"Общеизвестными аргументами он пытался доказать общеизвестную чушь, будто наше поколение, уже испытавшее одну войну, не позволит так легко втянуть себя в новую. Уж кто-кто, а старые фронтовики вроде него хорошо знают, что их ждет...

В тот самый час, когда сотни, тысячи фабрик занимаются производством ядовитых газов и взрывчатых веществ, он сбрасывал со счетов возможность новой войны с той же небрежной легкостью, с какой стряхивал пепел своей сигареты.

Его апломб вывел меня из терпения.

Не всегда следует принимать желаемое за действительное - весьма решительно заявил я ему...
......
...

***

- "Ведомства и организации, управляющие военной машиной тоже не дремали. И пока мы тешили себя иллюзиями, они сполна использовали мирное время, чтобы заранее привести массы, так сказать в боевую готовность.

Чеолвек всего лишь песчинка, и в наши дни его воля вообще не принимается в расчет. Люди, как известно склонны к самоуспокоению. Они пытаются заглушить в себе сознание опасности, объявляя, что ее не существует вовсе...

На фронте мне редко встречались люди, которые безоговорочно принимали или безоговорочно отвергали войну. Большинство нас подхватило как пыль ветром, и закружило в общем вихре. И, пожалуй, тех, кто пошел на войну убегая от жизни, было больше, чем тех, кто спасался от войны."

- Я с изумлением слушал его, захваченный прежде всего страстностью, с которой он говорил.

- "Не будем обманывать себя. Начнись сейчас вербовка на какую-нибудь экзотическую войну... Найдутся тысячт, десятки тысяч, ринутся по первому зову, сами толком не зная, почему - то ли из стремления убежать от самих себя, то ли в надежде избавиться от безрадостной жизни...

Вероятность сопротивления войне я оцениваю немногим выше нуля. Чтобы в одиночку сопротивляться целой организации необходимо нечто большее, чем готовность плыть по течению - для этого нужно личное мужество, а в наш век организации и механизации это качество отмирает.

В войну я сталкивался почти исключительно с явлением массового мужества, мужества в строю; оказалось, что за ним скрываются, если разглядеть его в увеличительное стекло - самые неожиданные стимулы: много тщеславия, много легкомыслия и даже скуки, но прежде всего страх. Да-да! Боязнь отстать, боязнь быть осмеянным, боязнь действовать самостоятельно, и главным образом, боязнь противостоять общему порыву; эти храбрецы, большинство из них в гражданской жизни весьма сомнительные герои. Не думайте, что я делаю исключение для себя.

Иной раз мужество - это слабость навыворот.

Стефан Цвейг "Нетерпение сердца"