«В ожида́нии Го́до[» (фр. En attendant Godot, англ. Waiting for Godot) — пьеса ирландского драматурга Сэмюэля Беккета. Написана Беккетом на французском языке между 9 октября 1948 и 29 января 1949 года , а затем переведена им же на английский. В английском варианте пьеса имеет подзаголовок «трагикомедия в двух действиях». Пьеса признана «самым влиятельным англоязычным драматургическим произведением XX века»
Сюжет
Главные герои пьесы «В ожидании Годо» — Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) словно завязли во времени, пригвождённые к одному месту ожиданием некого Годо, встреча с которым, по их мнению, внесет смысл в их бессмысленное существование и избавит от угроз враждебного окружающего мира. Сюжет пьесы не поддается однозначному истолкованию. Зритель по своему усмотрению может определить Годо как конкретное лицо, бога, сильную личность, Смерть и т. д. В продолжении некоторого времени появляются ещё два странных и неоднозначных персонажа — Поццо и Лакки. Их отношения между собой определить довольно трудно, с одной стороны, Лакки является безмолвным и безвольным рабом Поцци, с другой, его бывшим учителем — но и такая трактовка сомнительна.
Проболтав и порассуждав с главными героями довольно значительное время, Поццо предлагает Лакки подумать и потанцевать, на что тот безропотно соглашается. Монолог Лакки представляет собой остроумную пародию Беккета на ученые диссертации и популярные научные статьи, а также являет собой яркий образец литературного постмодерна. После того, как Лакки выдохся, они с Поцци уходят, а Владимир и Эстрагон остаются ждать Годо.
Вскоре к ним прибегает мальчик — посыльный, сообщающий что Годо придёт завтра. Мальчик работает пастухом, а его брата бьёт хозяин — мсье Годо. Эстрагону всё происходящее надоедает и тот решает уйти, оставив Владимиру свои ботинки, которые ему малы, в надежде, что придёт кто-нибудь и заберёт их, в обмен оставив свои, бо́льшие. С наступление утра Гого возвращается побитым и сообщает, что на него напало десять человек. Они с Диди мирятся. Вновь приходят Поццо и Лакки, сильно изменившиеся — Поццо ослеп, а Лакки онемел. Эта парочка не узнаёт (или делает вид, что не узнаёт) главных героев и продолжает свой путь.
Диди и Гого коротают время, играя и меняясь шляпами, одну из которых забыл Лакки. Снова прибегает мальчик и сообщает, что мсье Годо придёт завтра. Он не помнит Владимира и того, что приходил вчера.
Герои решают отправиться на поиски верёвки, чтобы повеситься, если мсье Годо не придёт и завтра. Но пьеса заканчивается словами «они не двигаются с места».
Кому ответит космос, тот
И есть Восток, высок который,
Слышащий гул волноповторый
В раковине, письма бог Тот.
Простейшее из всех простот -
Моллюск оставил дом просторый,
Чтоб слышал гул в нём рокоторый
Сравнивший запад с нечистот
Источником. Ответит космос
Тому, зелёных кто укос масс
Перебирает - коноплю
Ищет запретную. Поэту
Ответит космос: "Вашу эту
Я невдову едва терплю!"
Во всём отказано Москвой
Тому, кто назван Сатаною.
Какой же отягчён виною
Поэт, пока ещё живой?
Той ли, клинок что ножевой
Из уст его исходит? Мною
Клянусь, что с психикой больною
Не Див, а пёс сторожевой,
Что не подвержен ни седенью,
Ни выпадению волос.
Юриспруденции колосс
Хапуг сочувствует сиденью
В тюрьме, ибо хапуга сам,
Коли судить по волосам.
Медведев! Где твои седины
И полысенье твоё - где?
И что мне человекольдины?
Могу я плавать и в воде!
Мне не страшны ни холодины,
Ни голод, нетерпимый-де,
Ни издевательства Ундины,
Поэта бросившей в беде.
Все в этом возрасте седеют,
Не исключение и ты,
Но косметологи радеют,
Не увядали чтоб цветы
Добра, естественно, не зла же!
Сколько в тебе холопской лажи...
Я выживаю в Арктике ледовой,
Где лютые бывают холода,
Но в зоопарк Москвы вашей бредовой
Я не хочу. И тут мне есть еда.
За решкою не нужно мне медовой
Струи, да прямо в пасть, не за меда
Я чёты сочетаю, ни пудовой
Банки сгущёнки, данной без труда.
Судить коль по головушке бедовой
Медведева - он парень хоть куда,
Вот какой хахаль у Москвы невдовой,
Уже не поседеет никогда!
В Америке: "Да это ж наш Годо! - вой, -
Зачем пришёл туда, а не сюда?"
Доллар и в самом деле исхудал,
Когда б не героин афганский, дорог
Который, он бы рухнул. Лишь Годо рог
Обилия отверзнуть мог бы - дал
Америке бы сбычу мечт... Скандал! -
Годо пришёл, но к русским, помидорок
Отведать чтоб солёных, самовздорок,
С огурчиками... Мишка голодал.
Госдепартамент с белым домом в шоке:
"Мы бы ему здесь дали артишоки
И трюфели, но он не захотел!
У нас ли сердобольных говорух нет?"
Доллар и вправду очень скоро рухнет.
От героина он не потолстел.
Выживет ли доллар или же...
Да. Но вы же этого желали.
День без баксов ты бы прожила ли,
Даже не Америка уже,
А Новый Содом? На вираже
Шибко крут твой бакс, но вы же клали
На соседей по планете, слали
Их туда, куда не надо же
Слать было... И вот теперь с друзьями
Крупные проблемы. Если в яме
Долговой окажешься, помочь
Некому же будет - выбирайся
Из неё сама, уж постарайся,
Коли в ней сидеть тебе невмочь!
Доллар еле держится, и то ведь
Героину лишь благодаря.
До ума жирафы эта доведь
Всё ещё доходит, говоря
Языком детей. ООН, не то видь,
Что тебе велят, террор творя
С беспределом, но обезлюдовить
Норовит планета ж почём зря!
Сколько ещё доллар так держаться
Сможет, вопрос времени. Оно
Даже на мгновенье задержаться
Не способно - минет всё равно,
Но кто кокаин нюхать устанет,
Герыч обязательно и достанет.
