэтому в США приходитсязавозить учёных, какие ещё остались.

 

VOX POPULI: НЕ НАДО МОДЕРНИЗАЦИЙ!

 

В течение всего XIX века существовало мнение, что петровская модернизация была вредна и даже гибельна. Именно по отношению к петровской модернизации российское общественное мнение раскололось на славянофилов и западников. (В настоящий момент в параллель им существуют сталинисты и либералы). 

На самом деле всякая реформа приносит вред — это аксиома. Вопрос, чего она приносит больше: вреда или пользы. Если пользы больше — результат можно оценить положительно. Такой подход верен по отношению к любой реформе и любой модернизации — от маленькой фирмы до большого государства. 

В любой модернизации народ выступает скорее как объект, а не как субъект. Посредством тотальной пропаганды (по существу манипуляции сознанием) в советское время отчасти удалось заставить его полюбить модернизацию. Но естественное отношение народа к модернизации выражает якобы существующая в Китае пословица: «Не дай бог жить в эпоху перемен». 

Народ никаких реформ не хочет и модернизация ему не нужна. Именно поэтому при демократии осуществить широкомасштабную реформу всех сторон жизни общества — нельзя. Нечего и думать. 

Чего хочет народ? По существу — чтобы ничего не менялось. Впрочем субъективно ему часто кажется, что он хочет чего-нибудь новенького, потому что старое надоело. Но чтоб при этом жизнь в своей основе не менялось, чтобы все житейские парадигмы оставались прежними.

 

ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

 

Для проведения назревшей модернизации необходимо следующее.

1. Конструктивная политическая диктатура. Плановое хозяйство. 

2. Постановка политической задачи научно-техническомцу сообществу. 

3. «Подбор и расстановка кадров» в соответствии с задачей. 

4. Обеспечение надлежащий пропаганды на фоне отмены свободы слова. Формирование моды на науку. 

5. Подготовка молодёжи по научно-техническим специальностям, соблюдая принцип «лучше меньше да лучше».

 

Без этих мер с нашим народом модернизация проведена быть не может. Попытки что-то делать в этом направлении, не меняя по существу всего уклада жизни — были и остаются «симулякром». 

Ничего обидного для русского народа в этих соображениях нет: народы, как и люди, — разные. Соответственно и действовать им надо по-разному. 

Каждый, кто работал и жил в интернациональной среде, хорошо это знает — на житейском уровне. Только робость мысли да ещё пресловутая «политкорректность» не позволяет перенести это знание в политическую плоскость. 

У нашей семьи есть домик на Кипре, в посёлке, где живут англичане, немцы, швейцарцы. Поскольку люди приезжают туда лишь в отпуск, как на дачу, то во всё остальное время там творятся разные безобразия. 

Как реагируют на них «дети разных народов»? А вот как. Англичане создают комитет общественного самоуправления, немцы бегают жаловаться местным властям и пытаются наладить с ними сотрудничество, а русские сидят не террасе и иронизируют над теми и другими. 

«Так устроен мир, Гамлет!» Если мы хотим его изменить, то надо использовать его свойства.

 

В колонках играет - Cat Power - I Can't Get No Satisfaction