BelArmy.by продолжает публикации серии материалов рубрики «Блог-пост» автора журнала «Спецназ» Александра Митюкова. Ждем ваших откликов на полемические статьи на форуме BelArmy.by а так же на форуме 5 ОбрСпн г. Марьина Горка либо по адресу ЖЖ А. Митюкова alex-brest.livejournal.com, а так же в комментариях к данной статье
«В АРМИЮ по конкурсу» — вот, пожалуй, ключевой слоган агиткампании, проводившейся в нашей стране в течение не­скольких лет военной реформы. Немудрено: существенное со­кращение штатов дало возможность проводить отбор призывников более тщательно. Войскам нужна молодежь здоровая, без криминального прошлого и с хорошими характеристиками. Еще одна «белорусская загадка» на постсоветском пространстве: по всему СНГ молодые люди, как правило, от военкомата убегают подальше, а у нас, наоборот, — идут туда строем.

С таким потенциалом «дедовщина», кажется, — главная проблема, унаследованная нами еще от Советской Армии, должна бы уйти в прошлое. Она и уходит, но не так быстро, как хотелось бы. Хоронить неуставщину еще рано. Изменилась ее форма, но не суть.
Мордобой советских времен, показанный в фильмах вроде «Караул», «Делай раз» или «Сто дней до приказа», был от ску­доумия и скуки. Нынче рыночные отношения добрались и до армии, так что во главу угла старослужащие теперь ставят блага материальные: не первый раз и не только от солдат все чаще слышу, что «дембеля» берут наличкой или натурпродукта-ми — «пайкой», сигаретами. Один офицер в приватной беседе пошутил: «Скоро дойдет до того, что у бойцов будут свои счета в банке и рубли они будут перегонять на пластиковые карточки, так что пора в казарме банкомат ставить». И ничего удивительного в том нет, ибо армия лишь слепок общества с оттиском кокарды. И если живем мы в мире, где деньги решают все или почти все, то такие же отношения будут складываться и в армейской среде.
…Я служил в 2002 — 2003 годах. Наши «дедушки» — старослу­жащие на третьем сроке — еще держались старых традиций. Известные сто дней не ели масла, отдавая его молодым, заста­вляли «черпаков» прокалывать дырочки в календарях и знать наизусть, сколько до увольнения в запас осталось… На том призыве, кажется, эти традиции и закончились. То есть система–то никуда не делась. Сержанты и «старики» так же «напрягали духов», но это уже напоминало бизнес или скорее мелкий рэкет: не хочешь в наряд — гони кило домашней колбасы или пару тысяч рублей… Чем больше денег, тем меньше нарядов.
Причину «дедовщины» многие видят в армейских уставах, в которых хоть теоретически и прописано каждое движение военнослужащего в любой обстановке, но практически сто­процентно руководствоваться уставом невозможно. Кто служил, знает, как можно легко и непринужденно «замордовать» солдат, что у наших сержантов, замуштрованных в свое время уставной жизнью в учебке, успешно получалось во время курса молодого бойца. Уставщина — антоним «дедовщины». Все в рамках закона. Твой день будет расписан по секундам: обед за девять минут, в туалет — по распорядку, к начальнику — отход–подход и уставное обращение, а провинился — отжимаемся, бегаем марш–броски или репетируем подъем–отбой… После месяца такой службы следовал вопрос от «стариков»: «Как, молодежь, жить будем, по уставу или по «дедовщине»?» И мы логично отвечали: «Конечно, по «дедовщине»!».
И все–таки уставы, на мой взгляд, лишь катализатор. В конце концов, их основа была заложена еще Петром I, взявшим за образец европейские армии, в которых сегодня проблемы «неуставнухи» нет. Вообще, утверждение иных наших офицеров о том, что «дедовщина» есть во всех армиях мира», весьма спорно. Здесь характерен пример Израиля — тамошней армии в 1980–е годы пытались навязать казарменный «этикет» эмигранты из Советского Союза. Все экспортеры «дедовщины» в конечном счете были судимы и получили большие сроки. Нет каких–нибудь «гросфатеров» и в бундесвере. А в Соединенных Штатах, как известно, стариковский беспредел остановили после Вьетнама переводом армии на контрактную систему.
Что мешает полностью покончить с «дедовщиной» и нам? В первую очередь, наверное, менталитет. Я, признаться, не встречал еще новобранца, радевшего за неуставные взаимоот­ношения, но вместе с тем не видел ни одного солдата, уволив­шегося в запас, который порицал бы «дедовщину». «На ней армия держится», — как правило, звучит исчерпывающее резюме под непродолжительной дискуссией. А недавно один контрактник–пограничник, сетовал: «Жаль, что у «погранцов» нет «дедовщины». Иногда просто необходимо «молодой обезьяне» «пробить фанеру»!» И принялся вспоминать, как его десантная рота из–за одного «залетчика» часами стояла на кулаках… Тут же вспомнил я своего сержанта в карантине, который, ругая нас, стоявших строем у санчасти с мозолями на ногах, вздыхал, как в учебке он ходил с порванным мениском и никто его даже фельдшеру не показывал. И если внимательнее послушать рассказы рядовых и сержантов запаса, то таких ноток хватит на симфонию.
…Не хочется делать обобщений и громких выводов об отсутствии мужского достоинства, но объяснить подобную мазохистскую ностальгию достаточно трудно. Многие наши парни, похоже, готовы терпеть половину срока службы унижения, чтобы затем с лихвой мстить, наслаждаясь властью над человеком. Говорят, нет хуже хозяина, чем освобожденный раб. В данном случае люди осознанно идут в «грязь», чтобы потом почувствовать себя «князем». И другая схема их, судя по всем у, не устраивает.
Согласны с неуставным режимом и многие офицеры. «Дедовщину» в армии еще никто не отменял», — эту фразу я неоднократно слышал именно от них. Впрочем, сие более легко объяснить: формальных эффективных способов стимулирования солдата–срочника практически нет, ведь терять ему, кроме внеочередного увольнения, нечего, а приобрести он может разве что наряд вне очереди. Вот и приходится отцам–командирам опираться на «стариков», чтобы поддержать порядок в роте. Да и часть своей работы по обеспечению дисциплины (только видимой в некоторых случаях) куда легче сбросить на неформальных лидеров солдатского коллектива.
Стало быть, никакой критической ситуации у нас нет: «тихий неуставняк» устраивает и низы, которые желают по–старому жить, и верхи, способные таким образом управлять, не перегибая планку насилия над личностью. Зачем, спрашивается, вопрос поднимать? А вы не задумывались, почему ярыми противниками «дедовщины» у нас стали офицеры, прошедшие Афганистан, а в России еще и Чечню? Наверное, потому, что опытные боевые командиры знают цену настоящей солдатской дружбе, здоровой атмосфере на передовой. И эта цена — сотни спасенных молодых жизней

Журнал Спецназ. Март 2010