Среда, 24 Июня 2026 г. 05:23
+ в цитатник
стучат копыта одиночества в сухую корку серых дней
асфальт расколотый построчечно морщины памяти моей
осадок глупого доверия посеребрил перила лет
на титрах предпоследней серии дорога слитая в кювет
рассвет двадцатилетней давности сливает плазму на слова
и несгораемая разница уже не существует для
кого то жадного и смелого до пранков маленьких побед
рисунок детский тонет мелом на забытых небом площадях
занозы мнимого приличия съел равнодушия пинцет
стекая нилом знак отличия в чернила красит мысов свет
дуга иллюзий горизонта мне уже не кажется прямой
занюхан клей в пустых моментах и бредут копыта на постой
в пустые спальни ветер утренний несёт объедки старых драм
в багетах булок перепутаны и скотский двор и древний храм
приоткрывая ставни прошлого впущу звезду живым лучом
клевать с руки надежды крошево не сожалея ни о чём
Утро. Четыре часа. Несмелые спросонья медвежьи неуклюжие шаги в сторону клетки. В клетке же. Нарезка сыра плотно набивает кормушку, сверху сквозь прорези прутьев льётся струя воды в недобитую поилку бутылочного типа. Захожу в комнату. Пыл вчерашней жары ещё плотными слоями стекает на пол. Душно.
Закрываю глаза, вспоминаю. Одну звезду, вторую. Воду, упавшую на нежную зелень ростков. По расписанию в память о раннем расставании со временем. На западной стороне горизонта пробивается видимая полоска рассветного зарева. Воздух начинает вибрировать, пытаясь достичь уровня лёгкого утреннего непостоянства. Сонная листва оживает в танце маленьких отщепенцев. Из-под земли просачивается особый вид прохлады, который зову грунтовым ветром. Это гонец моей памяти, часть романа с землей, по которой без побегов за пределы улицы, сочусь словами и шагами без малого сорок лет. Осёдлость в пику кочевничеству.
Прохлада, настаиваясь на непрерывном потоке образов из прошлого, набирает силу и пытается соединить воздух и землю. Получается. Средняя температура по больнице 19 градусов. С такой можно не выживать, а почти полноценно дышать, чем осталось: пылью нетронутых дорог, буквами купленных неприкасаемых книг, пробелами ненаписанных рассказов, пеплом сожжённых писем, твоих, но не тобой. Прогноз вчерашних синоптических колдунов обрушен на 12 градусов. Могём ещё.
Фрейм необходимости другим, как бинт, только в состоянии острой нужды, при боли и ранении. Или, допустим, смена положения вещей на рабочем столе и падающий свет настольной лампы корректируется кронштейном. Всё остальное время он не нужен. Так и в людях. Только бинт, кронштейн, в краткий миг незаменимости. Далее наполнитель, синтепон коммуникации - игра и иллюзия в отношения. И в этой волне подражания одиночество честнее и ближе метров написанных слов. Или утопленных обид в болоте тихих омутов подсознания.
Только одному человеку ты можешь быть нужен всегда, хронически. И это похоже на болезнь.
Не лечится...
|
|
-
Запись понравилась
-
0
Процитировали
-
0
Сохранили
-
