александровский садик император сбежавший
в сон эмиссий металла барельефом истории
пока память его из зимы не догнала нарисую кораблика
рваное дно
черный лебедь горит и в невидимой дымке
страх далеких америк из приподнятых рук
обвивающих шеи станет медленно медным
как жокей от натуги загоняя испуг от понесшей его
непокорной кобылы
все вернется
и куртки и разрывов седло
на больших переменах просочившихся урок
возвращается время только их а тепло
расползется по гальке криком пуганых чаек
рассыпая закладки перегрузками кеша
и голодная белка догрызая орешек
фитиля
вместо знаний траву принесет...
если долго смотреть в голубую нирвану
танки боли чужой нанизав на крючок
расплавляется все что однажды казалось
монолитом и миром
и назад не свернешь
или вместе сгорим
или станем памиром
замерзая в трубе мексиканских одёж
