В годовщину смерти Муаммара Каддафи его двоюродный брат Ахмед Каддаф ад-Дам в эксклюзивном интервью RT прокомментировал события 5-летней давности, в результате которых был убит бывший ливийский лидер. Он подчеркнул, что ответственность за случившееся в полной мере несут страны Запада, которые опасались независимости Африки и, в частности, появления африканской валюты — золотого динара. А те, кто называл себя ливийскими революционерами, на самом деле действовали в интересах внешних сил, добавил Каддаф ад-Дам.

RT: Время от времени появлялись сообщения о том, что тело Каддафи было сожжено, как будто бы и не было этого человека совсем, чтобы не делать из его могилы мавзолея, чтобы ему не поклонялись последователи. Есть ли у вас подтверждения этому?

Каддаф ад-Дам: Мы говорим, что если барана зарезали, то не важно, сняли с него шкуру или нет. Сегодня в каждом ливийском городе есть могила аль-Каддафи, он поселился в сердце каждого ливийца, в сердцах миллионов по всему миру, в Африке, исламском мире, арабском мире. Все ливийцы выражают соболезнования, молятся и скорбят о том, что произошло в этот день 5 лет назад. Все сегодня считают, что совершено военное преступление, ответственность возлагают на Запад, который совершил это убийство. Мы требуем расследования, мы знаем, что альянс, вторгшийся в Ливию, сплёл неприкрытый заговор, совершил 50 тыс. воздушных налётов с судов четырёх флотов, получал информацию с 17 спутников. Погибли 30 тыс. ливийцев, как военных, так и гражданских. Мы должны требовать сегодня от ООН и её нового Генсека расследования событий 2011 года. Ведь за всё это время Совбез ООН не послал ни одной комиссии…

Лично мы возлагаем полную ответственность за то, что произошло в Ливии, на западные государства. Вы и сами наверняка слышали, как они неоднократно в этом признавались, в том числе и президент Обама. Он публично заявил, что самая большая его ошибка — это свержение режима в Ливии. И хочу отметить, что это слова президента государства — члена Совбеза ООН. Кроме того, британский парламент и его комитет по международным делам подтвердили, что в Ливии революция на самом деле не происходила и что их ввели в заблуждение.

Раз эти страны теперь делают подобные заявления, то мы требуем от них извиниться перед всем ливийским народом за разрушение нашей страны. Разве можно ограничиваться лишь признанием того, что эта была ошибка, совершённая в результате дезинформации, и не понести никакого наказания за это преступление?! Поэтому мы призываем ООН начать соответствующее расследование, принести извинения нашему народу и исправить допущенные и признаваемые самими этими странами ошибки. Их действия нанесли ущерб всему африканскому континенту, подтолкнув его в гущу всех проблем, которые мы наблюдаем сейчас в Алжире, Тунисе, Египте и других странах Африки.

RT: Известно, что Каддафи отказался покинуть родину. Он сказал, что приветствует позицию России, Индии и Китая в СБ ООН и что двери Ливии для этих стран всегда открыты. Была ли это просто утечка информации, желание ливийского режима закупить российское вооружение, средства ПВО и другое оружие, которого бы хватило для пересмотра Западом своих позиций в этом вопросе?

Каддаф ад-Дам: Теперь, когда мы видим, как они разрушают Ирак, Сирию, Ливию, Йемен, плетут заговор против Алжира, мы понимаем, что они делают всё это потому, что у всех вышеперечисленных стран были хорошие отношения с Россией. И эти страны способны оказывать сопротивление, в отличие от других, слабых стран. Запад потом доберётся и до этих слабых стран и будет их уничтожать экономически и в военном плане. И что вызывает наше сожаление — это то, что мы сами платим за эти ракеты, за уничтожение наших стран и делаем это своими руками. Каждый день погибает наша молодёжь по обе стороны баррикад. По крайней мере это касается Ливии. Те, кто погибает в Мисрате, Сирте, Сабхе, Бенгази или в Тобруке, все они — наши дети. Почему же так происходит? Мы оказались жертвой во всей этой ситуации.

RT: О причинах вторжения в Ливию и физического уничтожения Каддафи много говорили и эксперты, и политики, и журналисты. Но некоторые причины, в частности, экономические, упоминались в меньшей степени. Хотелось бы спросить вас о проекте Муаммара Каддафи по созданию африканской валюты, золотого динара, как альтернативы доллару. Каково ваше мнение об этом?

Каддаф ад-Дам: Это была одна из главных причин (вторжения и убийства Каддафи. — RT). Запад видел, как Каддафи руководил борьбой за освобождение всего африканского континента и изгнание из Африки колониальных стран. Он хотел добиться единства африканских стран, превратить континент в Соединённые Штаты Африки. Он активно добивался этой цели, используя политические методы, контакты с людьми, встречаясь с руководителями африканских стран. Он побывал в большинстве государств континента, общался с королями, шейхами, султанами. Он отправился на ралли на расстояние более 35 тыс. километров, чтобы пообщаться с людьми. Я имел честь участвовать в этом ралли. В ходе поездки он встретился со многими людьми, одевался как они, ел вместе с ними, он завоевал их сердца. В странах, где они живут, сменялись режимы, партии — но эти люди всё ещё остаются. Пользуясь случаем, хочу их поприветствовать. Они верны Муаммару Каддафи, который хотел создать на континенте! единое правительство. На Западе же считали, что такое правительство закроет доступ к африканским богатствам, что идёт вразрез с интересами западных стран. Они видели в лице Муаммара Каддафи угрозу, так как он руководил этим африканским объединением. Поэтому они стали быстро действовать, используя вымышленные предлоги.

RT: Стремился ли Каддафи развивать проект африканской интеграции для приобретения реальной независимости? Насколько известно, и, судя по данным МВФ, начиная с 2010 года Ливия добыла большое количество золота и по золотым запасам стала 14-й страной в мире. Хватило бы этого количества золота для создания будущей гипотетической валюты?

Каддаф ад-Дам: Опыт наших отношений с Западом, долларом, мировой гегемонией подтолкнул мученика Муаммара аль-Каддафи к раздумьям об изменениях. Он был свободным человеком и стремился освободить людей от кошмара, в котором живёт весь мир. Вместе со своими африканскими братьями уже в 1999 году он стал обсуждать создание Африканского союза, в который бы вошла и Ливия. Тогда же появилась задумка создать единое африканское правительство, единые министерства экономики, нефти, водных ресурсов и энергетики для того, чтобы объединить все возможности континента. В Африке есть самые разнообразные природные ресурсы, в том числе те, которые остались только здесь. Имеются кобальт, золото, магний, нефть и газ. Здесь большие возможности для сельского хозяйства, тропические дожди идут весь год. Всё было спланировано, были готовы технические проекты — например, по использованию солнечной энергии, проекты по Конго, Северной Африке: Ливии, Алжиру и Египту. Мы готовили ! африканские вооружённые силы, проходили встречи африканских лидеров по этим вопросам. Мы запретили американским компаниям действовать в странах Африки, после чего они перебрались в Германию.

RT: Саркози однажды выступил с заявлением, о котором не слишком часто вспоминают. Он сказал, что Ливия якобы представляет опасность для денежно-валютной системы человечества. Не потому ли они снабдили так называемых революционеров точной информацией о передвижениях полковника Каддафи, когда он переезжал из Сирта в октябре 2011 года?

Каддаф ад-Дам: Это лишь вершина айсберга. Ещё многое будет написано об этих событиях. Этот заговор уже не первый. В 1989 году по нам уже наносили удары под всякими надуманными предлогами. В 80-е они потребовали от президента Мубарака не мешать им нападать на Ливию. До этого, в 1980 году то же самое они потребовали от президента Садата. План по свержению власти сохранялся. Взрыв над Локерби использовался, чтобы помешать революции аль-Фатех, представлявшей для Запада опасность и угрожавшей его интересам.

Что касается так называемых революционеров, то нельзя так называть тех, кто продаёт свою родину иностранцам. Есть разница между революцией и предательством. Если ты сотрудничаешь с внешними силами, чтобы разрушить собственную страну, — это предательство, а не проявление свободы слова. Предательство — это не то, о чём можно договориться. У каждого есть право стремиться к революционным переменам, иметь собственную точку зрения. Это право, которое следует уважать. Но когда ты сотрудничаешь с силами за рубежом, получаешь от них оружие, уничтожаешь армию, сухопутные, морские, военно-воздушные войска и силы ПВО (а именно к этому мы и пришли) — это не революция, и люди эти не революционеры.

Там даже есть школа, которая так и называется – Русская математическая. Другая школа, одного из самых престижных ВУЗов Америки, - Стэндфордская математическая. 90 процентов преподавателей там – наши бывшие соотечественники. В университете штата Миннесота эмигрантов из России столько, что с 1994 года на кафедре теоретической физики русский язык стал официальным рабочим.

Называя нас бензоколонкой, американцы помалкивают, что многие их супертехнологии были украдены у нас с вами ещё в перестроечные годы и в те самые лихие 90-е, когда наши страны так тесно дружили.

В середине 80-х годов в НИИ теоретической и экспериментальной биофизики в подмосковном Пущино за несколько лет небольшой группой молодых учёных под руководством 38-летнего профессора Феликса Белоярцева, был создан уникальный препарат, который, как позже выяснится, на 20 лет опередил все зарубежные аналоги.

Называется он пертрофан. Это обычная субстанция бледно-голубого цвета, благодаря которому она получила неофициальное название – "голубая кровь". Этот препарат способен полностью заменять плазму крови и спасать жизни десятков тысяч людей. К сожалению, в нашей стране до производства перфторан дошёл лишь к весне 2016 года. В то время как американцы уже успели озолотиться на изобретении нашего профессора, используя его в своих клиниках. Просто потому, что этот советский кровезаменитель был признан не только первым в мире, но и самым лучшим: гораздо лучше своих более поздних шведских и японских аналогов. Правда, о том, что США используют разработки советских учёных, сами они стыдливо помалкивают.

Не любят распространяться американцы и о том, что в космос они летают на двигателях российского производства. Не любят потому что, видимо, как-то зазорно самой высокотехнологичной стране на планете летать в космос за счёт варваров, коими они нас считают. Американские ракеты-носители «Атлас» изначально создавались как оружие против СССР. Вот только летают они на российских двигателях РД-180, сконструированных ещё в 90-е годы. Любопытно, что Америке до сих пор так и не придумали им замену. Даже по самым оптимистическим прогнозам, ученые США смогут разработать его не раньше 2018-го года. То есть спустя 19 лет, после того, как его создали российские инженеры.

Россия, конечно же, к сожалению, во многом отстала от США. И во многом нашу науку до сих пор спасают технологии, созданные ещё в советские годы. Но стоит нам только захотеть, и наша наука совершит прорыв, который и не снился американским учёным.

Конечно, сегодня поверить в это не просто – ведь многие годы её попросту уничтожали. В то время как в Америке инновационные технологии развивались и цвели пышным цветом. Вот только не каждый знает, что цвели они за счёт именно российских специалистов, эмигрировавших в своё время в США.

Кремниевую долину, находящююся в штате Калифорния, к югу от Сан-Франциско, принято называть родиной всех американских исследований и стартапов. Причём, успешных. Именно тут были изобретены первые интегральные микросхемы для межконтинентальных баллистических ракет, глобальная сеть интернет, которой мы все с вами активно пользуемся, программное обеспечение для наших компьютеров и сами компьютеры. И именно здесь, в Кремниевой долине, сегодня расположены штаб квартиры самых успешных технологических компаний в мире. Вот только работают в этих компаниях в основном не американцы, а русские – выпускники Бауманского университета и Института Теоретической и Экспериментальной физики. И не только работают, но и преподают.

Там даже есть школа, которая так и называется – Русская математическая. Другая школа, одного из самых престижных ВУЗов Америки, -  Стэндфордская математическая. 90 процентов преподавателей там – наши бывшие соотечественники.

В университете штата Миннесота эмигрантов из России столько, что с 1994 года на кафедре теоретической физики русский язык стал официальным рабочим. 

И многие из специалистов всех этих уважаемых заведений – из числа тех 150 тысяч человек, которые покинули нашу страну в начале 90-х, когда зарплата научного сотрудника, выплачиваемая тогда фондом Сороса, составляла 15 долларов, а разработки наших талантливых учёных бесплатно уходили на Запад.

Сегодня многие наши учёные хотели бы вернуться в Россию. Вот только возвращаться им некуда. Многие НИИ, разваленные в 90-е, так и не смогли восстановиться. А бюджетные деньги, так же как и на Западе, часто тратятся на бессмысленные проекты, которыми больше всего славиться, конечно, РОСНАНО и «Сколково».

Сейчас Хиллари Клинтон борется с Доналдом Трампом за пост президента США. Она обвиняет его в расизме и в приставаниях к женщинам. Но сексуальные заигрывания и реальные убийства – вещи разного порядка. И в этом споре все чаще появляется между двумя претендентами призрак злодейски замученного ливийского лидера Муаммара Каддафи. А его кровь – в том числе и на руках Хиллари.

Все видели в ТВ-новостях, как она ликовала и радостно сообщала: «Мы пришли, увидели, и он умер», как бы передразнивая латинское «вени-види-вици» древних цезарей. Не она тогда была президентом, а Барак Обама, лауреат премии мира. Но к злодейству слабовольного президента подталкивала именно она - будучи в то время Госсекретарем, отвечающим за внешнюю политику США.

И вот прошло уже пять лет с тех пор, как был злодейски убит один из самых колоритных политиков Арабского Востока. Страна, которой он много лет руководил, стала в его годы одной из самых преуспевающих в Северной Африке. Множество экономических мигрантов из Черной Африки находило себе работу в Ливии, вместо того, чтобы рискуя жизнью плыть на крохотных суденышках в Европу. Ливия останавливала миграцию – не силой оружия, а предложением работы.

Каддафи стремился к большим проектам – он придумал, как орошать засушливую Ливию подземными водами. Он старался соединить воедино арабские страны, планировал запустить золотой африканский динар, чтобы создать единую экономическую зону.

Да, политические взгляды Каддафи порой были неоднозначными. Его казна всегда была открыта перед революционерами, а иногда – и авантюристами. Он помогал боевикам Ирландской Республиканской Армии в ее борьбе за свободу Ирландии от Британии, поддерживал палестинское дело. Совершенно независимый по характеру человек, он ни на миг не стал «марионеткой Кремля» во времена СССР. В Москве пост-советской – пытались строить с ним отношения, но это было не просто из-за самовольного характера и необязательности. Он мог договориться – а потом не выполнить договор.

После падения СССР Каддафи решил во что бы то ни стало договориться с Западом. Он отдал американским и европейским компаниям ливийскую нефть, приватизировал предприятия, помогал США в борьбе с террористами Аль Каеды, заплатил огромную контрибуцию Англии – за взорванный ливийскими террористами британский лайнер. Хотя окончательно суд так и не смог стопроцентно установить причастность Кадафии к той трагедии.

Но все это не помогло. Запад не прощает самостоятельности и полагается только на послушных рабов. За деньги Катара боевики из Египта были вооружены американским оружием и брошены в Триполи. Это было продолжение Арабской весны - серии переворотов в странах, где были неугодные Западу режимы. В Ливии начался мятеж. Каддафи справился бы с мятежниками, но на Западе подняли обычный вой: «Он убивает собственный народ!» «Его самолеты бомбят мирное население». Это было ложью, как тогда в Триполи, так и сегодня в сирийском Алеппо.

НАТО приступила к бомбежке Ливии. Когда Каддафи решился оставить столицу, было поздно. Наблюдатели НАТО отследили его маршрут и передали данные боевикам. Он был схвачен и мучительно убит. Прошло недолгое время, и главу дипломатической миссии США в ливийском Бенгази убили те же боевики.

С тех пор Ливия распалась на воюющие округа, нет там ни мира, ни спокойствия. Арабская Весна окончилась кошмаром, обещанная Госсекретарем Хиллари Клинтон демократия не пришла туда – как она не пришла и в Сирию, и в Ирак.

Но с тех пор окровавленный призрак Каддафи ходит в Вашингтоне по коридорам Белого Дома и Госдепартамента. Он подкарауливает Хиллари Клинтон...

Ругать свою страну – о, в этом мы преуспели, как мало какой другой народ. И даже не то, что ругать, - оплёвывать, порочить, напрочь отрицать. В интернет-среде это называют "самокозлением" - довольно удачно. Плохо – всё, от истории до климата, от народа до географического положения. Высшая власть – само собой: хуже не бывает. На этом сходятся так называемые либералы с так называемыми патриотами при полной поддержке неопределившихся. Речь не о критике каких-то сторон жизни – речь именно о тотальном неприятии. Любая критика, частная и вполне конструктивная, воспринимается как новое доказательство: в этой стране да при этом режиме ничего путного сделать невозможно. Одна высококультурная читательница в ответ на мои заметки о сельском хозяйстве сравнила мои писания аж с Эмилем Золя и его знаменитым «J‘accuse” (“Я обвиняю”): я-де не о севооборотах толкую, а ниспровергаю прогнивший режим, без устранения которого никакая разумная деятельность невозможна в принципе.

Тех, кто на дух не переносит собственную страну, принято сейчас звать русофобами – очень неудачный термин: фобия – это страх, соответственно и русофобы – те, кто боится России. Вот маркиз де Кюстин, который пил-ел-веселился «за счёт принимающей стороны», а потом ругательски обругал тех, кто оказывал ему гостеприимство, - вот он – русофоб, поскольку подлинно напугался мощи и размеров России. А современный русский интеллигент – он не боится, он просто презирает свою страну с позиции какой-то известной ему высшей правды и лелеет убеждение, что только ниспровержение господствующих порядков способно поправить дело.

Я не о пресловутой пятой колонне, получающей гранты, кормящейся при иностранных конторах – эти состоят на службе, тут никакой загадки нет. Я – о бескорыстных ненавистниках своей страны, которые ничего за свои мысли не получают. А таких – немало. Особенно среди интеллигенции.

Завелась эта умственная привычка не сегодня и не вчера: и сто, и больше лет назад так было.

В чём тут дело? Мне кажется, дело в дряблости характера и трусоватости. Вообще, политические пристрастия коренятся не столько в умственной сфере, а более всего - в характере. Так, между прочим, думали Лев Толстой и Достоевский.

Считать свою страну прекрасной, а жизнь полной возможностей – очень трудная и ответственная жизненная позиция. Не всякому по плечу. Это что ж получается: ты можешь всего достичь? А если не достигнешь – сам виноват? Думать так – значит поместить себя на холод и ветер жизни, приняв на себя полную ответственность за то, что с тобой происходит в каждый момент, а также за жизненные результаты в целом. Не-е-е-т, такого нам не надо! Мы (в массе) любим жить по возможности, в душевном тепле и уюте и за свою жизнь не отвечать. Перед собой в первую очередь не отвечать. Не я не сумел, не достиг, не заработал – это страна такая, где простому человеку невозможно достичь, суметь, заработать. Ну что я могу сделать, когда нет социальных лифтов, а у власти проклятые коррупционеры? И вообще пока не будет свергнута гебистская хунта (господство партократов, тоталитарный строй, самодержавная монархия, монголо-татарское иго – нужное подчеркнуть) – о каких достижениях можно говорить? Если привести! примеры успеха самых обычных людей в самых рядовых условиях – начинают задорно спорить: это-де не в счёт, это исключение.

Считать свою страну хорошей – это так же ответственно, как считать себя здоровым. Здоровый – значит и спрос с тебя по полной. А больной, слабый – ну, что с такого взять! Или вот ещё ребёнок больной или проблемный – это женский вариант. Поэтому многие уходят в болезнь, ища в ней убежища от холода и ветра жизни. Это своего рода внутренняя льгота, которую ты сам себе выдал – то, что психологи называют «вторичной выгодой». Многие, кстати, наживают себе подлинные болезни, чтобы в них нырнуть и укрыться. Такой же внутренней льготой для многих является проживание в «ужасной» стране, где порядочному человеку нет ходу.

Оттого и припадают пожилые интеллигентные неудачники к живительным источникам вроде «Эха Москвы», где каждым словом утверждается и подтверждается: дрянная страна, негодная, дурацкая. Так что в неказистом итоге жизни не ты виноват, вовсе не ты - это страна такая. (Что целевая аудитория «Эха» пожилая, я вижу по рекламе; но дело не в этом конкретном СМИ, это просто пример).

Здесь пролегает радикальное различие между нашим сознанием и американским. Те с присущей им прямолинейной туповатостью массово верят, что живут в прекрасной стране, где энергичный парень может достичь всего, чего захочет. При этом всем известно и сорок раз повторено: девять из десяти новых бизнесов загибается в течение первого года жизни. Я не про прибыль – просто загибаются. Но тамошним стартаперам не приходит в голову приписывать свою неудачу начальству или стране. Те, кто ищет успеха – начинает заново, только и всего. А наши почасту с тайным облегчением начинают ругать страну; в этом, кстати, одна из причин «почему Россия не Америка».

Американский президент Теодор Рузвельт, правивший с 1901 по 1909 год, (дальний родственник знаменитого Франклина Делано Рузвельта; анлосаксонский эстеблишмент вообще вс меж собой родственники) сформулировал путь к успеху: «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть». Как просто и ох, как трудно! Лучше я пойду страну поругаю.

Вы спросите: а как на самом деле? Вполне возможно, никакого «самого дела» и нету вовсе. Реальность удивительным образом подстраивается под наши мысли о ней. Когда мы массово думали, что мы «отличные парни отличной страны» - мы совершали прорывы. Когда перестали так думать – всё стало разваливаться. Мысль – это, бесспорно, огромная материальная сила, бронебойная. Массовая мысль – создаёт и разрушает государства.

Мне кажется, нам – каждому из нас – надо больше верить в себя и больше полагаться на свою собственную активность. К сожалению, в нашем народном характере этого недостаёт. Мы легко разочаровываемся и бросаем начатое. В «Анне Карениной» есть интересный персонаж – Кознышев, брат Левина, философ и писатель. В юности я мысленно упрекала автора: зачем уделил столько страниц этой бесцветной Кити, а об интересном человеке рассказал совсем мало. Так вот этот Кознышев спрашивает Левина об его земской деятельности. Тот отвечает, что-де это всё чепуха, он разочаровался. На что Кознышев с сожалением отвечает: другие народы из этих возможностей выделали бы себе свободу, а мы, русские, только разочаровываемся. Это очень верно. Не случайно в XIX веке страшно популярным было выражение «среда заела». Наш человек любит возлагаться на внешние обстоятельства, а хорошо бы научиться создавать эти обстоятельства. Для начала в своей маленькой жизни. Тогда, глядишь, и страна покажется – и окажется -! гораздо лучше, чем представляется теперь.

Нидерландская Индия становится Индонезией

Само обладание обширными колониальными владениями, в 56 раз по площади превосходящими территорию метрополии, было традиционным источником национальной гордости для жителей Нидерландов. Голландский премьер-министр военной поры Питер Гербранди говорил:

«Голландия – не просто маленькая страна в Европе. Мы раскинулись на 4 континентах. Наши заморские владения являются причиной нашего существования».

Впрочем, подобное отношение к своим колониальным империям среди небольших европейских государств бытовало далеко не только в Нидерландах.

Подобно Британской Индии, Голландская Ост-Индия (в Нидерландах её принято называть «Нидерландской Индией», Nederlands-Indië) состояла из территорий, находившихся под прямым управлением голландского генерал-губернатора, а также нескольких десятков вассальных княжеств.

В стране фактически сложилась жёсткая кастовая система, на вершине которой стояли 280 тысяч голландских колонистов и метисов-индо, занимающих ведущие позиции в органах управления и экономике колонии. На ступеньку ниже находились богатые китайские торговцы и «чёрные голландцы», христианские уроженцы Молуккских островов, которыми преимущественно комплектовался административный аппарат и колониальная армия. В основании социальной пирамиды находились миллионы прочих индонезийцев.

После Первой мировой войны колониальный порядок, существовавший под девизом Rust en Orde («Спокойствие и Порядок»), начал постепенно распадаться. Всё больше молодых индонезийцев увлекалось идеями национального освобождения, не желая быть людьми второго сорта в родной стране.

В 20-е годы в Нидерландской Индии активно действуют исламисты, а коммунисты даже пытаются организовывать антиколониальное восстание. В 30-е годы на передний план выдвигаются более умеренные светские националисты во главе с получившим инженерное образование Сукарно. К концу 30-х годов голландцам удалось, как казалось, подавить движение за независимость. Ими были предприняты умеренные попытки реформирования колониальной системы.

Но приход японцев во время Второй мировой войны сломал всю систему. За время оккупации в стране были созданы мощная политическая организация во главе с признанными лидерами индонезийских националистов Сукарно и Хаттой, сеть местных органов власти и добровольческое ополчение «защитников Родины» ПЕТА численностью более 37 000 человек.

17 августа 1945 года с согласия главнокомандующего японскими войсками в Юго-Восточной Азии маршала Тераути Сукарно провозгласил независимость Республики Индонезия.

Возвращение европейцев

Осенью 1945 года с целью принять капитуляцию японских войск территория бывшей Голландской Ост-Индии была занята британскими и австралийскими войсками.

Британское командование ограничилось оккупацией крупных городов, старалось проводить взвешенную политику, инициировав диалог с лидерами националистов. Тем не менее, регулярно происходили конфликты британцев с различными слабо подчинявшимися центральному руководству индонезийскими формированиями.

Наиболее крупные столкновения произошли в октябре-ноябре 1945 года в главном порту Явы, Сурабае. Битву за Сурабаю принято считать официальным началом Войны за независимость Индонезии.

 

1 октября 1945 года в Джакарту вернулась голландская колониальная администрация во главе с генерал-губернатором Губертом ван Мооком. Старинная французская фраза «ничему не научились и ничего не забыли» как нельзя лучше описывает поведение вернувшихся колонизаторов. Даже британские журналисты с возмущением писали о «местечковом голландском колониализме».

На словах Нидерланды соглашались предоставить Индонезии независимость после переходного периода. Ещё в декабре 1942 года королева Вильгельмина заявила, что после войны образуется голландское подобие Содружества, в котором Индонезия и другие колонии получат самоуправление. Вот только переговоров об этом с «предателями и коллаборационистами» Сукарно и Хаттой из руководства Республики голландцы вести не намеревались.

 

Генерал-губернатор Ван Моок выдвинул проект создания «Соединённых Штатов Индонезии» (СШИ) – федеративного государства с широкими правами регионов. С 1946 года на отдельных территориях голландцы начали энергично создавать эти самые будущие «штаты» во главе со своими марионеточными правителями.

Из-за развязанного в Джакарте голландцами и их приспешниками террора в конце 1945 года руководство Республики было вынуждено перебраться в духовную столицу Явы, Джокьякарту. Здесь они находились под защитой султана Хаменгкубувоно IX, одного из немногих индонезийских феодальных правителей, поддержавших Республику.

В марте 1946 года в Индонезию прибыли первые голландские части из Европы. По мере прибытия новых голландских подразделений британцы выводили свои войска, передавая контроль над городами голландцам. Одновременно колонизаторы воссоздавали формируемую из местного населения Королевскую Нидерландскую Ост-Индскую армию (КНИА). Теперь новые битвы были неизбежны.

Самопровозглашённая армия

Национальная армия Индонезии была создана 5 октября 1945 года. Основой её частей стали батальоны ПЕТА.

29-летний бывший школьный учитель Судирман, командир блитарского батальона ПЕТА, был избран первым главнокомандующим индонезийской армии на встрече командиров 12 ноября 1945 года. Со временем всё большую роль в руководстве индонезийской армии стали играть бывшие офицеры колониальной армии, успевшие окончить военное училище КНИА накануне японского вторжения – Алекс Кавиларанг, Абдул Харис Насутион, Мухаммед Сухарто.

 

К лету 1946 года индонезийцы сформировали 10 территориальных дивизий – семь на Яве и три на Суматре – общей численностью 190 000 человек. Также в Индонезии насчитывалось около 470 000 лашкаров, членов народного ополчения, контролируемого различными политическими партиями и местными лидерами.

Первоначально оружие к индонезийцам поступало с японских складов. Кроме того, более 2000 японских солдат и офицеров присоединилось к индонезийской армии, чтобы в её составе продолжить сражаться против европейских колонизаторов. А из полусотни японских «Зеро» и «Хаябус» были созданы ВВС Индонезии.

Тем не менее, Республике катастрофически не хватало современных вооружений. Большинство из её солдат даже не имели огнестрельного оружия, а тем, у кого оно было, остро не хватало боеприпасов. С большим трудом и приключениями, с помощью симпатизировавших Республике европейцев и индийцев удавалось закупать и перевозить контрабандой на Яву лишь небольшие партии оружия.

Уход британцев и Лингаджатское соглашение

Британские войска покинули Индонезию к концу ноября 1946 года, потеряв 1022 военнослужащих погибшими и пропавшими без вести. Перед самым уходом, после нескольких раундов трудных переговоров, британцам удалось добиться заключения 15 ноября 1946 года в горном местечке Лингаджати под Джакартой соглашения между Индонезией и Голландией.

Голландцы признавали власть Республики на контролируемых ею территориях Явы, Мадуры и Суматры. В течение переходного периода до 1 января 1949 года должны были быть созданы СШИ, в которых Республика становилась одним из «штатов».

 

Хотя обе стороны и ратифицировали соглашение, переговоры о его практической реализации проходили с громадным трудом и фактически были прерваны в марте 1947 года.

В Нидерландах консерваторы возмущались уступками «японским квислингам Сукарно и Хатте». В 1946 году конституция страны была изменена таким образом, чтобы дать возможность отправлять служить в колонии обычных призывников. Всё новые и новые голландские части прибывали в Индонезию.

Уже после заключения Лигаджатского соглашения голландцы взяли под свой контроль основные города на Суматре – Медан, Паданг и Палембанг. На Сулавеси и Бали они вели операции против местных партизан. В ходе кампаний «умиротворения» практиковались массовые аресты и заключения в лагеря всех, заподозренных в симпатиях к Республике.

С декабря 1946 по февраль 1947 года коммандос КНИА – несколько сотен «красных беретов» под командованием капитана Раймунда Вестерлинга, ветерана 2-го (голландского) взвода 10-го межсоюзнического отряда коммандо, довольно радикальными методами успешно «умиротворили» Южное Сулавеси.

Перед рассветом коммандос окружали деревню и проводили повальные обыски. Всякого, у кого обнаруживали оружие, боеприпасы или пропагандистские материалы Республики, расстреливали на месте, а его хижину сжигали. После всех жителей деревни выгоняли в поле, расстреливали ещё несколько десятков «подозрительных» из их числа, а затем заставляли оставшихся в живых поклясться на Коране «не поддерживать террористов», предупреждая, что в противном случае деревня будет уничтожена.

Сам Вестерлинг утверждал, что на Сулавеси было расстреляно не более 600 человек, индонезийцы же говорили о десятках тысяч. В современных исследованиях обычно говорится о трёх-четырёх тысячах убитых.

Первая «полицейская операция»

К середине 1947 года под командованием одного из лучших офицеров Нидерландов, 45-летнего генерал-майора Симона Споора, в Индонезии было собрано 120 000 солдат. В это число входили 70 000 человек из собственно голландской армии, 45 000 солдат из КНИА и 5000 морских пехотинцев.

ВВС КНИА насчитывали около 150 машин различных типов («Мустанги», «Митчеллы», «Спитфайры», «Киттихоки» и другие). В водах Индонезии находились и основные силы флота Нидерландов во главе с авианосцем «Карел Доорман».

Длительное содержание таких больших сил ложилось тяжким бременем на казну опустошённой Второй мировой войной Голландии. В связи с этим правительство всё больше склонялась к тому, чтобы пустить армию в ход и если не сокрушить Республику, то хотя бы взять контроль над наиболее важными с точки зрения экономики районами. Колониальные власти рассчитывали, что 5–6 месяцев будет достаточно, чтобы покончить с индонезийскими националистами.

27 мая 1947 года голландцы предъявили ультиматум Индонезии. В соответствии с ним предлагалось в месячный срок создать единую временную администрацию во главе с генерал-губернатором ван Мооком, передать вопросы обороны, внешней политики и торговли Нидерландам и сформировать голландско-индонезийскую жандармерию вместо индонезийской армии.

Власти Индонезии согласились на все требования, кроме создания совместной жандармерии.

 

20 июля 1947 года премьер-министр Нидерландов Луис Бейл объявил о расторжении Лингаджатских соглашений и начале «полицейской операции, призванной покончить с экстремизмом, анархией и бандитизмом». Так как одновременно была прервана связь Джокьякарты с внешним миром, индонезийские власти даже не подозревали об этом, пока в полночь 21 июля 1947 года голландские войска не начали наступление на Яве и Суматре.

К «полицейской операции», получившей название «Продукт», на Яве было привлечено около 70 000 военнослужащих – 1-я и 2-я пехотные дивизии голландской армии, 5 бригад КНИА и 5-тысячная бригада морской пехоты, подготовленная с помощью американцев для войны на Тихом океане. На Суматре в операции участвовали 3 бригады КНИА общей численностью в 18 000 человек.

Хорошо подготовленные механизированные голландские части наступали из Джакарты, Бандунга, Семаранга и Сурабаи на Яве и из Медана, Палембанга и Паданга на Суматре, легко взламывая при поддержке ВВС и флота индонезийскую оборону.

Проводились и высадки морских десантов, а 4 августа впервые был выброшен парашютный десант западнее города Демак в центре Явы.

Индонезийские части отходили в сельские районы, переходя к методам партизанской борьбы. Но, в целом, из-за внезапности и стремительности голландского наступления индонезийцы не смогли организовать серьёзного сопротивления.

5 августа, выполнив основные задачи, голландцы согласились на прекращение огня, которого требовало международное сообщество. Ими были захвачены основные рисовые житницы на Яве и Мадуре, половина сахарных полей Явы, крупнейшие каучуковые и кофейные плантации вокруг Медана, нефтепромыслы «Стандарта» и «Шелл» на юге Суматры, оловянные шахты Бангки.

Провозгласив предел продвижения голландских войск границей Республики в виде «линии ван Моока», на захваченных территориях голландцы организовывали новые «штаты» своих СШИ.

За Республикой остались треть Явы со всего двумя крупными городами (Джокьякарта и Суракарта) и три четверти Суматры. При этом она лишилась важнейших продовольственных и горнодобывающих районов, а также крупнейших морские портов.

Тем не менее, борьба продолжалось. Довольно скоро действия индонезийских партизан на дорогах на западе Явы заставили голландцев называть их «дорогами смерти». В городах устраивались акты саботажа и забастовки.

Ответные действия против партизан — такие, как резня в Равагеде, когда 9 декабря 1947 подразделение КНИА под командованием майора Фонса Вийнена вырезало мужское население деревни в 100 километрах восточнее Джакарты — подняли волну возмущения во всём мире, вызывая рост симпатий к Республике Индонезия.

Индия и некоторые другие страны Азии запретили заход в порты и посадку в аэропортах голландских самолётов и кораблей. Австралийские докеры отказались обслуживать голландские корабли.

В декабре 1947 года на борту американского военного транспорта «Ренвилл» в бухте Джакарты начались переговоры при посредничестве «комиссии добрых услуг ООН», состоявшей из дипломатов США, Бельгии и Австралии.

17 января 1948 года было подписано мирное соглашение, ставшее известным как Ренвильское. Индонезии пришлось признать «линию ван Моока» и вывести все свои вооружённые подразделения на территорию Республики. В остальном этот документ повторял тезисы Лингаджатского соглашения, предусматривавшего создание СШИ.

Итогом первой «полицейской операции» голландских колонизаторов стали Ренвильские соглашения 1948 года, поставившие Республику Индонезия в сложное положение. Вместо суверенного государства, распространявшего власть на всю территорию бывшей Нидерландской Индии, она оказалась лишь одним из субъектов в составе федеративного государства Соединённых Штатов Индонезии, остававшегося под номинальной властью голландского монарха. Мир на таких условиях оказался весьма хрупким.

Дарул-Ислам и Мадиун

Несмотря на Ренвильские соглашения, голландцы продолжали фактическую блокаду территории Республики. Потеря основных продовольственных районов, наплыв беженцев (население Джокьякарты увеличилось с 300 000 до 900 000 человек) резко ухудшили социально-экономическое положение Индонезии. Возникли трудности с поставками продовольствия и медикаментов, цены на товары первой необходимости удвоились. Была прервана почтовая и телеграфная связь республиканских территорий с окружающим миром.

Всё это спровоцировало в Индонезии серьёзный внутриполитический кризис.

Весной 1948 года на западе Явы отряды исламистской милиции, не признавшие Ренвильских соглашений, начали свою войну одновременно против голландцев и «индонезийских коллаборационистов», провозгласив Дарул-Ислам («Исламское государство»). Эта война продлится полтора десятилетия.

Но главная опасность Республике, как оказалось, угрожала со стороны коммунистов. Левые отказались войти в новый президентский кабинет во главе с Хаттой и активно использовали политические и экономические проблемы для критики властей.

Наибольшее недовольство левых вызывала начатая кабинетом Хатты по инициативе полковника Насутиона (командира наиболее боеспособной части республиканской армии – дивизии «Силиванги») «рационализация армии» – сокращение регулярных воинских частей, создание полноценной командной структуры и роспуск многочисленных толком никому не подчинявшихся милиционных формирований.

Вместо аморфной 350-тысячной массы кое-как вооружённых людей Республика пыталась создать 160-тысячную хорошо вооружённую и оснащённую армию. Это сопровождалось массовыми сокращениями. Семь территориальных дивизий на Яве объединялись в три – «Силиванги», «Бравиджая» и «Дипонегоро».

Коммунисты, выступая под лозунгом «массовой революционной народной армии», решительно сопротивлялись таким действиям, в организации которых обвиняли «тайных голландских агентов». Неудивительно, что под сокращение в первую очередь попадали те воинские части, в которых наиболее сильным было влияние левых. Регулярными стали междоусобные вооружённые столкновения, похищения и убийства офицеров с обеих сторон.

Летом 1948 года после 13 лет эмиграции из СССР в Индонезию вернулся исторический лидер индонезийских коммунистов Мановар Муссо. Он подверг критике индонезийскую революцию как «буржуазную» и заявлял на многочисленных митингах о необходимости перерастания её в «пролетарскую».

 

На рассвете 18 октября 1948 года подразделения 29-й бригады, контролируемой коммунистами, захватили ключевые объекты в городе Мадиун в 75 километрах восточнее Суракарты (Соло). В 10 утра командир бригады подполковник Сумарсоно объявил по радио о создании «национального военного правительства региона Мадиун» и призвал к всеобщему восстанию с целью свержения властей Республики.

Прибывшие вскоре в город лидеры коммунистов Муссо и Амир Шарифуддин поддержали восстание. Муссо в обращении по радио назвал Сукарно и Хатту «квислингами, продавшими Индонезию американским империалистам». Коммунистические лидеры, полагая, что контролируют треть армии, надеялись на всеобщее восстание. Но его не последовало.

Индонезийцы массово восприняли попытку восстания в Мадиуне как «удар в спину» Республике. Даже многие левые организации, в том числе коммунисты Суматры, поспешили отмежеваться от авантюры своих лидеров. На массовых митингах в поддержку Республики участники скандировали: «Коммунисты, убирайтесь в Москву!»

Позднее индонезийские власти прямо обвиняли Муссо и Шарифуддина в связях с голландскими спецслужбами.

К 30 сентября Мадиун был окружён двумя бригадами дивизии «Силиванги», поддержанными мобильной бригадой полиции. Но ещё накануне коммунистические части успели покинуть город, и ушли в горы, где намеревались развернуть партизанскую войну.

 

При отсутствии народной поддержки эта затея провалилась. Одного за другим правительственный части уничтожали «предателей, не заслуживающих снисхождения». 31 октября солдатами был убит лидер коммунистов Муссо, 1 декабря в числе последних был захвачен бывший министр обороны и премьер-министр Индонезии Амир Шарифуддин.

В ходе Мадиунских событий погибли от 4 до 8 тысяч человек; сотни коммунистов, среди которых были их будущие лидеры Айдит и Лукман, нашли убежище на контролируемых голландцами территориях.

Амир Шарифуддин и 10 других коммунистических лидеров были расстреляны утром 19 декабря, когда правительственные войска покидали Джокьякарту из-за новой голландской операции.

Вторая «полицейская операция»

Острый внутриполитический кризис внутри Республики Индонезия голландские власти решили использовать для окончательного решения вопроса с «мятежниками». Они обвинили Республику в неспособности навести порядок и «недоговороспособности».

Назначенный верховным представителем голландской короны в Индонезии бывший премьер-министр Луис Бейл поставил перед армией задачу положить конец «республике как таковой в качестве стороны конфликта». После удаления «экстремиста» Сукарно и его соратников, считали голландцы, можно было бы и дать независимость Индонезии во главе с умеренными проголландскими политиками.

На Яве и Суматре было сосредоточено 145 тысяч голландских солдат: 80 тысяч непосредственно из вооружённых сил Нидерландов и 65 тысяч из Королевской Нидерландской Ост-Индской армии (КНИА). На рассвете 19 декабря 1948 года эти войска внезапно начали вторую «полицейскую операцию» (операция «Краай»).

Главный удар наносился по республиканской столице Джокьякарте.

В 6:45 на аэродроме Магуво в 6 километрах восточнее города был высажен парашютный десант. 900 «зелёных беретов» — парашютистов КНИА под командованием подполковника Дирка Рейнхардта ван Лангена после короткого боя с несколькими десятками кадетов индонезийских ВВС захватили аэродром. Затем на аэродром самолётами из Джакарты было переброшено 2 тысячи военнослужащих и большое количество техники.

 

Одновременно голландские «Митчеллы» и «Спитфайры» бомбили Джокьякарту. Ими была уничтожена радиостанция. Немногочисленные республиканские войска и командование армии покинули столицу без боя.

К 3 часам дня Джокьякарта была занята голландцами. Руководство Республики во главе с Сукарно и Хаттой, отказавшееся отступить вместе с армией, было захвачено колонизаторами и интернировано в Парапате на Суматре. Голландцы при захвате Джокьякарты потеряли одного человека убитым и трёх – ранеными.

Голландские механизированные колонны двигались с востока и запада Явы навстречу друг другу. На северном побережье Явы были высажены морские десанты. К вечеру 24 декабря все ключевые пункты на Яве оказались взятыми под контроль голландцев, к утру 25 декабря были достигнуты цели операции на Суматре.

Уже в конце декабря 1948 года главнокомандующий войсками генерал Споор заявил: «Операция близка к окончанию. Немногочисленное оставшееся сопротивление будет подавлено за пару-тройку недель».

Голландские власти официально объявили, что больше не признают Республику Индонезия и все заключённые с ней соглашения.

Но «пара-тройка» недель сменилась месяцами, а сопротивление колонизаторам только нарастало.

Не собираясь вступать в прямые бои с голландскими войсками, индонезийцы отступили на заранее подготовленные базы в сельской местности и горах, развернув широкомасштабную партизанскую войну. Они разрушали мосты, минировали дороги, устраивали засады на вражеские конвои, перерезали телефонные линии связи, взрывали железные дороги. Особое значение уделялось нападениям на предприятия и плантации с уничтожением складов шедшей на экспорт продукции.

К марту 1949 года наземное сообщение между городами Явы было фактически парализовано. Голландцы потеряли до половины своей бронетехники, многие гарнизоны снабжались только по воздуху.

При этом индонезийцы распространили зону проведения своих операций и за «линию ван Моока». Дивизия «Силиванги» совершила свой «Великий поход» на запад Явы, а индонезийские морские пехотинцы развернули партизанскую войну в джунглях Южного Калимантана. Возобновилась активность республиканских партизан на Бали и Сулавеси.

Фактически теперь власть голландцев не распространялась за пределы городов. О степени «контроля» (точнее, его полного отсутствия) колонизаторов над сельской местностью говорит такой факт, что весь период второй «полицейской операции» штаб командовавшего индонезийскими войсками на Яве полковника Насутиона располагался в деревне Керурун у древних руин Прамбанана, всего в 18 километрах от Джокьякарты.

Но даже в городах колонизаторы не могли чувствовать себя в безопасности. Индонезийцы организовали целый ряд ночных и дневных атак на различные города Явы и Суматры. Их военное значение было невелико, но они наделали много шума на международной арене и деморализовали силы неприятеля.

Наиболее значимая из этих операций произошла 1 марта 1949 года, когда около 6 утра две тысячи индонезийских бойцов под командованием подполковника Сухарто внезапно захватили ключевые пункты в центре Джокьякарты. Перебросив подкрепления, голландцы после нескольких часов боёв смогли восстановить контроль над городом.

В подобной ситуации сильно понизился боевой дух голландских солдат. Обыденными явлениями стала продажа голландского оружия и боеприпасов индонезийским партизанам. Позднее, в ходе расследования в голландском парламенте, приводились цифры, что весной 1949 года до 40% поступавших в страну военных грузов в итоге оказывались в руках индонезийских республиканцев.

«Полицейская операция» вызвала всеобщее осуждение в мире. Совет безопасности ООН в декабре 1948 и январе 1949 годов принял резолюции с требованием немедленного прекращения огня и возвращения республиканского руководства Индонезии.

В США царило всеобщее возмущение. Нидерланды получили от Америки по «плану Маршалла» для восстановления после Второй мировой войны 475 миллионов долларов, истратив при этом на войну в Индонезии 434 миллиона. Фактически, деньгами американских налогоплательщиков оплачивался «неэффективный и пещерный колониализм».

В марте 1949 года конгресс США замораживает помощь Нидерландам по «плану Маршалла», США и Великобритания вводят эмбарго на поставки оружия, Австралия, Новая Зеландия и Индия объявляют полный бойкот голландским товарам.

Подвергшись международному осуждению и осознав явную бесперспективность военной кампании в сложившихся условиях, в мае 1949 года правительство Нидерландов согласилось на мирные переговоры при посредничестве ООН.

Протестуя против этого, подал в отставку верховный представитель Бейл. А 25 мая в Джакарте внезапно умер 47-летний главнокомандующий Споор. Ходили слухи, что он был отравлен в связи с попыткой расследования коррупции в рядах армии. Уход двух главных голландских «ястребов» сильно поспособствовал прогрессу мирных переговоров.

В середине июня голландцы покинули Джокьякарту, а 6 июля в город вернулось республиканское руководство во главе с Сукарно.

Перемирие на Яве вступило в силу 11 августа, на Сумарте – 15 августа.

Незадолго до этого, 7 августа, 5-я бригада индонезийской армии под командованием подполковника Сламета Рияди захватила внезапной атакой Суракарту (Соло). Хотя после 4-х дней боёв голландским «зелёным беретам» и удалось восстановить контроль над городом, уже на следующий день голландский подполковник ван Оль вынужден был передать его всё тому же Рияди.

Независимость Индонезии

Конференция в форме «круглого стола» в Гааге успешно завершилась 31 октября 1949 года. По соглашению до 1 января 1950 года Соединённые Штаты Индонезии (СШИ) в составе 16 штатов (Республика Индонезия была самым крупным из них) и 9 особых территорий получали независимость. Это государство входило в состав Нидерландско-Индонезийской Унии во главе с королевой Юлианой, в рамках которой стороны должны были согласовывать свои позиции в областях обороны, внешней политики и торговли. Гарантировались все имущественные права голландцев в Индонезии.

 

Наибольшие споры вызвали статус Западной Новой Гвинеи и вопрос внешнего долга колонии, но и по ним удалось достичь компромисса.

27 декабря 1949 состоялась официальная передача суверенитета от Нидерландов к СШИ, а на следующий день президент Сукарно триумфально вернулся в Джакарту.

К середине 1950 года голландские армия и флот покинули Индонезию, колониальная армия КНИА была распущена. Война закончилась. Она обошлось в 5 тысяч жизней голландцев и 130–140 тысяч жизней индонезийцев.

Унификация Республики

Не успели высохнуть чернила под соглашением о независимости, как власти Республики в открытую взяли курс на ликвидацию автономных «штатов» и создание унитарной Республики.

«Федерализация» для индонезийских патриотов стала синонимом слова «неоколониализм», ширмой для попыток бывших колонизаторов удержать под своим контролем Индонезию. Уже через неделю после передачи власти «штаты» один за другим стали отказываться от своей автономии и входить в состав Республики.

23 января 1950 года в попытке помешать этому несколько сот бывших бойцов КНИА под командованием отставного капитана Вестерлинга предприняли попытку государственного переворота. Хотя мятежникам на время удалось захватить Бандунг, крупный город на западе Явы, в целом поспешный и плохо подготовленный путч закончился провалом.

Капитан Вестерлинг сбежал в Сингапур, а республиканские власти использовали путч в качестве предлога для расправы над своими противниками – сторонниками федеральной Индонезии во главе с султаном Понтиниака Хамидом II. Те были обвинены в попытках в завуалированной форме сохранить голландское колониальное правление.

19 мая 1950 года СШИ были фактически ликвидированы. В День независимости Индонезии 17 августа была воссоздана унитарная Республика Индонезия.

В апреле 1950 года солдаты-амбонцы КНИА подняли восстание на острове Амбон, провозгласив на островах с преимущественно христианским населением независимую Южно-Молуккскую Республику. Амбон был захвачен федералами после ожесточённых боёв в ноябре 1950 года. Ещё пару лет мятежники партизанили в джунглях Серама.

Недовольные столь явным нарушением Джакартой всех соглашений, голландцы отказались выполнить свою часть соглашений – передать Западную Новую Гвинею под контроль индонезийских властей. Этот конфликт тянулся до начала 60-х годов.

Диверсификация энергетической независимости Украины предполагает освоение Луны и Марса. По мнению генерального директора конструкторского бюро «Южное» Александра Дегтярева, нация обладает всеми технологиями для изготовления «компонентов», с помощью которых Киев может получить доступ к «полезным ископаемым», а также «источникам энергии». Впереди колонизация Марса, где можно добывать обедненный уран россыпью, получать возобновляемую энергию с помощью ветряков. Короче, никому не нужна та гребаная евроассоциация.

Украина выходит на новый, космический уровень. Премьер Гройсман (это фамилия такая) определил три перспективные специальности, которые помогут нации совершить быстрый и качественный прорыв в будущее. Вся система специализированных учреждений Украины будет работать на подготовку трактористов, монтажников сантехнического оборудования и швей. В ближайшей перспективе их забросят на Луну, где они опозорят Илона Маска с его «марсианской миссией» и резко усилят энергетическую безопасность нации. Осталось только решить проблему доставки денежных переводов с «мисяця», поскольку украинские космонавты не смогут воспользоваться платежными системами, «аффилированными» с банками страны-агрессора.

Перспектива переселения на Марс и Луну (в разной последовательности) делает абсолютно ненужным так называемый «безвизовый режим», который полностью дискредитировал себя на фоне массовой миграции мусульман в ЕС. Добыча полезных ископаемых на ближайшем спутнике Земли, а также прокладка электрокабеля и, в перспективе, нефтепровода по маршруту Луна–Бердичев сделают нацию полностью самообеспечиваемой. Правда, придется немного повысить тарифы с учетом разгрузки угля на одной из станций Марса, но это, согласитесь, чисто технические детали.

В ближайшие две-три недели Киев станет лидером в сфере промышленного освоения планет Солнечной системы. Все необходимые «компоненты» для этого есть. Это раз.

Два – Украина уже стала геополитическим центром принятия важнейших мировых решений. Несколько часов назад Верховная Рада под руководством спикера Андрея Парубия («Логопед») быстро и эффективно освободила Сирию от российской агрессии. Воодушевленная криком Гончаренко «кто не голосует, тот агент Кремля», а также обещанием Парубия задействовать отряды «Самообороны», Рада приняла соответствующее «сирийское постановление». Причем без всяких там «нормандских форматов». Агрессор должен немедленно покинуть суверенное сирийское пространство. Все! Точка! Но и это еще не все. Депутаты быстро и решительно разобрались с кучкой голландских сволочей, которые проголосовали на апрельском референдуме против ассоциации Украины с ЕС.

Привожу избранные цитаты из этого великого документа, который будут изучать во всех школах Марса, Луны и даже Плутония, не говоря уже о Юпитере.

В преамбуле подчеркивается, что украинскому народу довелось «заплатить высокую цену для отстаивания европейской мечты и идентичности во времена Революции Достоинства». В принципе, уже можно было и не продолжать. Голландцы должны покаяться и разоружиться перед такой нацией. Шутка ли – «отстаивать мечту и идентичность» революционным путем. Именно так рождаются космонавты, покоряющие спутники Урана. Трактористы бороздят бескрайние урановые поля, сантехники монтируют унитазы известных турецких брендов, а швеи строчат так, что их коллеги в Бангладеш задыхаются от зависти. Спрашивается: х…ли ноют патриоты про «зраду»? Тут открываются такие перспективы… Нация, отстоявшая свою идентичность на майдане, просто непобедима.

Идем дальше. «Для каждого украинца факт ратификации соглашения между Украиной и ЕС является символом победы над тоталитарным режимом и единства европейской семьи». Вот представьте себе картину из ближайшего будущего: марсианский тракторист возвращается после тяжелого труда в свою полусферу, а там его поджидает европейский партнер, который приготовил ему тепленького борщу. А? Звучит?! Вот х…ли ноют страдальцы по безвизовому режиму? Идиоты, млять! Марс наш! Причем тут Крым?!

«Сдерживая вооруженную агрессию Российской Федерации на востоке Украины, украинцы отстаивают фундаментальные европейские ценности верховенства права, прав человека, свободы слова и собраний». Вот что на самом деле происходит в зоне АТО: там защищаются права человека, и европейцы должны нам целовать ноги, пока мы, б…ть, не улетели на Марс. Если мы улетим, то некому станет отстаивать верховенство права в Евросоюзе, который накроется женским половым органом, известным мужу Клинтон по беседам в Овальном кабинете. Однозначно. И наконец, Рада решительно намекнула Нидерландам: одумайтесь, твари! Попадетесь нам в космосе, будете плакать горючими слезами по поводу ассоциации.

Проблема начала отопительного сезона после решительного и бесповоротного освоения ближнего космоса с помощью компонентов, производимых легендарным КБ «Южное», будет решена. На Луне, Марсе и других планетах Солнечной системы отопительный сезон будет начинаться вовремя, поскольку полностью исчезнет зависимость от российских энергоносителей! Одним словом, СУГС, граждане-космонавты.

Александр Зубченко

Взрывоопасная ситуация с мигрантами, осадившими Европу, сложилась в Испании. Здесь приезжие массово захватывают частные дома, выселяют владельцев. И это, оказывается, абсолютно законно! Причем страдают от такого нашествия не только граждане страны, но и иностранцы, которые вложились в испанскую недвижимость.

Россиянин Дмитрий Слиньков, купивший дом в Испании, после недолгой отлучки узнал, что в его зарубежный дом уже вселились незваные гости.

«Мне прислали друзья фотографию, где видно, что на моем участке стоит чья-то машина. А дом я никому не сдавал. Позже выяснилось, что дом заполонили так называемые «оккупасы». А их можно выселять только через суд. Об этом мне заявили в местной полиции. Стражи порядка сказали, мы даже к вам не приедем», – рассказал россиянин.

«Оккупасы» – это те, кто незаконно вламывается в чужое жилье и затем живет там. В Испании существует такой закон, что если жилье брошено и туда кто-нибудь чужой заселился и прожил там 48 часов, то выселить его из дома можно только по решению суда.

Российский бизнесмен, столкнувшийся с оккупасами, рассказал, что для выселения незаконных жильцов ему пришлось пойти на хитрость.

«Сначала мы обесточили дом, отключили воду. Затем я лично зашел в дом и выпроводил главного оккупаса. После того как он оказался за пределами дома, все остальные в сопровождении моих друзей покинули жилище», – рассказал он.

Оккупасы вскоре попытались вернуться, но ситуация уже повернулась на 180 градусов: дом был занят его непосредственным владельцем, и полиция была уже на его стороне.

Мигрантов в Европе меньше не становится, так что проблема для мирных граждан разрастается. Полиция бездействует, а тем временем толерантные европейские леваки публикуют подробные инструкции для нелегалов, как вселиться, как подключить воду и электричество, что говорить полицейским, а что – гневным собственникам.

В такой ситуации простым испанцам остается надеяться только на себя: жить как в осажденной крепости, все время оставлять кого-то дома, установить сигнализацию и решетки на окна. Впрочем, любые системы безопасности можно обойти, тем более что приезжие предпочитают вселяться сразу группами по пятьдесят человек минимум.

Гневные испанцы завалили правительство петициями, требуя решить проблему. Жалобщикам было объявлено, что дела об оккупасах суды будут рассматривать по ускоренной процедуре: не полтора года, а максимум шесть месяцев.

Заявления республиканского штаба о потенциальных нарушениях Обама считает предвыборным вымыслом. Но сам Трамп утверждает, что у него есть конкретные доказательства. В списках выборщиков его штаб обнаружил миллионы "мертвых душ".

Чтобы помочь своей Клинтон и насолить чуждому Трампу, в Белом доме используют каждую возможную площадку. На этот раз зал для пресс-брифингов в Западном крыле.

- Дональд Трамп предложил, чтобы кандидаты в президенты прошли проверку на наркотики. Как реагирует на это Белый дом?

"Вы хотите сказать, что кандидат, который постоянно шмыгал носом во время дебатов, обвиняет соперника в употреблении наркотиков?" – уточняет официальный представитель Белого дома Джош Эрнест.

- Это ваш ответ?

"Это мой ответ", — подтверждает чиновник.

- Вы хотите сказать: то, что он шмыгал носом, означает...

"Ни в коем случае", — тут же прерывает вопрос журналист Эрнест.

- Тогда что вы имели в виду?

"Да просто пошутил. Вы, ребята, такие серьезные сегодня", — переходит в атаку представитель Белого дома.

- Вы видели, как все удивились?

"Да, я больше ожидал смеха. Видимо, я неудачно выразился", — завершает дебаты Джош Эрнест.

Если такие выпады называть шутками, то можно ожидать и ответного приступа смеха. Трамп, которого обвинили в недостойном поведении в отношении женщин, опубликовал видеоподборку с Джо Байденом. Вице-президент, оказывается, не может пропустить ни одной юбки.

Он липнет к жене главы Пентагона. Обнимает дочь сенатора от Делавера и наперекор любому протоколу подчеркнуто долго не выпускает из объятий саму Клинтон.

Жертвой скандала вокруг Трампа уже стал тот самый ведущий, с которым миллиардер откровенничал десять лет назад при включенном микрофоне. Билли Буша все-таки уволили с NBC, несмотря на то, что он публично за все извинился. От Меланьи Трамп журналисты CNN критики в адрес мужа не дождались.

"Почему сейчас? Почему это происходит за три недели до выборов? То, в чем обвиняют моего мужа, совсем на него не похоже. Они саботируют кампанию моего мужа, это все спланировано и организовано конкурентами", — заявляет Меланья Трамп.

Черный пиар на грязных выборах обычно идет рука об руку с фальсификациями. Мобилизованы мертвые души. Таковых, по данным Трампа, в США 24 миллиона или каждый восьмой избиратель.

"Почти два миллиона умерших людей зарегистрированы в списке выборщиков. Это чудесно! Но есть у меня подозрение, что голосовать они будут не за меня. А за кое-кого еще", — предполагает кандидат на кресло в Овальном кабинете от Республиканской партии Дональд Трамп.

Та, на которую намекает Трамп, к третьему туру дебатов готовится в тиши. Со сторонниками не встречается. Вместо себя в Колорадо отправила Берни Сандерса. Его социализм — это теперь тоже оружие истеблишмента.

"Дональд Трамп сказал: "Да, я мультимиллиардер, я живу в роскоши и я не должен платить федеральный подоходный налог, потому что у меня есть вы, чтобы его платить. Спасибо Дональд Трамп за то, что рассказали американскому народу, насколько коррумпированные наша налоговая система", — благодарит сенатор Конгресса США от штата Вермонт Берни Сандерс.

Насколько коррумпированы американские СМИ, избиратель может узнать из очередной порции электронной переписки главы предвыборного штаба Клинтон, которую публикует WikiLeaks. Джон Подеста как профессиональный цензор лично согласовывал тексты корреспондентов даже такого внешне респектабельного издания как журнал Politico.

Тот факт, что Хиллари Клинтон опять странным образом затаилась, вновь подхлестнул волну разговоров о ее здоровье. Масла в огонь подлил бывший редактор The New York Times Magazine Эдвард Клейн. По его данным, состоянием кандидата от демократов обеспокоен Барак Обама. Однако от президентского предложения пройти полное обследование в военном госпитале бывшая госсекретарь категорически отказалась.