35.21.
Человек велик поэзией своей,
Если космоса воспел он хоть частичку,
Пусть хоть звёздочку, пусть хоть малую птичку,
Посвяти стихи свои хотя бы ей,
Истязательнице проклятой твоей,
В надувную только куклу-эластичку
Не влюбись, купив ей сумку-косметичку.
Отлюбил, значит, и бросил? - Стыдно, ей!
Человек своей поэзией велик,
Если им малая веточка воспета,
Недостойная хоть жрица парапета,
Петушиный не исторгни только всклик.
Ну так где твоей поэзии величье?
Что дерьму духи, то мерзости - приличье.
Шарль Бодлер
ПРЕВРАЩЕНИЯ ВАМПИРА
А женщина, чей рот был земляникой сочной,
Вся корчась, как змея в раскалине песочной,
Сдавив корсетом грудь, шептала мне слова,
Душистые, как мёд, словно едва жива:
«Уста мои влажны, и знаю я науку,
Как тело обрекать на сладостную муку,
А всякую слезу я грудью иссушу,
И старца, как дитя на ложе рассмешу.
Любой, пред кем я – ах! – и предстаю без кружев,
Глядит, солнце, луну и звёзды обнаружив.
Я, милый мой мудрец, так опытна в любви,
Что лучше ты меня сомненьем не гневи!
Когда я целовать мужчине позволяю
Сосцы и если грудь тугую подставляю,
Развратна и скромна, хрупка, но и сильна,
То… Ах! Из-за меня на небе и война!»
Когда мой костный мозг она весь отсосала,
Я повернулся к ней, чтоб почести вассала
Воздать царице, но… Что же увидел я? –
Кошмарный липкий труп, исполненный гнилья!
Тогда, зажмурившись от ужаса, я снова
Открыл глаза, и вот, в лучах света дневного
Не манекена вдруг увидел с алым ртом,
Готовым кровью вновь насытиться притом,
А остов странный, чей похож на флюгер скрежет,
Который, на ветру вращаясь, слух карежет.