Было это давно-давно, почти две тысячи лет тому назад. В Галилее наступала весна, но еще не распустились виноградники и плодовые сады на склонах гор, окружавших тихий городок Назарет. 

Было раннее утро. Еще не взошло, и туманы бродили по соседним холмам, когда в доме плотника Иосифа проснулась Дева Мария.

Она вставала всегда на заре, раньше всех домашних. В Иерусалимском храме, где прошло все Ее детство, привыкла Она просыпаться с рассветом. И все девочки, воспитывавшиеся вместе с Нею при храме, тоже просыпались до солнца и становились на молитву.

Дева Мария и в доме Иосифа жила, как жила в храме. Она мало принимала участия в домашней суете, жила своей особенной жизнью. Молилась, читала Священное Писание и работала в своей маленькой горенке, убранной цветами и травами.

В свободное от работы время любила Дева Мария пойти в небольшой сад при доме Иосифа. Там ухаживала Она за цветами, поливала посеянные Ею целебные травы, кормила и ласкала прилетавших птиц.

В это весеннее утро, проснувшись, как всегда, на рассвете, Мария стала на молитву. Она любила молиться в тихие ранние часы, когда в доме все еще спали.

И вдруг сквозь опущенные веки почувствовала Дева Мария внезапный яркий свет. "Что это? не солнце ли взошло?" - подумала Она. Но слишком сильно и необычно было сияние, наполнившее убогую маленькую горенку. Точно множество солнц взошло сразу и осветило не бедные выбеленные стены горенки, а горные вершины, покрытые вновь выпавшим сверкающим снегом. Предчувствуя великую радость, но смущенно и робко подняла глаза Дева Мария и замерла, ослепленная светлым видением.

 
Перед Нею с длинной веткой лилии в руках стоял Архангел, и среди глубокой рассветной тишины послышался небывалый голос:

- Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою! - сердце Девы Марии так сильно забилось, что Она прижала обе руки к груди и неподвижно широко раскрытыми детскими глазами смотрела на Ангела и слушала, что он говорил Ей.

А он говорил, что это Ее избрал Господь, что это Она будет Матерью Спасителя мира. И поняла Дева Мария, что Архангел говорит свою весть не Ей одной, а всему огромному Божиему миру, что слова, произнесенные в маленькой белой горенке в рассветный, тихий час, гулом бесчисленных колоколов поплывут по земле и будут повторяться во веки веков. И так необъятна была тайна этих слов , так велика их радость, что Дева Мария не могла ни удивляться, ни возражать, а могла только с восторженной покорностью воле Божией принять благую весть.

- Я раба Господня, да будет мне по слову твоему. - Так ответила Мария Ангелу и преклонилась перед ним. А когда встала - никого уже не было в горенке и только небо розовело за окном. Все было как прежде, но не по-прежнему смотрела на все Дева Мария. По-новому прозрели Ее глаза, новой любовью билось Ее сердце и пело Ей: "Радуйся! Радуйся! Радуйся!

  В это утро птицы задумали начать вить гнезда, но, увидев любимую Деву, побросали работу и со всех крыльев помчались к Ней. Окружили, чирикают, щебечут, трепыхают крыльями, на плечи, на руки садятся.

- Нет сегодня зерен, - говорит им Дева Мария. А птицы так и льнут к Ней, заглядывают в глаза черненькими и янтарными глазками, наклоняют головки, точно прислушиваются к Ее словам.

И шепнула им Дева Мария о том, что с Нею было. Какими словами шепнула - и Сама не ведала, но только поняли Ее птицы, сразу забыли крылатые и зерна и гнезда свои. И такое щебетание, чириканье и пение раздалось, каких на земле еще и слыхивали.

Окруженная ликующими птицами, сошла Мария по ступенькам в сад. Склонилась над лилиями нераспустившимися. Точно свечи восковые, рядами стояли они у дверей. Цветам повторила Дева благую весть, и раскрыли лилии свои восковые чаши.

И везде, где ступала в это утро Мария, просыпались и раскрывались еще дремавшие с сомкнутыми лепестками цветы. Подошла Она к Своему любимому миндальному дереву, обхватила его руками, к стволу прижалась - и сразу все дерево точно залило бело-розовым цветом.

А из-за гор встало солнце такое яркое и лучистое, какого еще не видали люди на земле. И везде по горам сразу, в миг единый, распустились все гранатовые, лимонные и оливковые деревья. Все зацвело, задышало ароматами. Луга стали улыбаться розовыми маргаритками, красные маки и тюльпаны огоньками вспыхнули по холмам.

Еще раз взглянула на всю эту красоту Дева Мария и заторопилась в Свою горенку. Ей не хотелось, чтобы люди застали Ее в саду. И когда в доме все встали, Дева Мария, как всегда в этот час, сидела у себя и ткала заказанное Ей облачение для Иерусалимского храма. А в доме старец Иосиф и домашние его говорили о небывалой весне.