Мечты приближают старость.
Я много мечтала
и умру от прогерии.
Едва за двадцать,
в старческих пятнах на душе.
Артрит надежд.

Ухожу спать,
сон - малая смерть.
Смерть, убивая, возвращает нам молодость.
Немного смерти по ночам и я буду вечна.

Вероятно, это пассажирский состав, идущий вдоль берёзовых рощ так долго, словно всё время по почётному кругу. Спальный вагон, первое купе. На столике лежит открытый блокнот, багаж на месте. Кто-то вышел буквально минуту назад и наверняка постарается вернуться до того, как остынет кофе в чашке. Мизансцена ясна, но невольно взгляд обращается к исписанному тяжёлому блокноту. Шуршащие листы, пляска нарисованных чёртиков на уголках.
***
Лист первый. Зима.
(на полях нарисованы всё больше стрелы и зигзаги, знаки вопроса – как знаки разочарования).
Начало положено, я купила на станции синий блокнот с восхитительно плотными листами. Путешествие моё предполагает размышления, а чтобы осмыслить для меня лучше всего написать это. Максимально распланированное путешествие, этакий хадж. Двенадцать билетов, двенадцать поездок в произвольных направлениях, единственно согласно удобству пересадок. Я ни от чего не убегаю, напротив – пытаюсь найти.
Можно долго рассказывать, о чём я собираюсь писать и о чём не собираюсь. Чтобы потом с неизменным удовольствием нарушать все предположения. Я хочу рассказать о том прекрасном, что может произойти в этих дорожных историях.
Читать далее

В колонках играет - Edguy - Superheroes

С самого утра хотелось побыть одной.
Словно назло, стоял гвалт, шлялись толпы незнакомых людей, а телевизор и магнитофон пытались переорать друг друга. В двухкомнатной квартире, с довольно большой лоджией, всегда можно было найти место, чтобы посидеть в тишине. Но не сегодня.
Откуда что берётся?
Нас тут всего три человека живёт. Так что при желании можно разбрестись: один засядет на кухне, второй в спальне, третий оккупирует зал, по совместительству мою комнату. Не выношу открытых дверей, всегда стараюсь их закрывать и никогда не сажусь спиной к входу. А сегодня весь дом нараспашку. И ведь повода-то никакого нет.
Плотно прикрыла дверь, подавив желание подпереть её стулом, задвинуть засовом, обмотать верёвкой. Зря, как оказалось, подавила. Бабушка ворвалась внутрь и пожелала знать, почему я такая неразговорчивая, вот уже неделю. Я же смотрела на лампу и старалась не мигать.
Как им всё объяснишь?
Впрочем, к вечеру, мне удалось всех распихать по домам и сбагрить бабушку с дедушкой на дачу к знакомым. При этом мне хватало сил улыбаться и шутить, что мол: «Никакой личной жизни с вами». Когда дверь хлопнула за кем-то уже в последний раз, улыбку перекосило. Я опустилась на порог, спиной чувствовалась холодная поверхность. Сами собой закрылись глаза.
Наконец...
Наконец-то....
Наконец-то одна.....
Я спала, и снились мне кошмары. Что я прихожу домой с работы, давно постылой, что дома меня ждёт муж, давно надоевший, что у меня двое детей, зачатых по неосторожности. И всё такое серо-бетонное. И мне всё равно, что цель, в юности заставлявшая меня раз за разом подниматься с колен, позабыта. Я живу так же как они, те, кто были до нас.
Я проснулась. Какой-то идиот вместо того, чтобы позвонить, пнул дверь как раз над моим ухом.
Читать далее...

Игуаны танцуют джаз.



Мемфис Мёрдок III родился в семье гениев, и, казалось, сама судьба предопределила ему быть человеком неординарным. Одарённость Мёрдоков передавалась исключительно по мужской линии. Мемфиса самого старшего называли гением за то, что ни одна подкова, прибитая его руками, не сбивалась и не отваливалась. Мягко и прочно прилегала к копыту, позволяя лошади без труда сделать до ста лишних миль. Мемфиса среднего называла гением только жена. Немалым подтверждением гениальности Мёрдока II являлись двенадцать ребятишек, а также круглый живот и улыбка миссис Мёрдок.
Вследствие некоторой неорганизованности семейства, проистекающей из многочисленности, дети были предоставлены сами себе. Рождение каждого последующего мальчика (девочки в семье так и не появились, несмотря на все старания мистера Мёрдока и мечты миссис Мёрдок) лишь усугубляло общую неразбериху. Семья вечно пребывала на пороге голода и появления очередного Мёрдока.
Мемфис Мёрдок III, о котором и идёт наш рассказ, был старшим, в почти бесконечной череде одинаково черноволосых и хулиганистых братьев. Первое Важное Решение он принял вскоре после рождения Джеймса, тринадцатого отпрыска. Когда стало ясно, что больше пополнения в семействе Мёрдоков не предвидится. К немалому, кстати сказать, облегчению городского муниципалитета, наконец вздохнувшего немного поспокойнее. В то время мэр трясся над каждым центом, уходившим из бюджета на что-либо помимо зарплаты администрации. Миссис Мёрдок очень огорчилась этому известию. Чтобы её утешить тут же удочерили «малышку» Петти тринадцати лет. У девочки был живой характер, и она в мгновение ока оказалась вожаком банды, оттеснив даже колоссальную фигуру Старшего Брата. Так что Мемфис всё больше чувствовал себя лишним, оставшимся не у дел. Вскоре он решил рвать когти из Саннисити.
Читать далее...

Пьеса для механического...
В звукозаписывающей мегакомпании закончился рабочий день. Неугомонные людишки покинули просторные залы, потухли разноцветные лампочки глаз суетливой машинерии. Захлопнулась последняя дверь, и мягко щёлкнул ключ, проводя границу между двумя мирами, дневным и ночным. Полчаса было тихо, только, оседая, поскрипывали половицы. Затем раздался нестройный гул, будто исполинский оркестр в отсутствие дирижёра вздумал играть гаммы. Ночной сторож опасливо посмотрел на второй этаж и торопливо перекрестился:
- Опять нечистая сила шабашит. Господи, спаси меня грешного!
С приходом ночи в давно заброшенной студии номер девять началась жизнь. Старый рояль осклабился желтоватыми клавишами, до блеска отполированными бесчисленными прикосновениями пальцев пианистов, самое малое с мировым именем. Хотя слой ветхой пыли на лаковой поверхности уже много месяцев никто не тревожил, вид рояля внушал почтение, и маленький бубен застыл в немом благоговении. Это был инструмент из всеми уважаемого семейства "Steinway", говорил басовито и почитал себя за главу собрания. Откашливаясь, он наиграл "Полёт шмеля". Внезапно раздался бас, который тут же сорвался на фальцет.
Читать далее...

В колонках играет - Сплин - Любовь идёт по проводам
Поезд чёрного дня.
(alptraum)
Если верна притча о том, что души умерших превращаются в птиц, то у моей обрезаны крылья. Здесь много таких. Тех, кто ушёл в чёрный день. Обрезаны крылья и не может птица взлететь, направляясь к манящему радужному сиянию.
Вот и вынуждены все мы садиться в экспресс, чтобы добраться до места, никому не известного. Поезд-без-машиниста следующий в ночи, по одной, замкнутой в один круг бесконечности колее. Всегда по кругу, и всегда прямо. Не пронзая стрелой тьму, а тяжким непомерным усилием таща её за собой. Нет расписания и нет остановок. Но прибывают новые пассажиры, и редко, незаметно всё же уходят старые. Счастливчики...
Есть и проводник. По крайней мере, так говорит он. Мой сосед. Не помню как его зовут, может нет у него имени вовсе, а может, может... не знаю. Он говорит, что узнал проводника, что это палач. Тот из-за кого его день ухода стал чёрным. Я говорю ему, что в этом виноват только он сам. Всё зависело от нас, и мы сами предпочли полёту этот Поезд. Прими это и смирись, станет легче. Я знаю, я здесь уже давно, может быть дольше всех. А за сутки... Год?.. даже за десять не понять. Обиделся. Сейчас уйдёт. Не складывается что-то компания. Подсаживаются, заговаривают, а потом уходят, и я опять остаюсь один. Странные, не хотят признать что мертвы. Хотя...
Хотя, здесь смешно быть в чём-то уверенным. Многие, большинство, думаю видят всё-таки поезд. По крайней мере, его вижу я. Некоторые считают, что они в самолёте, устремившимся в свободном падении к земле. Охваченные страхом стоят они, глядя в развёрстую в их воображении бездну расширенными зрачками. Иногда ледяной ужас в их глазах сменяется болью и пониманием. И я задумываюсь, так ли уж бесконечно их падение? Сколько смертей переживают они, и сколько смог бы пережить я? Вот тогда страх хватает меня за горло. А отчаяние нежно берёт за запястье, словно проверяя пульс. Пульс небьющегося сердца.
Читать далее...

В колонках играет - Animal Jazz - Стереолюбовь
vADe Mecum.

Давай спустимся ниже. Туда, где льды сковывают ветер. Где чёрная пасть левиафана-небытия вечно скалится от голода, силясь проглотить время, и пламенники пасти лишь сгущают мороз. Где мучительный жар мнится избавлением. Где долы и равнины усыпаны асфоделями. Где каждое ущелье бездонно. Где нет гостей… где нет движения… где нет любви… Нет даже её, посвятившей мне вечность. Души моей, обречённой страдать со мной и за меня.
Там на дне эпох и морей стоит мой дворец. Высоки и тонки его башни. Да не горит огонь, да не течёт река. Воды её черны и стоячи. Очарованным кругом замыкает она мой дворец, не давая Тебе войти, а мне выйти. Не давая мне солгать, поклявшись её водами. Даруя Силу и Могущество, тому на кого пал выбор. Чтобы переплыть реку Скорбей, наполненную слезами человеческими, надо подняться на корабль, построенный из ногтей мертвецов. Не убояться зверя подводного. Не заслушаться пением подобным ангельскому. Не бежать за блуждающими огоньками. Может тогда дойдёт, может тогда…
И не приблизится к замку Горя ни путник, чтобы попросить ночлег, ни бедняк, чтобы молить о милости. Только человек может спуститься так глубоко, и она тоже может. Лишь лучшие из сердец достигают высокого предела, в дерзости своей, рискуя требовать ключей познания. Но ключи эти отравленные. Я держу их в своих руках, храню до поры, когда закончится моё служение.
Читать далее...

В колонках играет - Пелагея - Мамка
Князь имя мне.
Страшная сказка
Заблудились? И не можете выбраться? И вам страшно? И уже не раз пожалели, что вообще решились идти? Рваные клочья пыли танцуют в воздухе. Напряжённая предгрозовая тишина силится сокрушить в объятиях. Бьёт двенадцать. Врата распахиваются. Входите. Входите! Здесь вас жду Я.
Мальчики и девочки вы никогда не слышали, не слышали, не…? Страшную сказку, которую всякому рассказывает серый волк, сидящий на цепи в моём подвале. Волк надёжно прикован, но вот беда! – стальной штырь, прикрепляющий цепь к каменной стене давно проржавел. А вам, если вы действительно хотите послушать сказку, придётся подойти близко, ещё ближе… да вот так. Молитесь, вдруг вы понравитесь волку слишком, или недостаточно сильно, чтобы услышать счастливый конец. Прислушайтесь – вибрирует натянутая цепь, скрипит ржавый гвоздь, тяжело дышит голодный волк.
Читать далее