У одиночества - запах хорошего кофе,
Тонкий и чувственный, лишь горьковатый вначале...
Первого снега. Потертого старого кофра,
Полного мятых десяток, и музыки, вечно печальной.

Воспоминанья зовут покататься на веслах -
годы спустя им по-прежнему хочется верить;
У одиночества - запах несбывшихся весен,
тех, что однажды остались донашивать берег...

Дом заколоченный между Москвой и Парижем.
Время разложит пасьянсы историй любовных.
Кто-то расстался, чтоб стать долгожданней и ближе...
...у одиночества - запах морского прибоя.

Легкого Мальборо. Дров, догоревших в камине;
Скрюченных, пыльных, не ставших гербарием, листьев...
Ночи. Вокзала. Состава, бредущего мимо,
в мир, признающий, как правило, четные числа.


© Copyright: Таня Райз, 2011

Укроюсь от забот в кофейне небольшой.
Здесь мой приют – кусочек джазового рая.
Опять спешу туда, где старый саксофон
Волшебную мелодию в душе моей играет.

Вновь переливы фортепиано.
И как минута пролетает час.
Сегодня, как всегда, в кафе моём играют Jazz,
До боли эта музыка про нас...

Джаз бесконечен, словно океан!
Уже не дома я. Не в двадцать первом веке.
Ну что еще для счастья нужно человеку!?
Лишь чашка кофе на столе с реальностью соединяет
И снова темнокожий джАзмен Jazz играет…

В безвременье уносит саксофон,
Воображением моим играет:
Джаз – клуб... Рояль... Мелодия любимая звучит...
Сигарный дым с кофейным запахом сквозняк мешает...
Дыханье от восторга замирает...
И темнокожий джАзмен снова джазу даст!...
О, как же хорошо мне здесь сейчас!...

Укроюсь от забот в кофейне небольшой.
Здесь мой приют – кусочек джазового рая.
Луи Армстронг... Cafe Del Mar... Ну, просто Рай земной...
Но что особенного в месте этом?! До сих пор не понимаю!...
Автор: Рыбакова Наталия http://ti-poet.ru/kabinet.php?a=3775

Белый лед в белом бокале. Белое вино. Белое платье сброшено давно и остыло от жара былой любви. Надо перевести дыхание.

Белые клавиши белого рояля. Белых гардений белый букет. Белый порошок. Белый свет белого дня. Надо открыть глаза.

Белые стены. Белый потолок. Белые простыни. И только темный силуэт полицейского. Ха! Она под домашним арестом. Еще раз ха! Арест в больнице. Они думают, что они удержат меня на этом белом свете, где за все нужно платить?! За все, за все приходят счета.

О, она, как никто, знает, как приходится платить за все.

Ей было семь. Всего семь лет, когда она договорилась с хозяйкой публичного дома, Эллис Дин, что она будет мыть ванны и прибирать в этом борделе без оплаты, только за то, чтобы мадам позволила ей слушать патефон с пластинками Бесси Смит и Луи Армстронга. А еще она скребла ступени домов. Всего за 10 центов или четвертак.

Мать тогда зарабатывала на жизнь мытьем полов и уборкой домов этих белых балтиморцев. У нее были страшные руки. А после того, как отец отправился на гастроли с оркестром Флетчера Хендерсона, мать уехала на Север, в Филадельфию, где уборщицам платили больше, отправив дочь к тетке Айде. Тетка. Всегда бИла. За все. Чем ни попадя. День и ночь. Боже, благослови дитя!*

Как все болит. Они говорят, что у меня цирроз и от этого можно умереть. Нет. Я умираю не от этого, нет. Болит душа. И за это - тоже надо платить.

Когда ей было пятнадцать, они с матерью поселились в крошечной квартирке на 139 улице в Гарлеме. Вскоре мать заболела. Деньги кончились. Вышвырнут, вышвырнут на улицу. Позарез нужны эти сорок пять долларов. И она пошла на 133 улицу, в клуб Pod’s & Jerry’s, где заявила хозяину, что ищет работу танцовщицы. Ее отвели к пианисту, но танцевать она не умела. Он просто ее пожалел! Кто-то впервые в жизни ее пожалел. Он спросил ее: «Слушай, может, ты поешь?».

И она спела. Travalin’ All Alone**. Весь клуб замер, наступила абсолютная тишина. На последних нотах песни клуб взорвался. И началась новая жизнь. Белая жизнь черными ночами. Белые и черные клавиши. Белое и черное кино.

Она купила себе белое платье. И туфли на шпильке, о которых мечтала всегда. И каждый вечер перед выступлением покупала сама себе букет белых гардений. Черных нот на белом листе она не знала. Да это и неважно, если поет душа.

Только тогда она узнала, что Армстронг придумал пение скэтом, потому что забывал слова. А, какая разница? Неважно, в этих «ба-ба-ба» было столько смысла, столько содержания…. Ненавижу прямолинейное пение. Надо импровизировать. Петь. Просто петь блюз. У меня есть право – петь блюз.***

Белая грусть черного блюза. Белые дни и черные ночи. Белый диез, белый бемоль. Белое «да». Белое «нет».

О, она училась говорить «нет». Она пела. Пела так, как будто не спешит в этой жизни. Зачем? Как черная пантера лениво движется, но всегда готова к прыжку. Как звезды, которые падают сначала медленно, а потом …Ха! Ты не успел, парень, она уже упала.

Нет. Она никогда больше не пойдет с поклонником в номер дешевого отеля. Нет дополнительному обслуживанию. Ей хватило тех лет, когда она за проживание у Флоранс Уильямс в чудной чистенькой комнате платила собой. Тогда ее цена была двадцать баксов. А потом еще и тюрьма на Вэлфээр Айленд, потому что она не хотела идти в койку с гангстером Рэйньером, за сказанное ему «нет».

Нет. Она никогда больше не соглашалась забирать со столика чаевые при помощи вульгарного трюка. Она твёрдо решила зарабатывать исключительно пением, за что дружище През**** прозвал ее «Леди». А потом добавил - «Дей»*****. Ха, белый день!

Нет. Никто никогда не заставит ее терпеть расистские выходки. Пока она пела у Каунта Бейси, в его негритянском оркестре, все было хорошо. Арти, Арти Шоу ее смутил. Он позвал на гастроли по Югу. Он хотел на ней заработать много денег. Но южане не смогли спокойно перенести на сцене потомка хлопковых рабов, даже ее сиплый голос, ленивый блюз и потрясающий вокал не смогли помочь. Она ушла. Громко хлопнув дверью. О, тогда она уже могла себе это позволить!

Белые искры белых звезд. Белый порошок в белом букете белых гардений. Белых струн души черная музыка. Белые зори славного имени. Долгие месяцы темных лет. Белое солнце белого счастья. Где ты?

А бывает цирроз жизни?

Была ли я счастлива? Нет, надо по-другому. Любила ли я? Нет, меня... Меня кто-нибудь когда-нибудь любил? Ты не знаешь, что такое любовь, пока не познаешь… блюз.****** Нет, надо по-другому. Надо было по-другому прожить эту жизнь. Все с белого листа. Все с нуля. В котором бы никто никогда не насиловал меня. Никто не заставлял бы выходить на панель. Никто не протянул бы руку. Думала, руку помощи. Нет, руку с героином. Сколько потом меня сдавали, предавали, кидали.

Даже мать. Она оставила меня. А этот засранец През! Это надо было взять и умереть 15 марта! Почти сразу после мамы. Когда мне больше всего нужна его помощь. Когда нет сил. Когда остался только черный блюз. Счета. И белый героин. Нет. Героин – мой единственный друг.

Белых фантазий белый полет. Белого ветра белый танец. Белый порошок в белом тумане желаний. Белый счет этой такой черной жизни. За все надо платить. Останется только белый портрет на белом холсте и неспетые ноты черного блюза. Я исполню свой черный секрет. Я никому ничего не должна. У всего в жизни есть своя цена. Цирроз жизни! Ха! Парень, ты опоздал. Какая белая вуаль!

Мне хотелось только любви. Совсем немного любви. Все. Я ухожу. Я разгуливаю по набережной, я ищу мою любовь…*******
ХХХ

Билли Холидей умерла от цирроза печени, когда ей было всего сорок четыре года, в больнице, под арестом за наркотики, одинокая и страдающая. После ее смерти врачи обнаружили на ее бедре приклеенные пластырем 750 долларов. Леди Дей никому не хотела быть в тягость и приготовила денег на собственные похороны. Ей ничего не было нужно от этого мира. Она оплатила все счета.(Светлана Шапиро)
«God Bless The Child» - «Боже, благослови дитя!» - Песня Билли Холидей и ее друга Артура Хэрцога. Взяв две строчки из библии, Билли написала современную молитву - мольбу в защиту ребенка….

" Trav'lin' Light", «Путешествуя налегке» - Песня Мерсера и Янга. Билли Холидей – вокал. Ее друг Лестер Янг – тенор-саксофон.

" I gotta right to sing the blues", «У меня есть право – петь блюз» - песня Арлена и Кёхлера. Louis Armstrong - West End Blues

Lester Willis Young 27.08.1909, Вудвилл, шт. Миссисипи - 15.03.1959, Нью-Йорк
Тенор-саксофонист, один из величайших саксофонистов эпохи свинга. Его виртуозные импровизации, отличавшиеся поразительно плавной фразировкой, оказали влияние на всех саксофонистов второй половины века. Единственный друг певицы.в кругу музыкантов её назвали Леди Дей. По английски, Дей — это день, и в джазе столь светлое прозвище редкость. Встретится, пожалуй, только у восходящей звезды белого джаза Дорис Дей. Но это будет уже белый джаз.

" You Don't Know What Love Is", «Ты не знаешь, что такое любовь» - песня Рея и де Поля. Текст песни говорит о том, что «ты не знаешь, что такое любовь, пока не познаешь… блюз».

" I Cover The Waterfront", Я разгуливаю по набережной, я ищу мою любовь… песня Грина и Хеймана.