Юнна Мориц отмечает…Юнну Мориц отмечаем…Юнна Мориц 2 июня отмечает день рождения, а мы отмечаем рождение той, что когда-то по советским не писаным законам попала в черные списки поэтов, но приобрела любовь тех, кто, несмотря на запреты официальных властей, мог отличить настоящее от ненастоящего и понять, почему попадают под запрет именно они. Но

И в чёрных списках было мне светло,
И в одиночестве мне было многодетно,
В квадрате чёрном Ангела крыло
Мне выбелило воздух разноцветно.

Глубокие старухи, старики
Мне виделись не возрастом отвратным,
А той глубокостью, чьи глуби глубоки -
Как знанье тайное, где свет подобен пятнам.

Из пятен света попадая в пятна тьмы,
Я покрывалась воздуха глазами,
Читая незабвенные псалмы
По книге звёздной, чьи глаза над нами.

Волнами сквозь меня, светясь, текло
Пространство ритмов, что гораздо глубже окон.
И в чёрных списках было мне светло,
И многолюдно в одиночестве глубоком.
10 марта 2006

Мы помним как «Хорошо - быть молодым!», «Большой секрет для маленькой компании», «Ёжик резиновый», «Пони» и много-много других детских и не очень песен на удивительно светлые стихи Юнны Мориц. Они полюбились искренностью, детской непосредственностью, счастьем и светлой грустью одновременно. И еще тем, что было это в то далекое время, когда мы были молодыми, и вода была мокрее, и «в невежестве своем» мы были

Молодые человеки –
Ни бум-бум о берегах,
О серебряных лугах,
Где седые человеки
Спать обнимутся вдвоем,
А один уснет навеки

Сегодня мы уже знаем времена и сроки и отдаем дань шестидесятнице, рожденной 2 июня 1937, в год разгула сталинизма, в Киеве, который сегодня в умах и на устах многих. В год, когда арестовали ее отца по доносу, которого после  несколько месяцев пыток сочли невиновным и выпустили. Но после возвращения он стал слепнуть, чем открыл ее внутреннее зрение. В семнадцать лет – студентка филологического факультета в Киеве,  в 18 – литинститута в Москве, из которого в 19

«за нарастание нездоровых настроений в творчестве»

исключили. Но все-таки Юнна Мориц смогла его закончить через пять лет, но клеймо «несоветскости» осталось, о чем периодически напоминали, запрещая «вредному» таланту, сильно и ярко воздействующему на читателя в духе запада, издаваться.

Первая книга стихов вышла в 1961 году, вторая – только через девять лет. Но у нее есть еще и детские стихи, которые не были известны любителям «литературных репрессий», благодаря чему они вышли в «Юности» и мгновенно полюбились многочисленным читателям, которые заплатили ей, как она говорит сегодня, «люблями». Их-то мы и знаем, и любим, и до сих пор помним.

Малиновая кошка
У Марфы на кухне
Стояло лукошко,
В котором дремала
Домашняя кошка.
Лукошко стояло,
А кошка дремала,
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне.

Марфута спросонок
Пошла к леснику
С лукошком,
Где кошка спала на боку.
Марфута не знала,
Что кошка в лукошке
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне...

Лесник, насыпая
Малину в лукошко,
С болтливой Марфутой
Отвлёкся немножко.
Лесник не заметил,
Что кошка в лукошке
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне...

А кошка проснулась
И выгнула спину,
И пробовать стала
Лесную малину.
Никто не заметил,
Что кошка в лукошке
Хихикает тихо
И чмокает лихо!

Лесник
Сковородку с грибами приносит,
Марфуту любезно
Позавтракать просит.
Над ними хихикает
Кошка в лукошке-
В своё удовольствие
Ест продовольствие!

Марфута наелась
Маслятами на год,
А кошка
Малиновой стала от ягод.
Малиновый зверь
На малиновых лапах,-
Какой благородный
Малиновый запах!

Подходит Марфута
И видит в лукошке
Улыбку усатой
Малиновой кошки.
- Таких не бывает!-
Марфута сказала.
- Такие бывают!-
Ей кошка сказала
И гордо
Малиновый бант завязала!

Потом светлые двадцать лет: с семидесятого по девяностые годы выходили один за другим ее сборники. С одним из них - «Избранное» (1982 г.) - у меня связаны личные воспоминания о случайной любви, случившейся в Киеве. Она не получила продолжения, но в память о ней остался этот замечательный и единственный томик стихов Юнны Мориц, который всегда, когда беру в руки, напоминает не только о хорошей поэзии, но и о той светлой поре и светлом чувстве.

Уже забыто и имя, но осталось ощущение счастья, которое всегда напоминает о себе, о Киеве и Юнне Мориц. Еще и поэтому сегодня, в день рождения с  большой любовью и благодарностью пишу о большом поэте, которая радует своими стихами, напоминая о вечности, спрятанной в простых житейских вещах, которую она умеет увидеть, высветить и подарить ее благодарным читателям

 Юнна Мориц еще в юности сформулировала свое поэтическое и жизненное кредо, которому всегда оставалась и остается верна, как бы и кто бы к ней ни относился:

Не озирайся! Не ищи огласки!
Минуйте нас и барский гнев и ласки,
Судьба - она останется судьбой.
Ни у кого не спрашивай: - Когда?-
Никто не знает, как длинна дорога
От первого двустишья до второго,
Тем более - до страшного суда.
Ни у кого не спрашивай: - Куда?-
Куда лететь, чтоб вовремя и к месту?
Природа крылья вычеркнет в отместку
За признаки отсутствия стыда.
Все хорошо. Так будь самим собой!
Все хорошо. И нас не убывает.
Судьба - она останется судьбой.
Все хорошо. И лучше не бывает.
1965

И через 33 года она снова пишет о том же, аукаясь с Борисом Пастернаком:

Проспи, проспи, художник,
Добычу и трофей!
Иначе, мой Орфей,
Ты будешь корифей.

Проспи, проспи раздачу
Лаврового листа,
И бешенство скота,
И первые места.

Проспи трескучий бред
Блистательных побед,
Проспи свою могилу
И в честь нее обед.

Проспи, проспи, художник,
Проспи, шалтай-болтай,
Проспи же все, что можно,
И всюду опоздай!

А катится клубком
За лакомым куском
Пусть тот, кто тем и славен,
Что был с тобой знаком.

Проспи, проспи знакомство
Столь славное!.. Проспи.
Пусть кот не спит ученый
На той златой цепи.
1998

В этом - вся Юнна Мориц, но сегодня, как это ни странно звучит,  она не только пишет, но и рисует стихи, и в них она все та же, что и в стихах не рисованных.

Сейчас все переживают тяжелые времена и она опять пишет не как «все прогрессивное человечество», а так, что многие из тех, кто в шестидесятые-семидесятые-восьмидесятые зачитывался ее искренними стихами отвернулся от нее, брезгливо назвав «патриоткой». Но она пишет, как думает и остается самой собой, как и тогда, когда была под запретом.

Не будь, Россия, ничьей добычей!
Не следуй правилам тех приличий,
Какие хищник диктует жертвам, –
Не будь съедобной!.. Не верь экспертам,
Чей опыт славен словесным блудом, –
Тогда не будешь дежурным блюдом,
Закуской, жертвой звериной страсти –
Порвать с восторгом тебя на части!

Не будь безгрешной!.. Из тех, кто живы,
Никто не ангел, – упрёки лживы.
Не будь пушистой, а будь зубастой!
Чисты фашисты, как тюбик с пастой,
Чисты фашисты, как зубик с пломбой,
Как в небесах санитары с бомбой.
Не говори, что бывает хуже!..
Не жди пощады в глобальной луже.

Не будь, Россия, страной-тарелкой,
Разбитой вдребезги подлой сделкой, –
Страной осколков, отдельно взятых
В разъединённых российских штатах.
Не будь разъёмной!.. Не верь экспертам,
Не следуй правилам тех приличий,
Какие хищник диктует жертвам…
Не будь, Россия, ничьей добычей

За что люблю я стукача
Россию не пускать туда, Россию не пускать сюда,
Над нею, требуя суда, стукач в расцвете, господа,
И на Россию он стучит, не ведая стыда.

Стукачество – бессмертный труд, его таланты не умрут,
Они, как очевидцы, врут, – характер их геройски крут,
Стукач заряжен правотой, он – деятель святой!

Стукач Россию победит, он – креативный эрудит,
И денег даст ему бандит, навеки даст, а не в кредит.
За что люблю я стукача?.. За то, что он звездит!

Стукач – он пламенный трибун, и слог его горяч,
Победно ржёт его табун, стуча пешком и вскачь.
За что люблю я стукача?.. За стук его удач!

Его удачи так стучат, успехи так торчат,
Что вдохновляют стукачат, мальчишек и девчат,
И на Россию настучат плеяды стукачат.

За что люблю я стукача?.. За то, что на страну
Он, героически стуча, берёт стихи, струну,
Доносы дивные строча не на меня одну.

С днем рождения, дорогая Юнна Мориц, долгих лет жизни и радости творчества Вам, а нам - радость встречи с Вашими новыми стихами!

Тина Гай (Рисунки - Юнны Мориц)