Город любят не за красоту самого города, а за те чувства, которые человеку пришлось там испытать.
Для меня это самый красивый город в мире… потому, что он мой. Приятно осознавать, что я научилась любить его ни за что-то, а просто потому, что это мой город. Для того чтобы что-то любить, не нужны причины.
Когда у меня было слишком мало денег, приходилось повсюду ходить пешком. Думаю, что архитектура это самое демократичное искусство, любой человек, даже самый нищий, может порадоваться творениями великих зодчих.
Я не всегда люблю городскую суету, поэтому для пеших прогулок выбираю тихие улочки. Работаю в центральной части города. Очень люблю центр. Старинные дома имеют свой запах, такой знакомый с раннего детства. Летом, на центральных улицах современного города страшный зной, суета, а в этих двориках тишина, тенек и прохлада. Жизнь там течет неспешно, размеренно.
Когда я вхожу в старинные здания, вдыхаю в себя вековой запах, исходящий от домов, испытываю неповторимые ощущения. Какой-то дух проникает в меня, мне кажется, что предки, веками жившие в этих зданиях проникают в меня, они рады меня видеть, словно я являюсь связующим звеном потустороннего мира и нынешнего времени.
У меня создается такое впечатление, что люди из прошлого продолжают заботиться об оставшихся на земле. Если я, каким-то образом, прикасаюсь к делам, вещам, которые они оставили в своей земной жизни, на меня изливается благодатным даром их помощь. Они живейшим образом отзываются на борьбу, которую я веду с окружающими и подстерегающими меня силами Зла. Они поощряют меня, поднимают мой дух и радуются моим победам.
Бергсон говорил: «В действительности прошлое сохраняется само собой. Оно неотступно гонится за нами, со всеми нашими мыслями, чувствами и желаниями, пережитыми с самого раннего детства и отбрасывающими свою тень на столь близкое настоящее, толпясь у порога сознания, которое противится их напору».
Прошлое хранится в нашей памяти, но мозг отбрасывает его в бессознательное, он впускает в сознание только то, что нужно для повседневных дел, то, что может помочь задуманному действию произвести полезную работу.
Я встревожена тем, что все забывается. Это чувство, порождаемое смертью. Наверное, поэтому я стала ощущать прошлое других людей. Я пытаюсь связать прошлое и настоящее в тревожных поисках будущего. С прожитыми годами над моим настоящим склоняется куда больше прошлого, чем будущего.
Тверь – старинный город. Это четвертый город в мире после Версаля, Рима и Петербурга, который отстроен по регулярному плану. После пожара 12 мая 1763 года, пламенем было уничтожено 852 дома из 900. И новая застройка стала поистине государственным делом и, помимо всего прочего, явилась первым крупным деянием недавно взошедшей на престол Екатерины II. Меры по застройке Твери были приняты самые экстренные. Бедствие, постигшее город было настолько ужасающим, что вышел даже особый правительственный указ – «погоревшим в Твери жителям учинить к вспоможению всевозможные способы». Для составления нового плана застройки в Тверь был командирован архитектор П.Р. Никитин. За ходом работ надзирала особая «архитекторская команда». Строительство велось в основном на территории Кремля и в центральной части города: был возведен Путевой дворец, созданы ансамбли Восьмиугольной площади.
Каждый день я прохожу по этой площади, она дорога моему сердцу, здесь меня принимали в пионеры. В ясный день она такая солнечная. Даже памятник Ленину, установленный в советское время ее не портит.
Иногда я забегаю поздороваться с друзьями в отдел транспорта, спрашиваю: «Почему не видно Владимира Ильича?». Ребята шутят, говорят, наш Ильич немного приболел. Только Владимир Ильич на площади всегда здоров.
От центра улицы расходятся тремя лучами. Современные проектировщики не стали рушить старое, в современном плане совместили петербургскую схему с направлением старых улиц.
Когда я иду на работу, то прохожу мимо старинных усадьб видных в прошлом тверичан – купцов и военных в большом чине. Раньше и у моих предков на набережной был свой дом, но во время революции его отобрали, а бабушке и прислуге дали три комнатки на ул. Желябовой, меня туда водили к няне.
Я с раннего детства помню старые названия домов, усадьбу Вагановых, их дом не спутаешь с другими. На главном фасаде здания скульптурные изображения четырех сурового вида бородатых мужчин. Это атланты, вот уже не одно столетие они поддерживают единственный украшающий здание балкон.
Аваевская богадельня будто попала в Тверь из какого-нибудь средневекового европейского города. Венчающие двухэтажное здание готические башенки придают ему оригинальный вид.
Сохранилась усадьба, которую в 1810 году построил знаменитый архитектор Росси. Она изящна и красива, украшена портиком с четырьмя ионическими колоннами.
Сворачиваю на набережную Степана Разина. Ее композиция напоминает построения адмиралтейской части Петербурга. Не зря в старину говорили: «Тверь-городок – Петербурга уголок». Практически каждый дом обращает на себя внимание людей, неравнодушных старинной архитектуре. И даже недавно возведенные «новорусские» особняки ничуть не затмевают скромного обаяния домиков, возведенных не одно десятилетие назад…
Великая история человечества рассказывается именно при помощи архитектуры. Существует множество теорий, книг, где говорится о зданиях, в которых отразилось все знание. И это идет еще от пирамид, не говоря уже о готических соборах, где ясно, что это не просто попытка что-то построить. Там сконцентрирована жизнь эпохи, ее история, верования. Это попытка передать следующему поколению то, что нам известно, - не моду, а лучшее, что в нас есть. Современное искусство порой впадает в крайность. Иногда оно очень далеко стоит от настоящего искусства, которое способно затронуть за живое других людей. Искусство предполагает умение передать то, что мы узнали, пока были живы. В поэзии, живописи, скульптуре, зданиях мы можем воплотить наши чувства. Может быть, наши внуки не смогут вообразить себе всю историю, как и мы не в состоянии узнать, но, прикоснувшись к искусству, они получат от него такое же удовольствие, что и мы. Искусство – это способ передать суть вещей.
Философ Фернандо Саватер говорит, что мы строим и оставляем все эти следы: искусство, архитектуру, потому что знаем, что должны умереть. И что именно из-за этого животные, которые не знают, что умрут, не оставляют следа. Вот так и рождается культура.