Вышел в свет словарь ингушского языка, составленный Тимуром Кодзоевым, под названием «Модернизированный словарь современного ингушского языка…» в 22-х  томах - брошюрах.

Своим мнением по поводу данного издания мы попросили поделиться исследователя ингушского языка Беслана Кокархоева.  

        А. Газгириева: Что вы можете сказать о словаре Тимура Кодзоева и в чем его отличие от других словарей?  

Б. Кокархоев:  Начнем с общего.

Словарь – это библиотека и архив языка.

Слов лишних в языке не бывает.

Культура, знания и слова есть то богатство народа,  которое никогда при любых объемах не бывает избыточным.

Если бы в языке было миллион слов и тогда бы не нашлось ни одного лишнего слова. В  словарях нуждаются все – власть, правосудие, экономика, наука, искусство, писатель, ученый, группы людей, общество и т.д.

То есть каждый в отдельности и все вместе равно нуждаются в словаре. Много людей, которые не нуждаются в каких-то отраслях языкознания. Но словарь нужен всем без исключения и касается всех. Я специально акцентирую внимание и расширяю это внимание к словарю.

Словарь – это одно из самых значимых достижений просвещения.

От словаря был сделан шаг к энциклопедии.

Без энциклопедии совершено невозможно представить современную науку и цивилизацию, ибо их основанием является знание.

Выход любого словаря следует считать событием чрезвычайной важности в истории просвещения народа.

 Словарь Тимура Кодзоева – не просто словарь.

Это попытка дать в виде словаря и историю и достижения древней культуры ингушей.

И самое важное это то, что Тимур Кодзоев стремится найти высокий смысл в словах предков, и он его находит.

Смысловые границы многих слов расширены через собирание древних слов одного гнезда. Многие окаменелые слова и выражения, смысл которых был утерян для большинства носителей языка, ожили, зацвели, воскресли, а с ними воскресли кусочки культуры и истории.

Мне известно, что он несколько десятков лет собирал полевой материал.

Многие сведения об ингушской культуре и истории он буквально вырвал из тьмы забвения и вернул народу почти утраченный пласт культуры прошлого.  

          А. Газгириева: В названии сказано так: «Модернизированный словарь современного ингушского языка с включением…» Так это больше исторический или современный словарь?  То есть чего в нем больше, истории или современности? 

 Б. Кокархоев: О словаре Тимура Кодзоева нельзя сказать в двух словах.

Он имеет не одну, а множество характеристик.

Он и современный и исторический, ибо большая часть слов современного языка унаследована от далекого прошлого.

Он и лексический и этимологический, ибо гнезда слов дают возможность проследить образование слов.

Он и философский и культурологический, и просветительский и этический.

В нем много чего синтезировано, включая опыт мировоззрения и мироощущения самого автора.

Что касается названия, то сам автор вероятно подыскивал название для того сплава своих чувств, мыслей и творческих исканий со словами, или с лексикой родного языка, которую он не только собирал, но и прочувствовал, осмыслил и раскрыл с забытых сторон.

Я отношусь к названию как  условному.

В скудоумной научной жизни  Ингушетии данный словарь и событие, и пока еще  единственное в своем роде явление.

Обществу и ученым предстоит еще долго изучать труд Тимура Кодзоева, и только после возможно будет дать ему достойную оценку.

Отношение самого автора к словарю несет на себе отпечаток его переживаний, творческих озарений. Он как будто сначала открывал слово в своей генетической памяти  и потом находил его в памяти народа. Я просто знаю по собственному опыту насколько трудно оживить некоторые окаменелости языка.

Требуется большое творческое напряжение, и даже вдохновение, чтобы сделать подобное открытие давно забытого значения слова.  

        А. Газгириева: А что вы нашли нового для себя и своих исследований в этом словаре?  

Б. Кокархоев: Я когда-то мечтал облазить все наши горы, записать всех стариков.

Мне хотелось сфотографировать все памятники горных аулов, привести родовые предания и генеалогии тейпов, собрать древние слова и т.п. В общем,  я мечтал о большой работе в полевых условиях.

Но из-за ряда причин в моей судьбе я не смог осуществить эту мечту.

Я занялся другим – осмыслением ингушского языка как философской системой, из которой выросла вся древняя культура ингушей.

Тимур Кодзоев  собрал большой полевой материал и добыл бесценные сведения о языке, культуре и истории ингушей.

Если бы лет двадцать назад в моем распоряжении оказался подобный словарь с таким количеством важных сведений, то, возможно, я бы уже давно завершил свои исследования.

Не скрою, уже первое знакомство со словарем мне доставило особую радость.   

     А. Газгириева: Радость за культуру и язык?  

Б. Кокархоев: Да, но еще есть радость другого рода.

Я стою на позиции, что ингушский язык – это язык-философия.

Тимура Кодзоева я до недавнего времени не знал.

Мы встретились с ним у Мусы Гулиева – человека умного и широко образованного, который оказал ему большую помощь в издании словаря.

Каждый из нас трудился отдельно друг от друга, и абсолютно ничего не согласовывая. Тимур Кодзоев нашел, что в ингушском языке имелись обозначения культурно-философского и культово-философского значения. Это  подтверждает правильность моей позиции относительно ингушского языка. Но я считаю, что не отдельные, а все слова ингушского языка родного происхождения были философскими терминами. То есть философский словарь древних ингушей был равен по объему лексическому словарю.  

        А. Газгириева: Достоинств вы увидели много. А какие-либо замечания относительно недостатков у вас имеются?  

Б. Кокархоев: Любой труд любого человека не может быть совершенным, ибо это не труд Бога, а всего лишь человека.

Более того, Тимур Кодзоев работал один, а не с группой ученых умов.

По этим причинам недостатки найдутся, но на фоне значимости словаря они не будут иметь значения.

Я же пока занят не критикой в адрес данного труда, а тем, что осваиваю новые  для меня слова и обозначения.  

       А. Газгириева: Какие слова или обозначения привлекли ваше внимание?  

Б. Кокархоев: Таких слов и обозначений много.

Например, я знал, что календарь древних ингушей включал 12-ть месяцев. Следовательно, этот календарь был связан с 12-тью созвездиями Зодиака.

Но, как назывался сам Зодиак у ингушей,  я не знал.

Тимур Кодзоев установил, что слово «Хьашар», производное от слова «хьаш»- гость, обозначало Зодиак.

Солнце, совершая круг года, гостит  в каждом доме созвездия в течение  месяца. Представление о гостящем солнце было широко известно в древнем мире.

Я предлагаю теперь этот термин читать с двумя звуками «ш», то есть

«хьаш-шар».

Первая часть указывает на понятие гостя (хьаш),

а вторая часть на понятие года (шар, шара).

Далее форма «шер» во фразе «шер-шара» - каждый год, год от года,

ведет к слову «шерч» - тягловые быки.

12-ть быков, которые везли каждый камень для фундамента башни в известном «Илли о строительстве башни», были символом 12-ти  духов 12-ти созвездий Зодиака.

Солнце было символом души-света (са), обретающей сознание личного Со (Я) с пробуждением.

Следовательно, это душа-эго (Со),  в образе солнца, гостит в течение года в домах Зодиака.

Душу человека древние мудрецы считали гостем в этом космосе.

Понятие «хьаш» - гость, соотносится с личным Я.

То есть «Со хьаш» - Я гость.

Таким образом, мы получаем некоторые философские доказательства, что Зодиак с самых древних времен ингуши могли обозначать фразой-термином

«Хьаш-шара» - годовой гость.  

 

      А. Газгириева: А еще примеры есть?  

Б. Кокархоев: Есть. Их уже много.

Но у меня простых решений нет.

Для меня каждое слово  ингушского языка есть фокус всей системы языка философии.

Каждое слово потому требует  для разъяснения если не тома, то хотя бы целой статьи.

По моему глубокому убеждению, ингушский язык имеет неземное происхождение.

От животных звуков обезьян не мог произойти язык-философия на заре цивилизации на земле.

Он был принесен и передан людям с других космических сфер звездными существами.

Потому он несет на себе отпечаток не земной, а вселенской мудрости.

Люди его не создавали, но постигали его мудрость.

Например, люди не могут создать даже одну суру Корана, но могут его постигать. Так и этот язык люди не создавали, но постигали его мудрость на протяжении неисчислимых веков.

Эту вселенскую,  или извечную мудрость,  я и ищу в ингушском языке.

Чтобы разум обезьяны смог стать носителем языка-философии ему пришлось бы эволюционировать намного больше времени, чем может просуществовать сама планета.

Пропасть между разумом человека и обезьяны равна почти бесконечности, несмотря на их физиологическую близость.

Ингушский язык не имеет внутренней логики развития.

Он с самого начала был дан в готовом виде.

Истины данные в нем извечны и никогда не изменялись независимо от того была или нет сама вселенная.

Этот язык и его истины были в ведении Безличного Аз (Я), которое всегда было, никогда не начав быть.

По этой причине  истины, содержащиеся в ингушском языке,  старше самой вселенной.

Например, истина «Аллах один-един» не могла появиться после сотворения вселенной. Эта истина должна была предшествовать вселенной.

Довселенская мудрость и ее истины, после сотворения вселенной, становятся вселенскими.

Довселенский ингушский язык после стал вселенским и, в конце концов, земным. Он был переведен в звуки земной речи, но его структура и набор истин остались неизменными.

Тайна происхождения человеческого разума, языка и образа человека никогда не будет разрешена без этих допущений. Перед лицом тайны происхождения языка и разума, тайна происхождения материальной вселенной, детская загадка.

Наши утверждения   о до вселенском начале истин ингушского языка будет трудно принять многим исследователям. По крайней мере, той  учености, которая ограничила свои поиски истоков жизни, разума и языка земной эволюцией каких-то биологических  и молекулярных организмов, оно покажется дерзким и даже абсурдным.

Но рано или поздно науке придется согласиться с утверждением Евангелия о том, что «вначале было слово».

Мудрость такого масштаба должна была иметь большой лексический запас.

И я думаю, что на протяжении миллионов лет мы теряли от поколения к поколению большие объемы слов.

Души людей не увеличивали, а теряли на земле объем знаний, принесенных с других космических сфер. Человеческие существа когда-то имели прозрачные организмы и существовали в условиях других физических законов. Например, для них тогда не существовало закона всемирного тяготения. Но это не мешало им иметь язык, разум и извечные истины.

Те души, которые явились в самом начале космоса, знали, что они гости этого мира, то есть они не будут вечно обитать в этом звездном мире.

Это именно они назвали Зодиак словом «Хьаш-шара» - годовой гость.

То есть гости этого мира в течение определенного круга космической эволюции. Если бы эти души были детьми этого мира, то они никогда бы не назвали звездный космос местом, где они гостят.

Они считали бы его своим домом.   

         А. Газгириева: Судя по  вашему творческому пылу, словарь дал вам новые импульсы для исследования?  

Б. Кокархоев:  Я уже говорил, что каждое родное слово ингушского языка есть фокус всей системы мудрости.

Я знал философию ингушского языка, связанную с Зодиаком, но я не знал, как назывался сам Зодиак.

Теперь эта зодиакальная философия является мне в обозначение Зодиака.

То есть в обозначении «Хьаш-шар» она  сфокусирована,   как и в любом другом сугубо ингушском обозначении.

Философия вмещает слово, а слово вмещает философию.

Это как представление вмещает пространство, а пространство вмещает представление.

Таковы удивительные свойства ингушского слова и ингушского языка-мудрости.

Я только еще начал работать со словарем Тимура Кодзоева.

Осознаю, что объем исследовательских статей мне придется теперь значительно   увеличить

Серия сообщений "БЕСЕДЫ,СТАТЬИ,ИНТЕРВЬЮ РАЗНЫХ ЛЕТ":
Часть 1 - Атланты в горах Ингушетии. (Часть первая)
Часть 2 - Атланты в горах Ингушетии(ЧАСТЬ 2)
...
Часть 9 - В преддверии Дня рождения республики
Часть 10 - БЕСЕДА ОБ ИНГУШСКОЙ МИФОЛОГИИ
Часть 11 - О СЛОВАРЕ ТИМУРА КОДЗОЕВА