И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
Мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.

Стигматы ноют от любых перемен погоды,
И эти ветки терновые к черту изгрызли лоб.
Или вот знаешь, летом полезешь в воду,
И по привычке опять по воде — шлеп-шлеп...

Ну что такое, ей-богу, разнылся сдуру.
Что ж я несу какою-то ерунду?!
... Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?

О чем я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там, без толку, голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чертов сеятель — вышел в поле,
Да не заметил сослепу — там асфальт.

Ну хватит ёрзать, давай уже спрашивай?
Если напугана, то я лучше позже зайду.
Ладно, послушай: Он был нам за старшего,
Сама знаешь, впрочем, в котором году.

И вот что, лучше выпьем ирландского,
Я, веришь, сильно вино невзлюбил.
Питье Его кровь - ну, совсем не по нашему...
Чтоб он такое не говорил.

Помнишь, ту ночь? Нас всего было семеро,
Даже пусть в книгах речь по другому ведут,
Это ты выросла здесь, в мутном Кемерово,
А был там с ними в Гефсиманском саду,

Знаешь, От вашего равнодушия,
Сильно он сдал, к тому времени до паранои дошло,
Все нам твердил про спасенье заблудшего,
Пил очень много, потом расцвело...