Сложные люди
Бессонницы бывают разные: полезные, мучительные, примирительные, осадочные и осколочные. Различая каждую по входу в ночной обман, можно научиться менять время суток. Есть какая-то магия в пространстве, не запятнанном мыслями спящих улиц.
Тишина в такие ночи, как фоновая песня во время уборки: услышанная, но не тронутая сознанием. Особенно, если уборка давно не преображала косметический флёр стареющей комнаты, где ничего не хочется менять, не из-за лени, а для памяти. Самые активные туристы - книги. Они кочуют, меняя расположение, порядок и даже иногда содержание. Тайна белых междустрочий, пахнущих осенним листопадом страниц, навсегда сделала их заложниками книжных полок.
И если их трудно сберечь читателю, это за него сделает тайное лобби офтальмологов - вечная пыль. А может быть - фитиль свечи, понадобившейся внезапно возле очередного обрыва какой-нибудь линии, напившейся ветра и уставшей нести свет. Может случиться так, что одну книгу в человеке видят разные люди. Чтение вслух у постели больного дарит способность различать и находить в резонансе масок лица целый зрительный зал. Больные - перловка для карнавала слов. Это те тени, которые слушатель насобирал, когда его эго не справлялось с полетами внутреннего лайнера души. С непривычки, такой театр одного лица может привести в состояние шока.
Можно ли к этому привыкнуть, через год, пять, десять? До сих пор не получилось. Ранняя осень за кирпичным забором напротив, кажется, это был клинкер, если судить по цвету, каждое утро роняла лимонки кленовых листьев, которые было жалко топтать. Долгое долгое замирание у калитки. Отдалённый звук гремящих необычно громко, почти навязчиво, ключей, и в скрипнувшей расщелине, соткавшись из воздуха, возникает её лицо. Почти всегда сосредоточенное. Редкий взгляд с оттенком пристальности, шарканье по садовой дорожке, мелковатые суетливые движения. И какая-то тихая, замешанная на злорадстве от женщины и милосердии от бога, помощь. Такую принимаешь не раздумывая. В ней нет зеркал...
Чтение нескольких интервью современных актёров немало удивило. После бравурных, лишённых реальности слов, хотелось родниковой воды. Зеркальные: и слова, и люди. Сколько могла корона помогла, но это наследство было пущено на ветер. А можно было всё изменить и вернуться к сложности. Но карта легла иначе.
Снова душная липкая жара.
|
|
