Вторник, 30 Июня 2026 г. 06:21
+ в цитатник
неба автомат в режиме ливень
ещё раз прополоскал бельё
будет теперь пахнуть шкаф дождём
закрывая ход фрактальных линий
капли что рассыпались когда то
на текстуру снега нескафе
собраны с других полей и даты
больше не боятся обнулений
влага обняла земли усталость
соком цвета напоив листву
то что в нави временным казалось
стало постоянным наяву
где то бродят серые фламинго
не жалея об утрате цвета
розовое не цветок не запах
цифрой перегретая планета
Розовый в гжели
С настоящим каталой играть бесполезно. В быту и новопсихологии приём называется газлайтинг, когда кого-то или что-то используют втёмную.
В игре партия втёмную - проверочный тест об уровне везения на дофамин в судьбе игрока. Расчёт на фарт, не подкреплённый ничем, рано или поздно потребует оплатить гамбургерские счета. Потому что одеяло не резиновое, а проверочный алгоритм на качественность гжели всё-таки необходим. Ибо, если нет, то это может для кого-то стать фатальным явлением: вдруг кружка лопнет с кипятком, или тарелка треснет, заливая белоснежную скатерть, сидельцы за которой никогда не читали чеховские иллюзии о культуре поведения в антураже предательской праздничной сервировки. Разбитые чашки и тарелки - прихожане свалок.
Наблюдения за линькой цвета уместились в маленькую коллекцию солнечных проказ.
Красный мимикрирует в зелёный, даже в хаки. Жёлтый - в синий, напоминая листву деревьев, отражённых в оконной тонировке. Однажды эти подробности помогли. И пышку съели. Тема из рассказа Мопассана о вечной сущности людей. Рыхлю память. Рука охватывает мотыгу прошлого. Одни камни.
С крышек (старых) пепси сначала уходит красный. Он не разлагается на градиенты, сразу обнажает синий фон. Потом - белый и остаётся только синька. С коллекцией старых флешек, которые уже наполовину завязли в болоте цифровой матрицы и мало где открываются, разве что на XP со сроком выдержки в пятнадцать лет, лежит несколько этих мини-триколоров. Может быть на них часть насыщенного цвета от ещё одного триколора, знойной сегодня родины Гюго. Смерть на миру красна. Но почему-то любовь - синяя.
Зёрна риса, стебли риса, культурного, дикого, поскуливание больного пса, свобода Юрия деточкина. Всё это можно связать без слов авторской игрой в паузу. Серый цвет термопасты. Тишина хорошо понимает, что между синим и зелёным - целая пропасть: перекрёстков, оконных рам и трефовой восьмёрки у швейцара, когда-то одаренного медью стольников. Человек не линяет, тает, как снег. Безвозвратно. Так что, лучше испачкаться. Хоть грязь останется...
|
|
-
Запись понравилась
-
0
Процитировали
-
0
Сохранили
-
