Ситцевый Пушкин и его лихая жизнь

Вторник, 09 Июня 2015 г. 20:14 + в цитатник

Цитата сообщения IRIS

Прочитать целиком В свой цитатник или сообщество!

Ситцевый Пушкин и его лихая жизнь

Многие меня поносят
И теперь, пожалуй, спросят:
Глупо так зачем шучу?
Что за дело им? Хочу.
—Пушкин

Известный русский писатель Иван Иванович Дмитриев однажды посетил дом родителей Пушкина, когда последний был еще ребенком.
Подшучивая над оригинальным типом лица мальчика и его кудрявыми волосами, Дмитриев сказал:
— Какой арапчик!
В ответ на это вдруг десятилетний внук Ганнибала неожиданно отрезал:
— Да зато не рябчик!
Можно представить себе удивление и смущение присутствующих, которые поняли, что мальчик Пушкин подшутил над физиономией Дмитриева, обезображенной рябинами.

В знаменитый лицей Пушкин, оказывается, поступил по блату.
Лицей основал сам министр Сперанский, набор был невелик — всего 30 человек, но у Пушкина был дядя — весьма известный и талантливый поэт Василий Львович Пушкин, который был лично знаком со Сперанским. Уж не знаю как чувствовал себя дядя впоследствии, но в списке успевающих учеников, который подготовили к выпускному вечеру, Пушкин был вторым с конца.

«Где Вы теперь служите?»
Один лицеист вскоре после выпуска из императорского Царскосельского лицея, в 1929 году. Встретил Пушкина на Невском проспекте. Поэт, увидав на нем лицейский мундир, подошел и спросил:
-Вы, вероятно, только что выпущены из лицея?
-Да, только что выпущен с прикомандированием к гвардейскому, - ответил лицеист и в свою очередь спросил: - Вы тоже воспитывались в нашем лицее?
-Да.
-А позвольте спросить Вас, где Вы теперь служите?
-Я числюсь по России, - ответил Пушкин.

Александр Сергеевич во время своего пребывания в Царскосельском лицее задумал удрать в Петербург погулять. Отправляется к гувернеру Трико, тот не пускает, заявив при этом, что он будет следить за ним.
Пушкин махнул рукой на это заявление и, захватив Кюхельбекера, удирает в Питер. За ними последовал и Трико. К заставе первым подъезжает Александр Сергеевич.
— Фамилия?—спрашивает заставный.
— Александр Однако!—отвечает поэт. Заставный записывает фамилию и пропускает едущего. За Пушкиным подкатывает Кюхельбекер.
— Фамилия?—спрашивает опять заставный.
— Григории Двако!—отвечает товарищ Пушкина, придумавшего эту остроумную комбинацию.
Заставный записывает и с сомнением качает головой. Подъезжает, наконец, гувернер.
— Ваша фамилия?—окликает его сторож.
— Трико.
— Ну, врешь.—теряет терпение заставный,—здесь что-то недоброе! Один за другим — Одна-ко, Два-ко, Три-ко! Шалишь, брат, ступай в караулку!
Бедняга Трико просидел целые сутки под арестом при заставе, а Пушкин свободно покутил со своим товарищем.

В качестве камер-юнкера Пушкин очень часто бывал у высокопоставленных особ, которые в то блаженное время на всякий выдающийся талант, как литературный, так и артистический, все еще продолжали смотреть как на нечто шутовское и старались извлечь из такого таланта как можно более для себя потешного. Пушкин был брезглив на подобные отношения к себе и горячо протестовал против них меткими, полными сарказма экспромтами.
Явившись раз к высокопоставленному лицу, Пушкин застал его валяющимся на диване и зевающим от скуки. При входе поэта лицо, разумеется, и не подумало изменить позы, а когда Пушкин, передав что было нужно, хотел удалиться, то получил приказание произнести экспромт.
— Дети на полу — умный на диване,— сквозь зубы сказал раздосадованный Пушкин.
— Ну, что же тут остроумного,— возразила особа,— де-ти на по-лу умный на диване. Понять не могу... Ждал от тебя большего.
Пушкин молчал, и когда особа, повторяя фразу и перемещая слоги, дошла наконец до такого результата: детина полуумный на диване, то, разумеется, немедленно и с негодованием отпустила Пушкина.

Однажды Пушкин был очень не в духе. У него была сильная надобность в деньгах, а скорого получения их не предвиделось. В эти неприятные минуты является какой-то немец-сапожник и энергично требует свиданья с Пушкиным. Раздосадованный поэт выходит и резко спрашивает:
— Что нужно?
— Я к вам, господин Пушкин, пришел за вашим товаром,—ответил немец.
— Что такое? — с недоумением спросил снова поэт.
— Вы пишете стихи. Я пришел покупать у вас четыре слова из ваших стихов; я делаю ваксу и хочу на ярлыке печатать четыре слова, очень хорошие слова --“яснее дня, темнее ночи”. За это я вам дам, господин сочинитель, 50 рублей. Вы согласны?
Пушкин, конечно, согласился, а немец, довольный сговорчивостью поэта, ушел заказывать желаемые ярлыки

Кто-то, желая смутить Пушкина, спросил его в обществе: “Какое сходство между мною и солнцем?”.
“Ни на вас, ни на солнце нельзя взглянуть не поморщившись”,— быстро ответил поэт.

На одном обеде в Кишиневе какой-то солидный господин, охотник до крепких напитков, вздумал уверять, что водка лучше лекарство на свете и что ею можно вылечиться даже от горячки.
— Позвольте усомниться,— заметил Пушкин. Господин обиделся и назвал его молокососом.
— Ну, уж если я молокосос,— сказал Пушкин,— то вы, конечно, виносос.

После одного обеда, на котором было выпито порядочное количество шампанского, Пушкин беседовал со знакомою ему дамой. Нужно заметить, что дама была рябая. Какая-то фраза, сказанная Пушкиным, показалась ей не совсем приличной, и она заметила ему:
— У вас, Александр Сергеевич, кажется, в глазах двоит.
— Нет, сударыня,— отвечал он,— рябит.

Какая-то дама, гордая своими прелестями и многочисленностью поклонников, принудила Пушкина написать ей стихи в альбом.
Стихи были написаны, и в них до небес восхвалялась красота ее, но внизу, сверх чаяния, к полнейшей досаде и разочарованию, оказалась пометка: 1 апреля.

Будучи в Екатеринославе, Пушкин был приглашен на один бал. В этот вечер он был в особенном ударе. Молнии острот слетали с его уст, дамы непрерывно старались завладеть его вниманием.
Два гвардейских офицера, два недавних кумира екатеринославских дам, не зная Пушкина и считая его каким-то “вероятно учителишкой”, порешили во что бы то ни стало “переконфузить” его. Подходят они к Пушкину и, расшаркиваясь самым бесподобным образом, обращаются:
— Mille pardons, не имея чести вас знать, но видя в вас образованного человека, позволяем себе обратиться к вам за маленьким разъяснением. Не будете ли вы так любезны сказать нам, как правильнее выразиться: “Эй, человек, подай стакан воды” или “Эй, человек, принеси стакан воды”?
Пушкин живо понял их желание подшутить над ним и, нисколько не смутившись, отвечал серьезно:
— Мне кажется, вы можете выразиться прямо: “Эй, человек, гони нас на водопой!”.

Незадолго перед смертью Пушкин в Александрийском театре сидел рядом с двумя молодыми людьми, которые беспрестанно, кстати и не кстати, аплодировали Асенковой, знаменитой в то время актрисе.
Не зная Пушкина и видя, что он равнодушен к игре их любимицы, они начали шептаться и заключили довольно громко, что сосед их дурак, Пушкин, обратившись к ним, сказал:
— Вы, господа, назвали меня дураком. Я — Пушкин и дал бы теперь же каждому из вас по оплеухе, да не хочу: Асенкова подумает, что я ей аплодирую.

Однажды в приятельской беседе один знакомый Пушкину офицер, некий Кондыба, спросил:
— Скажи, Пушкин, рифму на рак и рыба.
— Дурак Кондыба,— ответил поэт.
— Нет, не то,— сконфузился офицер,— ну, а рыба и рак?
— Кондыба дурак,— подтвердил Пушкин.

Известно враждебное отношение Пушкина к командировке, сделанной ему Воронцовым,— исследовать саранчу в южных степях Новороссии. Командировка придумана была Воронцовым с целью дать Пушкину случай отличиться по службе, а Пушкин принял поручение это за желание надсмеяться над ним, и всем известен тот шуточный рапорт в стихах о саранче, который был представлен Пушкиным вместо деловой бумаги:

Саранча летела, летела
И села.
Сидела, сидела — все съела
И вновь улетела.

Более всего оскорбляло самолюбие поэта то обстоятельство, что Воронцов игнорировал в нем поэта и видел лишь чиновника. Конечно, впредь такой чиновник особых поручений навсегда был избавлен от каких-либо командировок.

В Одессе интересно знакомство Пушкина с графом Ланжероном. Этот французский эмигрант, один из знаменитых генералов великой брани против Наполеона, имел слабость считать себя поэтом. Он писал на французском языке стихи и даже драмы. Однажды, сочинив трагедию, Ланжерон дал ее Пушкину, чтобы тот, прочитав ее, высказал свое мнение. Александр Сергеевич продержал тетрадь несколько недель и как не любитель галиматьи не читал ее.
Через несколько времени, при встрече с поэтом, граф спросил:
— Какова моя трагедия?
Пушкин был в большом затруднении и старался отделаться общими выражениями, но Ланжерон входил в подробности, требуя особенно сказать о двух главных героях драмы. Поэт разными изворотами заставил добродушного генерала назвать по именам героев и наугад отвечал, что такой-то ему больше понравился.
— Так,—вскричал восхищенный автор,—я узнаю по тебе республиканца; я предчувствовал, что этот герой тебе больше понравится.

К концу 1826 года Пушкин должен был немедленно, согласно Высочайшему повелению, оставить село Михайловское и отправиться в Москву. По дороге он остановился в Пскове в одной харчевне и попросил чего-нибудь закусить. Подали щей, с неизбежною приправою нашей народной кухни — малою толикою тараканов. Преодолев брезгливость, Пушкин хлебнул несколько ложек и, уезжая, оставил — углем или мелом — на дверях (говорят, нацарапал перстнем на оконном стекле) следующее четверостишие:

Господин фон Адеркас,
Худо кормите вы нас:
Вы такой же ресторатор,
Как великий губернатор!

Одна француженка допрашивает Александра Сергеевича о том, кто были его предки.
Разговор происходит на французском языке.
— Кстати, господин Пушкин, вы и сестра ваша имеете в жилах кровь негра?
— Разумеется,— ответил поэт.
— Это ваш дед был негром?
— Нет, он уже им не был.
— Значит, это был ваш прадед?
— Да, мой прадед.
— Так это он был негром... да, да... но в таком случае, кто же был его отец?
— Обезьяна, сударыня, — отрезал, наконец, Александр Сергеевич.

Дельвиг, однокашник Пушкина, незадолго до смерти стал вести очень разгульную жизнь. Однажды, сильно выпивши, растрепанный является он к Пушкину. Поэт из жалости стал убеждать своего товарища переменить свой образ жизни. Однако же на все доводы Пушкина Дельвиг отвечал с отчаянием, что, мол, жизнь земная
не для него:
— А вот уж на том свете исправимся.
— Помилуй,—говорит Пушкин, рассмеявшись,—да ты посмотри на себя в зеркало, впустят ли тебя туда с такой рожей?

Император Николай Павлович всегда советовал Пушкину бросить карточную игру, говоря;
— Она тебя портит!
— Напротив, Ваше Величество,—отвечал поэт,— карты меня спасают от хандры.
— Но что ж после этого твоя поэзия?
— Она служит мне средством к уплате моих карточных долгов. Ваше Величество.
И действительно, когда Пушкина отягощали карточные долги, он садился за рабочий стол и в одну ночь отрабатывал их с излишком Таким образом, например, у него написан “Граф Нулин”.

Такую эпитафию Александр Сергеевич написал самому себе:
Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,
С любовью, леностью провел веселый век;
Не делал доброго, однако ж был душою,
Ей-богу, добрый человек.

В период ухаживаний за своей будущей супругой Натальей Пушкин много рассказывал своим друзьям о ней и при этом обычно произносил:
«Я восхищен, я очарован,
Короче – я огончарован!»

«ТЕЛЕГА ЖИЗНИ»

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! . . . .

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега -
А время гонит лошадей.

Александр Сергеевич Пушкин

Игорь Шаймарданов родился в 1964 году. В 1992 году закончил Санкт-Петербургскую академию театрального искусства. С 1989 года работает как театральный художник. Член союза художников России.
Творчество Игоря Шаймарданова восхищает и изысканных эстетов, и самых обычных зрителей.
Использование ситца то в самой работе, то в её раме очень эффектно.
Но ситец – это только личина, только то, за что прячется мастер, а не то в чем его суть – лик.
Лик Шаймарданова, не в использовании нестандартного приема.
Шаймардановские персонажи – будь то его знаменитая Пушкинская серия, будь то не менее знаменитая народная серия – всегда находятся на грани двух художественных стихий - карикатуры и концептуальной живописи.
Безусловно в картинах Игоря чувствуется его любовь к примитиву , особенно ему близок Иван Генералов. Но чем больше видишь его работ, тем больше понимаешь, что примитивисты похожи на Шаймарданова только ликом, а лица то у них разные.
Именно поход по острию ножа между карикатурой и глубокой, часто философской живописью влюбляет в творчество Шаймарданова и эстетов и простаков.
Эстет «западает» на концептуальную глубину, а простой зритель наслаждается доступной его пониманию притчей, анекдотом.
И в этом редчайший дар Игоря Шаймарданова.

Истории из жизни Пушкина взяты из книги М.С.Козмана "Шутки и остроты А. С. Пушкина."
В 1901 году владелец книжного магазина М.С.Козман собрал по разным источникам анекдоты, остроты, шутки, экспромты и эпиграммы Пушкина, да и выпустил их в Одессе отдельным сборником.
В книге можно найти рассказы о некоторых действительно интересных и забавных случаях, героем которых был Пушкин.

музыка: Гизекинг Вальтер (фортепиано) - Дебюсси — Кукольный кек-уок

Рубрики:

Проза/Понравилось и всё!!!!
Вокруг света/РОССИЯ
Это интересно!
О РОССИИ
О жизни...

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/springrain/post364070906/">РЎРёС‚С†РµРІС‹Р№ РџСѓС€РєРёРЅ Рё РµРіРѕ Р»РёС…Р°СЏ Р¶РёР·РЅСЊ</a><br/>РЎРёС‚С†РµРІС‹Р№ РџСѓС€РєРёРЅ Рё РµРіРѕ Р»РёС…Р°СЏ Р¶РёР·РЅСЊ

РњРЅРѕРіРёРµ РјРµРЅСЏ РїРѕРЅРѕСЃСЏС‚
Р С‚РµРїРµСЂСЊ, РїРѕР¶Р°Р»СѓР№, СЃРїСЂРѕСЃСЏС‚:
Р“Р»СѓРїРѕ С‚Р°Рє Р·Р°С‡РµРј С€СѓС‡Сѓ?
Р§С‚Рѕ Р·Р° РґРµР»Рѕ РёРј? РҐРѕС‡Сѓ.
вЂ”РџСѓС€РєРёРЅ

РР·РІРµСЃС‚РЅС‹Р№ СЂСѓСЃСЃРєРёР№ РїРёСЃР°С‚РµР»СЊ РРІР°РЅ РРІР°РЅРѕРІРёС‡ Р”РјРёС‚СЂРёРµРІ РѕРґРЅР°Р¶РґС‹ РїРѕСЃРµС‚РёР» РґРѕРј СЂРѕРґРёС‚РµР»РµР№ РџСѓС€РєРёРЅР°, РєРѕРіРґР° РїРѕСЃР»РµРґРЅРёР№ Р±С‹Р» РµС‰Рµ СЂРµР±РµРЅРєРѕРј. 
РџРѕРґС€СѓС‡РёРІР°СЏ РЅР°Рґ РѕСЂРёРіРёРЅР°Р»СЊРЅС‹Рј С‚РёРїРѕРј Р»РёС†Р° РјР°Р»СЊС‡РёРєР° Рё РµРіРѕ РєСѓРґСЂСЏРІС‹РјРё РІРѕР»РѕСЃР°РјРё, Р”РјРёС‚СЂРёРµРІ СЃРєР°Р·Р°Р»:
вЂ” РљР°РєРѕР№ Р°СЂР°РїС‡РёРє!
Р’ РѕС‚РІРµС‚ РЅР° СЌС‚Рѕ РІРґСЂСѓРі РґРµСЃСЏС‚РёР»РµС‚РЅРёР№ РІРЅСѓРє Р“Р°РЅРЅРёР±Р°Р»Р° РЅРµРѕР¶РёРґР°РЅРЅРѕ РѕС‚СЂРµР·Р°Р»:
вЂ” Р”Р° Р·Р°С‚Рѕ РЅРµ СЂСЏР±С‡РёРє!
РњРѕР¶РЅРѕ РїСЂРµРґСЃС‚Р°РІРёС‚СЊ СЃРµР±Рµ СѓРґРёРІР»РµРЅРёРµ Рё СЃРјСѓС‰РµРЅРёРµ РїСЂРёСЃСѓС‚СЃС‚РІСѓСЋС‰РёС…, РєРѕС‚РѕСЂС‹Рµ РїРѕРЅСЏР»Рё, С‡С‚Рѕ РјР°Р»СЊС‡РёРє РџСѓС€РєРёРЅ РїРѕРґС€СѓС‚РёР» РЅР°Рґ С„РёР·РёРѕРЅРѕРјРёРµР№ Р”РјРё... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/springrain/post364070906/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Рубрики

-Музыка

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Статистика

Ситцевый Пушкин и его лихая жизнь