Пришла весна.

Нестерпимо яркое, соскучившееся по городу солнце просачивается в каждый уголок, любопытствуя, что изменилось за зиму. Припекает так, что впору доставать запасы крема от и для загара. И снег не выдерживает, течет, отрывается и соскальзывает глыбами с крыш.

Март - это время котов. Они вдруг просачиваются сквозь ледяные стены зимы сквозь подтопленные солнцем щели. Трутся о ноги, громким мявом норовя снова влезть в твою жизнь, хотя бы и год не вспоминали о твоем существовании. Просятся в дом, хотя ты этого облезлого бродягу видишь первый раз в жизни. Ластятся, громоподобно мурлыча, и очень обижаются, когда ты выливаешь на них ведро воды, чтобы не мешали спать. А их много разных и таких одинаковых в своей пушистой котовости. И они даже не подозревают, что тебе не нужны такие прекрасные мягкие они, а нужен... человек.

Небо. Молочное зимнее небо тоже подтаивает, трескается, плывет грязными рыжими клочьями. А за ними ты видишь темные полыньи, так похожие и непохожие на его глаза. В них плещется молодой обоюдоострый месяц и колкие звезды.

Зимой, ты помнишь это чувство, когда из леса выбрела на  заснеженную гладь озера? Крошечные, подернутые дымкой домики на далеком берегу. И простор. Упоительный, нереальный простор чистого листа, врывающийся в глаза нетронутой ровной белизной, раскрывающий грудь криком безмолвия. И только за спиной растет неровная цепочка голубоватых следов, но и их постепенно заносит снегом. Где тогда были эти звезды? Что снилось им под пуховым одеялом неба? Что же не досмотрели, не отвели от тонкой грани льда, отделяющего сонный зимний мир от чернильной тьмы мартовской воды?
Пропала, ушла под воду, канула с головой в ледяную-огненную бездну. Где ключевая вода так холодна, что кипит ключом, так кристально чиста, что угольно-черна, так радушна, что не выпустит больше из своих обьятий.
На дворе март, и у тебя в сердце.
И ты просыпаешься от прохладного прикосновения тонких пальцев к твоей коже, долго потом ощущая жжение их следов. Вскакиваешь посреди ночи из-за бешено колотящегося сердца. Медленно успокаиваешься, вымокнув насквозь, стараешься не упустить видение, улыбку, взгляд.

Они не понимают, как можно сочетать в себе жар истосковавшегося солнца и холод льда.  Они не поймут, как можно дорожить зыбкими снами звезд, отказываясь от благ отогревающейся земли. Они не знают, что такое март.
Это могут знать только двое.