забыть
как рассыпается асфальт
и штукатурка
под тени
курс непристойной и ворованной луны
засунуть в смс
и удалить
случайно по дороге
внизачем
проснуться
и испугаться звука
льющейся воды
пускай
смеются

снимая маморных слоев стекло и связь
рисует пыль не контурное слово
оно летит сквозь полотно цепей
где пробито анода дно
а кот давно не хочет быть катодом
а драною козой...
ты помнишь как пугали козлодоева
приподнимая краном новенький гараж
теперь и кран не нужен
тихо сволокут
и не успеешь вякнуть
а миром
правят
пустоты
лишь
два
стакана
разлитых
навсегда
давно

упала проповедь

как пыль

исы шкатулка

или лар

оставленная после бега

окончен марафон а вот она

несется следом в город чужой

на пыльных стопах спрятанных в рифленке кроссовок

век волка краток

или просто прищур стерся

от иголок ежовых рукави

чек

на 1031

саднит внутри

обличие и настоящее

спиной к спине уснуть и не забыть

о старом мультике

и восприятии паркета только своем

как ложечки звенели на столе..

смотреть на кратерное крошево
где
ев пат тори
историю слагает из оконец
конец отсох
и стало пусто
звенит ракушки скучный колоколец
из ев?
из пат?
из криков...
чужая вещь становится твоей
и с ней перетекает осторожность и время
проведенное в гостях у страха
вот сейчас
еще замах и бровь пересечет надвое
у цифр есть правда никогда
непритязательность стремлений
по звуку распластаться в плоскость разрывая круги
а у числа
есть донность
царапаю
из старого
листая и немного нервно колотя
000010101010101011111111111111110

ни стены ни дороги
ни стона
выгорает початков жнивье
на панели у цифр халабуда
вот и снова...
сползло одеяло земли
у пинк флойда ни песен ни темы
расчехлен от напруг магазин
а второй в перепутанных полках
в штрих зебристости прячет овин страха
там все поводы
боли и пряник
маскируют у дюжины черта
в зазеркалье ладони твои
гаспер
было время
она обводила эти контуры в детской руке
а теперь
лишь
земля да свинина
The

на зачищенном поле сознаний
вместо смерти заявы отказ
Гаунтанемо это Коран где
в белоснежном увяз револьвер
из-за страха кипящей смолы
так и винни расстанется с властью
ее пепел подняли стрелки
и забрали с собой навсегда
пока он говорил обещая
они просто срывали мешки
под глазами

моя свинья не клин 

не журавлиный

она летит спокойно и легко

там где-то грязь

подсохшая токыром

приемлет конденсат

с привычным запахом лосьона

где огурцы не цвет и не вода

ожог

скупого возвращенья...

скажи

когда здесь

ненавижу это слово

сушеной воблы

так вот

когда здесь

сохнут  рыбой на ветру прогорклой марли

ты вещь

или забытый звук

из тех двух

листинга и барабана позднего дождя

который был так нервно узнан еще тогда до дрожи глаз стекла

так ты не скажешь

гаспер

я скажу

кто здесь..

тот человек с открытым

программным

кодом..

под выгоранием дождя..

нравится ли тебе
прятать чужие страхи
похожие на токыр коры внутри себя
иссыхая в душегубке лета
один страх цвета хаки
второй черно/красный
когда на контур посмотришь сквозь небо
никто не узнает
сколько в тебе сгорело
времени
погорелец
прошлого

две щепки
разметало к разным берегам потока
то ли воды а то ли ила
одна упала на песок и провалилась в глубину на
ткани лет назад да так там и осталась
вторая сквозь воронку ветра покинула приют и улетела
куда не знает
мимо времени порога
в каких краях ее не айсберг
образ носит
вторая не искала
а просто знала
когда-то они были
..
да чем только не были
там в глубине
от пластика и запаха прели
оставленного звука шахт
и перегара
останется
пустое место и тогда..

загадывать не стоит
щепки
не дрова..

блудить по кочкам

антиподовостью йам

под запах пряности от выпечки с корицей

что не украдено

пусть станет лямом

когда проспится

мертвый город

наркотик спорта выучит уроки

вербальных переходов от жимка

рассохшихся от крабов губок боба

картинка не стене журнальной

проклятое место

а мелочь продавщицы

звездная плеяда

одной просверленной дыры полыни

в черной ткани неба

которую однажды подо мной

батутом натянула глупость

поверить

в дружбу

отпустить любовь...

в ней было то

что плоть себе не разрешает

участие без липы

разделенье без желаний

тепло без света

время без дорог

окурки слов

не стоят ничего

без нее

а с ней

страшнее тамагавков

она

переросла

в ущербную

и страшную

изнанку

на лампе ильича

смешными дредами

пугая колья

бывших

лон

н

падает

и я

скучаю без нее

и автора

что может побудить движенье мысли
ошибка прошлого
невыжженная боль
марш настроений лесенкой наверх
туда сюда
дрифтуют мыслеформы
проехала машина и забрала часть тебя
пускай не главную
что там валялось в бардачке ненужным
он проходил мимо стола и где-то прогибались балки
садился молча у окна и сыпался песок с карнизов и домов
а там внизу окраин выключатель из льва и медленных потуг желаний
передвигал сгорая фазы смерти на любовь
чтоб безвозвратно
он очень редко брал ее на руки
и реже в руки
так
больше мусолил не вспоминая что когда-то
писал
как бог
беззвучно
невозможно
в стол
и для себя

проращивая день мещанской призмой

вытаскивая старых нарукавников сивуху тихого вранья

еще раз благодарю тебя за то что не любила

не привела к упору сладкой ветреной потравы

как скарб ненужный и чужой

меня

тем сохранив

от пыли и огня

приподнимись еще раз через время

настырность человеческих мечтаний

их ненавидя и презренно оставляя мимо

и мимо бога поднимись

сквозь вещи

их оставленность и плен людьми

приподнимись

за то

что не любила

пробиться сквозь ворону чужой волны искусства
или
выживания
в шум палок тычущих слетевший сухостой листвы
сложить зеркальные шаги собаки
когда-то не предпринятые сукой
еще раз показать обрубок мышцы рта мастеру
смотри слабак
горят
ты просто пожалел свою работу
роман
жену
любовь
но вот москву не пожалел
теперь она невидимо горит
забыть
всю эту чушь дня
и тихо оползнем по междометьям кирпичей
осунуться простывшей грязной
отталкивающей тенью
по склону ветреной стены
вернулся..
ну здравствуй
дом...
из отвращений проходящих сплету тебе слова

оливье на столе
в красно белом формате напитка
перебью номерки
на паленую плазменность сосен
бугорки восприятий укутаны охрой металла
на просвете стены столько ржавчины что можно испечь
кучу хлеба и стринги набросив
на лучи богохульств
чили нежно с прилавка украсть
и приставить к песчаным карьерам
без вождений

золотая дорожка внизу
отзмеится в лагуну банкнот
оригами плывущем во чреве
хрен его не пойми почему

проползти на подраненном брюхе
среди пыли чужих эвтаназий
и скулить потеряв не себя
пару выступов в виде рубанка
я найду тебя дом убежавший
преисподнями круглых столов
из двумечия бывшей полыни...
посвети тем кто ищет и ждет

все осталось

соплей мармелад от Булгакова

ниже подушки

для фундамента

все заменяет

один

клип

986ммпак54598

87659890648798

907658

зачем

когда-нибудь
не будет звуков с запахом сирени
потоков шоколада из газет
и камни из асфальта ленью напомнят
нет
тебя здесь больше нет
и не было
иллюзия укора
остатки разума
и кожи бахрома
ты где-то брякнешь нервно
красящейся тени
ну скоро
и угонишь острова

когда-нибудь
не будет символов и света
который режет хлеще автогенов ночь
и стаи точек провожая лето
которого не стало
скажут
да на тебе
креста давно уж нет
а где-то вспыхнет
зарево пожара
роняя купола в купели

ну а пока
всего лишь
вечер
клацанье
и пустота..

чужого цинка

мой верный приятель
нахально затих
сменив ПМЖ Тайваня на немцев
и вспомнилось слово
нельзя возвращаться к мечте
чтобы оставить след
но он
не просто утих
как жмурик в окопе
оставил на память
три символа быта
один нерушимый для всех
искусство и связь
на волне ..фигураций
успешно слова четвертуют
и ашка у чутского моря нозит
про марта 8
шары...не залив...

шестера гикнулась
открыв портал возможностей
тогда казалось год и тот не проползет
а вот и тройка пролетела
фанерой над карагандой
из бывших
ужель
их
три

года

короля

времени года 

и просто
нити

когда ужо

тельняшка разберешься

на синтаксис потери и слова

две составляющие

мола и кино

составив встречу каждому кто смог

под арки твои выплыть

хотя им

казалось

что ведут свой путь по суши

когда и соберешься

не узнает

никто

так клавиши беззвучные стучат

слепого

ста ыыы дуг
луч_ше
новых двух
мои ушаковы пацачат стеклянный лексикон
где слово мыльных пузырей
давно не значит ничего
кроме
дуновений
язык кинематографа
и упрощенный синтаксис сирени
отрелевантят хлебной корки снег
и вот ты уже из стона убегаешь в боль
что плюк уже давно москва
я знаю