Будучи сектанткой по своей натуре, она чувствовала себя вполне комфортно в компании кришнаидов. Не причисляя себя ни к одной из конфессий, от пения Харе Кришна она получала удовольствие  в той же мере, как и от участия в церемониях тибетских монахов, огненной пуджи на Ганге, или же рождественского хора в ашраме у Саи-бабы. В эти моменты она чувствует какую-то связь с предками, иногда возкикает желание заплакать, или же окутывает внезапный приступ радости граничащий с эйфорией. Это необъяснимое чувство, наверное, и есть та причина, по которой она всегда отдавала предпочтение духовным практикам. Тот факт, что многие считали ее крышу съехавшей, совершенно ее не смущал. В социуме она чувствовала себя вполне уверенно, чаще пребывала в роли наблюдателя, однако в маске и образе активного участника.