Цитата сообщения robot_marvin Специально для борцунов за свободу и духовность Тибета



Как старый реакционер,черносотенец, фашист, сионист, жидовская/русская морда, коммунистическая тварь (это эпитеты, которыми меня успели наградить за время существования моего блога в ли.ру) я кидаю пару ссылок о Тибете.
Речь идет о состоянии дел в этом регионе до коварнозлостнойбесчеловечнойнарушающейправачеловека "оккупации" Тибета частями НОАК.
Вчера как то зашла речь о Тибете времен правления Далай-ламы и кто то удивился рассказу о том, что в 20-х годах прошлого века, пытаясь найти деньги на войнушку с соседями, духовным правителем Тибета был введен налог на уши. Т.е. те, кто хотел, чтобы его уши остались с хозяином, должны были уплатить подать, иначе их отрубали. Мне воскликнули "И это тот самый свободный Тибет, который угнетают китайцы?". Ну хорошо, давайте посмотрим на то, каким был Тибет до 1959 года, когда на штыках Национальной освободительной армии Китая в Тибете, последнем из всех государств Земли было отменено рабство. Переживающие за находящегося в изгнании далай-ламе эти фото о тибетском рае никогда не опубликует. Смотрите их сами:
Читать дальше
...

До 1959 года основой тибетской "экономики" было крепостное право, проще сказать — рабство. Рабовладельцами были ламы и буддийские монастыри, рабами — значительная часть, если не большинство простых тибетцев, которым местные попы во главе с далай-ламой (напомню, считается воплощением Авалокитешвары — Будды великого сострадания) внушали, что их карма-де —до гробовой доски вести скотское существование и пахать на означенных попов, то бишь отбывать улуг (барщину). Статья Вана в основном освещает коллизии, возникавшие при столкновении тибетских обычаев с коммунистической моралью китайских "оккупантов", а вот примерное представление о высокодуховной жизни простых тибетцев под властью далай-ламы можно получить из статьи американского историка Майкла Паренти "Дружественный феодализм: миф о Тибете" (надеюсь, ни у кого нет оснований обвинять Паренти в отработке пекинских денег или в некритическом отношении к китайской пропаганде):

"Большинство сельского населения составляли крепостные. С ними обращались чуть лучше, нежели с рабами. Они не получали никакого образования и не имели доступа к медицинской помощи. Они были пожизненно привязаны к работе на земле, принадлежащей помещику или монастырю – бесплатно ремонтировали хозяйские дома, перевозили урожай и собирали дрова.(...) Они не могли жениться без разрешения помещика или ламы. Их можно было разлучить с семьей, если помещику требовалось сдать их в наем для работы в удаленных местах(...).

Одна 22-летняя женщина, сама беглая крепостная, сообщала: «Хорошенькие крепостные девушки обыкновенно брались хозяином в качестве домашней прислуги и использовались по хозяйской прихоти. Они были просто рабынями без всяких прав» . Чтобы пойти куда-либо, крепостным требовалось разрешение. Помещики имели законное право ловить тех, кто пытался сбежать. Один 24-летний беглец приветствовал китайское вторжение как «освобождение». Он свидетельствовал, что при крепостничестве он подвергался непрерывным издевательствам, мёрз и голодал. После третьей неудавшейся попытки бежать он был безжалостно избит людьми помещика, до тех пор, пока кровь не пошла у него носом и ртом. Затем они вылили алкоголь и соду на его раны, дабы усилить боль.

(...) В феодальном Тибете пытки и нанесение увечий – включая выкалывание глаз, вырывание языка, отрывание конечностей – были излюбленными видами наказаний, применявшимися к ворам и к беглым или строптивым крепостным. Путешествуя по Тибету в 1960-х годах, Стюарт и Рома Гердер взяли интервью у бывшего крепостного, Церефа Ванг Туэя, укравшего двух овец, принадлежавших монастырю. За этот проступок ему вырвали оба глаза и изуродовали руку так, что он не смог больше её использовать. Он объяснил, что перестал быть буддистом: «Когда святой Лама приказал им ослепить меня, я подумал, что в религии нет ничего хорошего». Так как лишение жизни противоречило буддистскому учению, некоторых преступников подвергали сильному бичеванию, а затем «оставляли Богу» замерзать на ночь до смерти. «Поразительно сходство между Тибетом и средневековой Европой» - заключает Том Грюнфельд в своей книге о Тибете.

В 1959 году Анна Луиза Стронг посетила выставку пыточного оборудования, использовавшегося тибетскими властителями. Там были наручники всех размеров, включая крошечные для детей, инструменты для отрезания носов и ушей, ломки рук и подрезания сухожилий ног. Были приспособления для горячего клеймления, кнуты и специальные устройства для потрошения. На выставке были представлены фотографии и свидетельства жертв, подвергшихся ослеплению, покалеченных или лишенных конечностей за кражу. Одному пастуху хозяин должен был уплатить компенсацию в юанях и пшенице, но выплачивать отказался. Тогда пастух забрал у хозяина корову. За это ему отрубили руки."

Ну и так далее. Замечу, если что: все утверждения Паренти снабжает ссылками на источники — отнюдь не на китайском языке и изданные далеко от Пекина.
...
Соглашение, заключенное между коммунистами и правительством далай-ламы в 1951 году, предусматривало, что реформирование такого высокодуховного и нравственно безупречного образа жизни будет происходить постепенно и с согласия самих тибетских властей. Но непросто совместить современные представления о человеческом достоинстве, даже коммунистические, с описанными выше достижениями тибетской цивилизации; возникали коллизии.

Ван Лисюн пишет, что правящие классы Тибета восприняли как надругательство над местными традициями выплату денежной зарплаты нанятым коммунистами тибетским рабочим из крепостных. Действительно, какая наглость — человек, рожденный, чтобы всю жизнь бесплатно пахать на перерождение Будды великого сострадания, вдруг получает деньги за свой труд в обход хозяина! Светские школы с преподаванием современных предметов подрывали монополию попов на образование, а в 1957 году произошел ну просто непотребный инцидент. Некий крепостной не смог отработать барщину на хозяина, за что был им зверски избит. Кстати, барщина не была ограничена никакими условиями. Все бы ничего, да только крепостной за время пребывания Тибета в составе КНР успел проникнуться идеями равенства и братства (что естественно) и незадолго до этого вступил в Компартию, стал ее активистом. Звери оккупанты долго ломали голову: с одной стороны, сами обещали не вмешиваться в традиции тибетской "цивилизации", с другой — было бы очень подло оставить без защиты своих товарищей по партии. В результате было принято решение потребовать от властей автономии освободить тибетских активистов КПК от крепостных повинностей. Надо полагать, активистов после этого прибавилось, а вот "носители духовности" в окружении далай-ламы восприняли это как посягательство на свои "заслуженные в прошлых жизнях" права.

Думаю, описанного выше достаточно, чтобы прийти к очевидному умозаключению: если бы в 1950-51 годах независимому тибетскому государству удалось выжить, сейчас оно служило бы предметом всеобщего презрения, подобно талибскому Афганистану, и мерилом таких понятий, как "варварство", "дикость" и "мракобесие".

Ну и третий миф: "китайским коммунистам мало было порушить уникальную тибетскую духовность; стремясь лишить тибетский народ прошлого, в ходе Культурной революции захватчики также уничтожили ее материальное воплощение (храмы, монастыри, статуи Будды)".

Не нужно обладать богатым воображением чтобы представить, какой отклик нашла антирелигиозная и эгалитаристская пропаганда КПК у бывших тибетских крепостных, освобожденных после 1959 года. После подавления в 1959 тибетского восстания (кто спорит — кровавого и сопровождавшегося массовыми расправами над монахами), Компартия сделала все возможное, чтобы пробудить у освобожденных рабов чувство собственного достоинства и "классовую сознательность" — была проведена аграрная реформа, секуляризовано и идеологизировано образование, нажитая эксплуатацией крестьян собственность была распределена между трудящимися.

Результаты Ван Лисюн описывает так:

"Ярким проявлением того, как "старые боги" в сознании тибетских крестьян были сменены новыми, было активное участие этих крестьян в уничтожении храмов и монастырей, некогда почитавшихся ими как святыни. Сторонники далай-ламы и западное общественное мнение всегда относили это на счет этнических ханьских хунвэйбинских отрядов, посылавшихся из других регионов КНР. Согласно этой версии, разрушение храмов было частью проводившегося КПК курса на "систематическое, методичное, спланированное, преднамеренное и всестороннее уничтожение" тибетской религии. Но правда в том, что по причине нехватки транспортных средств и больших расстояний, которые отделяют Тибет от остальных регионов КНР, лишь ограниченному числу хунвэйбинов — этнических ханьцев удалось до него добраться. Даже если некоторые из них и участвовали в уничтожении храмов, их действия имели лишь символическое значение. В деревнях, на пастбищах и горных склонах сотни святилищ были разбиты вдребезги; без участия местного населения это было бы неосуществимо".

Итак, по мнению Ван Лисюна, разрушение памятников культурного наследия Тибета — по большей части дело рук самих тибетцев, освобожденных рабов, таким образом мстившим своим угнетателям. Под "заменой богов" Ван Лисюн понимает широкое распространение в Тибете времен Культурной Революции культа Мао Цзэдуна, часто принимавшее формы, мало отличавшиеся от прежних религиозных ритуалов:

"В начале сезона урожая тибетцы отмечали праздник Онгкор, во время которого они несли изображения Будды, декламировали религиозные тексты и распевали буддийские песни. После начала Культурной революции обычаи изменились: место образов Будды заняли портреты Мао, люди читали нараспев цитаты из произведений Великого кормчего и исполняли песню "Алеет восток". Исторически китайский император воспринимался в Тибете как воплощение Бодхисатвы Будды, то есть обладал более высоким статусом, чем далай-лама, считавшийся инкарнацией Богини милосердия; теперь же многие тибетцы относились к Председателю Мао с таким же почтением".

Ван приводит и другие примеры широкого распространения культа Председателя Мао в Тибете 1966-76 годов.
За ссылочки спасибо Вербитскому.