минус тридцать зима январь хриплый голос и стоны труб
неуютно в пустынном срубе дома старого без дверей
прошлый год приезжал дед морос потерял свой посох
он корнями до крон пророс из ветвистых оленей и лосей
тонировкой сребристых роз расцветает с утра на стёклах
обелив бересту берёз и дороги в позёмки локон
наряжает мотор машин замедляя под вязкость масла
да прохладно
но нет причин называть это неприятностью
а в лаосе надысь тепло двадцать восемь коль яндекс прав
отогрейся там и тепло передай по подземным ваттам
не взошедших давно семян что земли неуёмный шрёдер
не пускал из лагуны ямок через солнцем пробитые соты
индевеет внутри окно время кормится новостями
а пространство из суши дно устилает тепло ролями
где застолья и праздник душ в бутафории сервировки
на заплаканных лицах туш ленинградская кораблями
по ресницам слюной течёт незаметных советских барынь
каждой букве отпущен срок быть невляпанной в смысл словами
заберу ка и я одну речь посыплется словно просо
в покатившийся шарик ртути старый градусник стёкла сносит
агрегатор на ленте пыль покрошил дтп и утратами
два глазка протоплю в стекле будут временными очками
в капилляры вгоняя снег
день пройдёт словно дым с трубы ненавязчиво зло нешатко
валко только строкой внутри где пригрелась твоя лошадка
монархический слив бензин сублимации жизни якобс
там и градус добра и жизнь теша память зовут обратно
у экрана обледенеть
|
|
