мы с ней похожи
как забытое и грязь
не стертая с обшлагов старых монитора
где юзает атасов старый вор
смотрю ей в тыл покорно ежедневно
она мой пыл от пыли бережет
порой моргает напряженно нервно
что ей
когда напротив крот слепой
шарашит клавишам упругую отдачу
где буквы скачут как кузнечики когда-то
она все просит
выключи а сдачу
чужого света слей за форточку на пол
настольная
то лампа то лампада
она мой ветреный движок
on off
между двумя цветами где украл
внимание последний светофор
молчу про выключи
я знаю это проще
быть проводником
чем выпить
кипяток
сегодня думалось
в чем смысл выпавшего снега
кроме космических оков
Вспоминаю несколько инкарнаций Онегина в новом мире. Первая с оттенком именинницы года серебристого цвета. Я их помню всех, от испуга до отвращения, от благодарности до памяти.
Вторая. Несгоревшее желание и схорон под сосной и звук золотой цепочки, он совсем не такой, как у серебра...
Да, еще check you disk с линяющим картриджем разобранной на абрикосовый кисель кассы, где перекладывались его и мои слова, он самых честных..
Третья, три сотни порогов, стен, окон, ожиданий, переездов в городе, которого нет, но был когда-то. Триста, на белой муке из старой имперской рекламы. Мне не плакалось над грудой, только потом.
Все в эти триста...Плюс остаток...Понятно, что он золотой и несгораемый..33...
|
|
