СПЕКУЛЯНТЫ
На вокзале была давка и суета. Около кассы строилась очередь. И так как она на прямой линии в вокзале не умещалась, то закручивалась спиралью и шла вавилонами по всему залу.
В зале стоял крик и плач младенцев, которые были на руках почти у каждой женщины и держались почему-то особенно неспокойно.
А снаружи, около стены вокзала, на платформе стоял целый ряд баб с детьми на руках. Бабы в вокзал не спешили, вещей у них не было, товару тоже никакого не было. Но около них толокся народ, как около торговок, что на вокзалах продают яйца, колбасу и хлеб.
- Вы что тут выстроились? - крикнул милиционер.- Билеты, что ли, получать - так идите в вокзал, а то сейчас разгоню к чертовой матери.
Бабы нерешительно, целой толпой, пошли на вокзал.
Плача в зале стало еще больше.
- Да что они, окаянные, прорвало, что ли, их! - сказал штукатур с мешком картошки, которому пришлось встать в конце очереди, у самой двери.
У одной молодой бабы было даже два младенца. Одного она держала на руках, другого положила в одеяльце на пол у стены.
- Вишь, накатали сколько, обрадовались... в одни руки не захватишь. Что встала-то над самым ухом?
- А куда же я денусь? Да замолчи, пропасти на тебя нету! - крикнула баба на своего младенца.
- Прямо как прорвало народ, откуда только берутся. Вот взъездились-то, мои матушки.
- И все с ребятами, все с ребятами. Еще, пожалуй, билетов на всех не хватит.
- Очень просто. Глядишь, половина до завтрашнего дня останется. Вот какие с младенцами-то, те все уедут,- без очереди дают.
- Ах, матушки, если бы знала, своего бы малого прихватила,- сказала баба в полушубке.
- Попроси, матушка, вон у тех, что у стены стоят.
- А дадут?..
- Отчего ж не дать? За тем и вышли.
- За деньги, брат, нынче все дадут,- проговорил старичок в серых валенках.
Баба подошла к стоявшим у дверей и, вернувшись, сказала:
- Четыре тысячи просят...
- Креста на них нет, вчера только по три ходили,- сказала старушка.
- Кошку в полушубок заверни и получай без очереди, за младенца сойдет.
- Не очень-то, брат, завернешь, щупают теперь.
- Я тебя только что видел, никакого малого у тебя не было,- кричал около кассы милиционер на бабу,- откуда ж он взялся?
- Откуда... откуда берутся-то? - огрызнулась баба.
- Ну, кто с ребенком, проходи наперед.
- Вон их какая орава поперла. Вот тут и получи билет. И откуда это, скажи на милость? После войны, что ли, их расхватило так? Прямо кучи ребят. Там карга какая-то старая стоит,- тоже с младенцем. Тьфу! кто ж это польстился, ведь это ошалеть надо.
- Теперь не разбираются.
- Вот опять загнали к самой двери,- сказал, плюнув, малый с мешком.
- Возьми, батюшка, ребеночка, тогда тебя без очереди пустят,- сказала баба, владелица двух младенцев.
- Черт-те что... придется брать. Что просишь?
- Цена везде одинаковая, родимый: четыре. А в базар по пяти будем брать.
- Что ж это вы дороговизну-то какую развели? - сказал штукатур, поставив свой мешок и отсчитывая деньги.
- А что ж сделаешь-то...
Штукатур отдал деньги и взял ребенка на руки.
- Головку-то ему повыше держи.
И баба взяла запасного младенца с пола.
- Ай у тебя двойня? - спросила соседка.
- Нет, это невестки. Она захворала, так уж я беру. Две тысячи ей, две мне.
- Исполу работают...- сказал старичок, подмигнув.
- Почем ребята? - шепотом спрашивали в толпе.
- По четыре ходят.
- Обрадовались!.. Все соки готовы выжать, спекулянты проклятые. Ведь вчера только по три были.
- По три... а хлеб-то почем?..
- Прямо взбесились, приступу нет. Неделю назад мы со снохой ехали, за пару пять тысяч платили, а ведь это что ж, мои матушки...
- Да, ребята в цену вошли,- сказал старичок, покачав головой,- теперь ежели жена у кого хорошо работает, только греби деньгу.
- Страсть... в десять минут всех расхватали.
- Это еще день не базарный, народу едет меньше, а то беда.
- А вон какая-то кривая с трехгодовалым приперла. Куда ж такого лешего взять?
- Возьмешь, коли спешить нужно.
- Это хоть правда.
- Опять чертова гибель народу набралась,- говорил в недоумении милиционер,- вне очереди больше, чем в очереди. Куда опять кольцом-то закрутились. Черти безголовые! Раскручивай! Эй, ты, господин хороший, что не к своему месту суешься! - крикнул он на штукатура,- ступай взад, тут бабы стоят.
- Я с ребенком...
- А черт вас возьми... ну, стой тут.
- Что ж ты его вниз головой-то держишь, домовой! - закричала молодка, подбежав к штукатуру.- Вот ведь оглашенные, ровно никогда ребят в руках не держали.
- Что ж ему, деньги заплатил, он уж и думает...
Открылась касса. Народ плотной толпой, всколыхнувшись, подвинулся вперед. Пробежала какая-то торговка с жестянкой, посовалась у кассы и пошла искать конец очереди. К ней подбежала кривая баба с трехгодовалым ребенком. Торговка прикинула его на руках и отказалась было, но потом, махнув рукой, завернула мальчишку в шаль с головой и пошла наперед.
- Сбыла своего? - сочувственно спросила старушка в платке у кривой.
- Только и берут, когда ни у кого ребят не останется,- сказала с сердцем кривая баба.- В базарные дни еще ничего, а в будни не дай бог.
- Тяжел очень. С ним час простоишь, все руки отсохнут.
- Матушки, где же мои ребята?! - крикнула молодка, владелица двух младенцев.
- Теперь гляди в оба. Намедни так одну погладили.
- Вот он, я тут стою! - крикнул штукатур, приподнявшись на цыпочках из толпы.
- А другой там?
- Оба целы. Мы сами семейные.
- Старайся, старайся, бабы,- на Красную армию! - крикнул какой-то красноармеец, посмотрев на бесконечную очередь баб с младенцами.
- Да, бабы взялись за ум.
Штукатур, получив билет, пришел сдавать ребенка.
- А чтоб тебя черти взяли!.. Весь пиджак отделал.
- Оботрешься, не велика беда.
- Тут и большой-то, покуда дождется, того гляди... что ж с младенца спрашивать.
- Чей малый? - кричала какая-то женщина, тревожно бегая с ребенком на руках.- Провалилась, окаянная!
К кривой бабе подбежала торговка и, с сердцем сунув ей малого, сказала:
- Лешего какого взяла, не выдают с таким. Только очередь из-за тебя потеряла.
Старичок в валенках посмотрел на нее и сказал:
- Ты бы еще свекора на руки взяла да с ним пришла.