и призрачной поре
короткой и скупой
весны тунгусской
минуя статусности наций
стать чашей полной чистого тепла
возможно
когда в ней рядом
тот
закроет слив несущихся волной
потоков скудных новостей и мыслей
утишит брешь и ванна в волшебство
рискует превратиться
и можно в ней кораблики пускать
томить натруженное тело
стирать бельё и просто наблюдать
как гладь справляется умело с кипучим временем
сквозящей цифры
но светлый вайб со стороны
всё чаще повод зависти и нападения
придёт другой сквозь бертолетовые сны
закроет дырку
вроде всё как раньше
и герметичность
и пространность вод
но от чужого время не танцует
всё превращая в мятую бумагу
кораблик
тело
и бельё
