На Болотной набережной Москвы стоит элегантный мужчина одетый в костюм-тройку с палитрой в руках, и всматривается то ли на фонтаны водоотводного канала, то ли на здание Третьяковской галерее, словно желая что же из этого запечатлеть…

Мужчина этот - Илья Репин, и он – памятник. Памятник, который ему поставила Советская власть, о чём можно прочесть на бронзовой табличке, установленной на гранитном постаменте. Одним эта власть памятники сносила, другим – ставила.



Почти 100 лет назад советское правительство молодой страны предприняло попытку возвратить Илью Ефимовича Репина, очутившегося не по своей воле в эмиграции, в СССР.

А дело было так. В 1882 году Илья Репин перебрался в Санкт-Петербург во второй раз, здесь вскоре, по несовместимости характеров, он разводится со своей женой Верой Шевцовой и знакомится с 37-летней писательницей Натальей Нордман, с которой у них завязываются романтические отношения, переросшие далее в семейную жизнь. Родившаяся в этом союзе девочка умерла через два месяца. Захотелось уединения, чтобы пережить это горе, и Репин за 10 тысяч рублей на имя новой жены приобретает в 44 км от Санкт-Петербурга участок земли в два гектара с дачным домом в окружении прудов и деревьев. Место это называлось Куоккала, и относилось оно к Финляндскому княжеству, входившего в состав Российской империи. Однако, случилась Октябрьская революция, и 6 декабря 1917 года парламент Финляндии по предложению Сената объявил страну независимой республикой. В 1918 году Финляндское княжество стало самостоятельным, и граница между странами закрылась. Так Репин вместе со своими детьми, которые жили вместе с ним, волею судьбы, оказался вне пределах России.

Наталья Нордман скончалась в 1914 году, предварительно составив завещание в пользу супруга, пожелав, чтобы после его смерти в усадьбе был открыт музей посвящённый Репину. Сам Репин поддержал эту идею, и перевёл тогда на счет Санкт-Петербургской Академии художеств сорок тысяч рублей для организации будущего музея, но революция на долгие годы поставила крест на этом плане.



Советской власти нужны были всемирно признанные деятели искусств, и она предпринимала попытку вернуть некоторых из них в новую Россию. Правда, и сам Илья Ефимович хотел бы оказаться на родине, да только не доверял новой власти.

В мая 1926 года Вера Репина, дочь художника, пишет письмо другу Репину художнику Исааку Бродскому, в котором сообщает, что Илья Ефимович очень болен и нуждается в помощи. Вскоре к Илье Ефимовичу с благословением советского правительства отправляется делегация в составе художников И. Бродского, Е. Кацмана, П. Радимова и А.Григорьева. Их целью было уговорить художника переехать в СССР. Делегация привезла письма от друзей и знакомых Репина, книги, а также деньги в пределах 300 рублей. Ему пообещали решение вопроса по его имуществу и звания Народного художника. Обратно делегация вернулась лишь с подарком в виде нескольких картин Ильи Ефимовича, в числе которых был портрет Александра Керенского.

Воспоминания из дневника К. И. Чуковского по словам Репина: «А они мне (делегация из СССР) «Дорогой Илья Ефимович, приезжайте к нам в Петербург, вам дадут 250 р. Жалования, автомобиль, квартиру». Ну, это меня и зажгло. «Никогда не поеду я в Вашу гнусную Совдепию, будь она проклята, меня ещё в кутузку посадят, ну её к чёрту, ограбили меня, отняли у меня все мои деньги, а теперь сулят мне подачку…»

Однако, уже в сентябре того же года, Репин решается написать письмо Ворошилову:
«Высокопоставленный Товарищ Климентий Ефремович, долго я не смел писать Вам, но необходимость заставила. Дело сериозное. В жизни мне везло и я никогда не просил. Мой труд меня обеспечивал; и я имел уже имение, собственную кв. в Питере и, несмотря на разраставшуюся семью, имел уже в Государств. и Московско-Купеческом банках — около 200 тыс. рубл. зол. Переехав на вольное житье в Финляндию я 25 лет устраивался (мастерскую, службы и парк). Здесь я пользовался неограниченными удобствами и, по праздничным дням, мой парк оглашался революционными песнями (тут же сочиненными) и гости мои: прислуга, дворники кухарки, с местными рабочими провожались до ворот, с кооперационным флагом. (Чуковский ближайший свидетель работ и празднеств). Жилось весело, работалось много. Друзья Шлиссельбуржцы (Ник. Морозов и др.) особенно латыши.
Но настали времена лютые: деньги отобрали, из имения (в России) оставили только 4 десятины; в дом поселили латышей, хотя была и школа, где преподавали моя дочь и внучка, в нашем же доме. (Близ Витебска, Верховск.вол.) Искусство мое уже — никому. После 81 года жиз. дряхлость — ни имения, ни денег. Но у меня еще были друзья. Стали звать меня в Питер, Указывали даже на могучего, хотя и молодого еще деятеля. Этот все может; да только он и может. Этот деятель Вы, Климентий Ефремович.

Простите. Престарелый художник Илья Репин Автор «Бурлаков» и «Запорожцев».



Ворошилов пересылает письмо Сталину, и запрашивает его мнения по Репину. Сталин даёт ответ – поддержать Репина всемерно.

Ответ Ворошилова Репину последовал незамедлительно: «Глубокоуважаемый Илья Ефимович! Представитель Советского Правительства, командированный для переговоров с Вами по затронутым Вами в письме ко мне вопросам, устно изложит Вам точку зрения Советского Правительства, а также сделает предложения, которые, по мнению Сов. Пр-ва, полностью идут навстречу Вашим желаниям, высказанным вкратце в Вашем письме ко мне. От себя мне хотелось бы сказать, глубокоуважаемый Илья Ефимович, следующее. Я отлично понимаю, как трудно Вам, прожившему так долго вдали от бурь и вихрей, пронесшихся за последние годы над нашей страной, покинуть свой тихий уголок. Решиться променять скромную и тихую пристань на нечто новое, неведомое, Вам, конечно, не легко. Но, поскольку неведомыми мне путями, судьбе угодно было свести нас на знакомство, разрешите, дорогой Илья Ефимович, заверить Вас, что решаясь переехать на родину, которую не сомневаюсь, Вы любите так же глубоко и сильно, как и все мы, Вы не только не делаете личной ошибки, но совершаете поистине большое, исторически общественное дело. Вашу личную жизнь и Ваших близких Государство обеспечит полностью. А Ваша духовная жизнь, жизнь великого художника, снова сольется с жизнью титана-народа, который, выдвинув Вас в первые ряды культурных сил, вдохновлял Вас на великое творчество. Наша страна ныне, сама, в миллионной своей массе, стала величайшим художником и творцом нового человеческого будущего и настоящего. Разве это не заслуживает того, чтобы лучшие люди этой страны приняли участие в великом строительстве. Думаю, заслуживает. Сердечно приветствуя, желаю Вам здоровья и счастья. Ворошилов». 27 октября 1926 г.

Отсутствие конкретики по возвращению заработного имущество, похоже, отрезвило художника, а звание «Народного художника» и обеспеченная старость, никак не заинтересовали. «Репин мне сказал, что он окончательно порушил мосты с большевиками и изолировал себя как в пещере, чтобы его никто не смог беспокоить», — говорится в отчете одного из наблюдателей, Аарона Столберга, датированное декабрем 1928 года.

Репин умер 29 сентября 1930 года, был похоронен в парке усадьбы «Пенаты» так и не став на то время гражданином советов, а через 10 лет он всё-таки снова, опять же, не по своей воле, посмертно вернулся в Россию.

По условиям Московского мирного договора, заключённого в марте 1940 года, часть Финляндии, включая местообитание Репина в посёлке Куоккала, вернулась в состав СССР.



В 1944 году Академии художеств СССР было присвоено имя Ильи Репина, в этом же году Совет Народных Комиссаров СССР принял решение о создании ему памятника, работа над которым была поручена скульптору Матвею Манизеру, архитектору Борису Клейну и инженеру Илье Фридману. Через четыре года проект одобрили, а ещё через три, на Харьковской скульптурной фабрике, был отлит бюст художника. И только 4 ноября 1956 году в родном городе живописца Чугуеве Харьковской области, в торжественной обстановке, состоялось открытие памятника.

Памятник Репину в Москве на Болотной площади, автором скульптуры для которого стал тот же скульптор Матвей Генрихович Манизер, был открыт 29 сентября 1958 года.



Прочитал в «Комсомольской правде» слова сына Манизера – Гуго о том, что «У памятника Репину на Болотной площади, который лепил мой отец, несколько раз откручивали кисти рук. А у Чапаева, установленного в Самаре, пулемет увели. Кому это может быть нужно?». Да уж, правда, кому?! Учитывая, что залезть на памятник без лестницы совершенно невозможно, место его довольно обзорно, ну а металл в брежневские времена ради наживы ещё не воровали…

Интересный пост о Репине –https://dzen.ru/a/YgoodzlFNQHaiRoB

Текст, подборка текста, фото - @ SPRATO

Ссылки:
https://svpressa.ru/society/article/43895/