Я люблю Париж. И он отвечает мне взаимностью.
(С) Фото Вадим Гривач
Про Париж столько всего написано, что он стал мифом, брэндом, банальностью, чем угодно, только не обитаемым городом. Однажды оказавшись в Париже, нельзя его не узнать. Он живет в черно-белых фотографиях Генри Картье-Брессона и Андре Кертеза. Там по-прежнему звучит аккордеон, теперь, конечно, не на улицах, а в роликах и телевизионных заставках. Невысокие элегантные дома светлого камня в дождливую погоду темнеют, и Париж превращается в «серую розу» Аполлинера. Никуда не исчезли ни Эйфелева башня, ни медлительная Сена.
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
Больше ста лет назад французы взгромоздили на набережной Сены клепаную металлическую диковину. И с тех самых пор Париж живет под защитой творения Эйфеля, самого романтичного из инженеров. Жители Парижа говорят: «Париж глядит на всех нас с высоты Эйфелевой башни». Она - самый узнаваемый архитектурный символ в мире. Даже Джеймс Бонд не удержался и отобедал в ресторане Эйфелевой башни в 1985 году ("Вид на убийство / View to a Kill, A"View to a Kill, A").
(С) Фото Вадим Гривач
На Елисейских полях, самой известной туристской улице, людно с утра и до позднего вечера. Разноликая многоголосая толпа стекает к Триумфальной арке. Кого только нет в этой толпе: чернокожие стиляги и заезжие миллионеры, уличные танцоры и киношные гранды, жиголо всех мастей и модные фотографы. Здесь соседствуют Макдоналдс и витрины Louis Vuitton, стихийная торговля копеечными сувенирами и настоящий эксклюзив от Stefano Ricci.
У японцев, ошарашенных близостью истории и архитектурной мощью, глаза здесь делаются круглыми. Так они и ходят по Парижу - странные японские люди с абсолютно круглыми глазами. И только знакомые витрины с платьями Kenzo или Louis Vuitton, до которых японцы сильно охочи, приводят их в чувство, возвращая их глазам нормальный азиатский размер.
Однако Париж любит подшутить над тем, кто судит о нем только по глянцевым картинкам. Проштудировав каталог вдоль и поперек, в реальности вы обнаружите, что знаменитая площадь Пигаль (place Pigalle), это «логово разврата», есть крохотный пятачок посередь проезжих улиц, вдоль которых еще встречаются перезрелые кокотки, а зазывалы, тщетно стараясь подавить зевоту, лениво пристают к одиноким прохожим. Но судя по облезлым манекенам и слою серой пыли на лаковых сапогах в витринах злачных заведений, дело это не особо прибыльное. А Монмартр оказывается лишь большим туристическим аттракционом, где ни за что теперь не встретишь интересных художников. Все они перебрались в многочисленные парижские галереи.
(С) Фото Вадим Гривач Paris et moi
Парижане собаколюбивы, но не дисциплинированны. Они попросту игнорируют регулярные призывы своего мэра к чистоте улиц, поэтому частенько прямо посреди тротуара обнаруживаются следы собачьих прогулок. Кстати, о собаках. На улицах Парижа вы не встретите бродячих собак, потому что их там нет. Специальная служба следит за этим. Любая собака, бегающая без хозяина, немедленно помещается в специальный приемник, там владелец может легко найти своего потеряшку. «Если вы заводите собаку, вы обязаны пройти специальную процедуру – ввести ей под кожу микрочип со всеми данными владельца, адресом и телефоном», - рассказывает русский парижанин Александр. – «И если ваша собачка убежала, специальная собачья служба легко обнаружит ее местонахождение. Увидев где-нибудь на улице одинокую собаку, я обязательно им позвоню, ведь хозяин наверняка ее ищет».
(С) Фото Вадим Гривач Утренняя собака
Европейцы по-особенному относятся к детям и инвалидам. Они не потакают капризам детей и никогда на них не кричат. А инвалидов на парижских улицах существенно больше, чем на наших. И это не потому, что там их число выше, чем у нас. Просто они снабжены необходимой технической поддержкой и не выпадают из социального пространства. В Лувре, у Моны Лизы служитель, увидев больного мальчика в инвалидной коляске, отстранил от картины толпу зрителей и подкатил коляску прямо к великому портрету. Но по-настоящему меня удивила абсолютно слепая посетительница Лувра: ну что может делать слепой человек в музее с картинами?..
Наверное, это и есть признаки цивилизованности: забота об инвалидах, ответственное отношение к животным, а еще - отсутствие технических люков на проезжей части, все они вынесены на тротуар - просто и разумно.
Париж – вполне обитаемая территория, населенная весьма практичными жителями. В привычном жизнеукладе они ежедневно заняты бытовой беготней и долгими кофейными паузами. Стремление посетить «культовые» места типа Moulin Rouge или ресторации Maxim's с легкостью выдает туриста. Натуральный парижанин предпочитает чашку кофе за полтора евро и любимую булочную. Ему больше нравится часами сидеть в кафе, разглядывая прохожих.
(С) Фото Вадим Гривач
Расхожее представление о том, что, дескать, столичные французы нестерпимо высокомерны, не подтверждается. В основном своем числе парижские граждане доброжелательны, да и как не быть вежливым в городе с метровыми пешеходными тротуарами. Их, коренных жителей, сразу отличает привычка упрямо переходить на красный сигнал светофора и новая обувь. Дело даже не в том, что обувь эта какая-то особенно дорогая или красивая, она просто новая. Они любят свое кино (афиш с французскими премьерами существенно больше, чем плакатов с мировыми блокбастерами) и относятся к своей истории с ироничным уважением. Россию они воспринимают очень серьезно: «У вас, русских, такие огромные территории, что наш лес Фонтенбло для вас вообще не лес, а клумба», - говорит француженка Вероника.
Эмансипированные француженки – это тоже реальность. Поджарые, без броского маникюра, в авто они предпочитают водительское место пассажирскому. «Мы слишком долго боролись за наше равноправие с мужчинами, чтобы теперь стесняться его», - признается француженка Катрин.
Говорят, французы едят лягушек. Ни разу не видела, чтобы кто-нибудь их ел, хотя, может, не там бываю. Зато они прекрасно готовят знаменитое мясо по-бургундски и гратине (хлебно-луковый суп), любят блюда из даров моря и свежий зеленый салат, который выращивают на полях под Парижем. Вино французы не пьют, его смакуют. Да и как иначе, когда одни только названия «Шато Лафит» (Château Lafitte), «Шато Брийён» (Château Haut-Brion) ласкают слух. Еще французы съедают невероятное количество свежих булочек и пирожных, оставаясь при этом стройными. Сотни крохотных булочных (boulangerie) работают по старинке: с утра заводят тесто и выставляют свежую продукцию в витринах, а часам к шести вечера ассортимент уже распродан.
(С) Фото Вадим Гривач
Всем известно, что французы обожают помодничать. Но они не подчиняются диктату моды. Для них, крайних индивидуалистов, имеют значение лишь модные тенденции, которые они понимают, как приглашение пофантазировать. Поэтому французы обожают свои парижские универмаги, которые называют «большие магазины»: Samaritaine, Bon Marche, Printemps, Galeries Lafayette - товарный ассортимент в них огромен. И никаких шуток: самая известная галерея в Париже – это Галерея Лафайет (Galeries Lafayette). И поверьте, там есть на что посмотреть - огромный многоцветный мозаичный купол начала прошлого века, резные балюстрады, внутреннее убранство напоминает более театр, нежели торговый центр. Но Галерея Лафайет – это семь этажей счастья: здесь можно купить как модный культ (сумочку Chanel, мокасины Tod's или трикотаж Sonia Rykiel), так и прогрессивных авангардистов (Comme des Garçons или Jean-Paul Gaultier), и получить в подарок что-нибудь красивое и бесполезное, например, тончайшее надушенное перышко от представителей духов Стелла Кадент (Stella Cadente).
(С) Фото Вадим Гривач
Этой осенью в фаворе высокие сапоги хищного дизайна, как для верховой езды. Вы должны выглядеть так, будто бы только что вернулись с конной прогулки, а в вашей конюшне нетерпеливо бьет копытом ахалтекинский скакун. Впрочем, если вы предпочтете сапоги более изящной формы, вы все равно будете на коне. Модно носить тренчкот, обязательно однотонный, а также куцые пиджачки и коротенькие жакеты. Их шьют из чего угодно: из бархата, вельвета или денима. Немодно - «рваные» джинсы и тренч в цветочек. И даже в самую жару никаких голых пупков!..
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
(С) Фото Вадим Гривач
Париж один, но у каждого он свой. Мой Париж – это утренние почтальоны, деловито катящие свои тележки на колесиках, битком набитые корреспонденцией, и музыкальные экзерсисы братьев Бенак (Benac Kamel и Stephan). Это большие круглые ручки посередине дверей в подъездах и узкие тротуары знакомых улочек. Это удовольствие неспешно прогуливаться по каштановым аллеям или перебираться на другой берег Сены по золоченому мосту Александра третьего. Это привычка пойти в Люксембургский сад и взять там себе специальные «садовые стульчики», непременно два, как это делают настоящие парижане. Сесть на один, на другой положить ноги, и под дремотную голубиную воркотню полдня почитывать свежую «Фигаро». Поодаль будет возиться парижская малышня, пуская кораблики в кругосветное путешествие в круглом садовом фонтане. И отчего-то в Париже так поднимается настроение: от бесподобных ли французских бисквитов, от застенчивых ли улыбок парижан, а может – от полного отсутствия рекламы пива в моем парижском телевизоре
(С) август - сентябрь 2006 года
