В 1930-х государственная карательная система остро нуждалась в людях, в полном смысле слова готовых на все. По приказу проводить массовые казни, выбивать нужные показания — на такое способен далеко не каждый человек. И потому палачи НКВД очень ценились, жили в особых условиях, их должность считалась даже почетной. На совести таких исполнителей десятки тысяч убитых, часто приговоренных к смерти по надуманным обвинениям.

«Машина смерти»

НКВД действовал по отработанной схеме. На основе донесенной до следователей информации открывалось дело, которое в подавляющем большинстве случаев становилось основанием для смертной казни. Самое ужасное, что родным не сообщалось о расстрелах — их информировали о том, что их родственник приговорен к 10 годам лишения свободы без права переписки и передач. Таков был порядок, а с 1945 года стали сообщать, что заключенный умер своей смертью в местах лишения свободы.

Их лишали жизней палачи, те, кто непосредственно приводил в исполнении приказы высшего начальства. Большинство казней проходили в Москве, сразу после допросов или недолго отбывания наказания. Поэтому и большинство сталинских палачей проживали в столице. Интересно, что было их не так много — около двух десятков. А все потому, что не каждый мог выдержать такую работу, палачи должны были обладать устойчивой психикой, отличными профессиональными данными, уметь соблюдать строгую секретность и быть преданными своему делу и руководству.

Как бы жутко это не звучало, но многие из них даже получали удовольствие от этого процесса. Кто-то стремился к количественным рекордам, считая каждую новую жертву отдельным профессиональным достижением, кто — то придумывал изощренные методы, чтобы выделяться на фоне своих коллег, а кто-то тщательно готовился к каждому убийству, создавая особые ритуалы, специальную форму одежды или выбирая конкретный вид оружия.

Василий Блохин — генерал, собственноручно расстрелявший около 20 тысяч человек

Этот человек стал абсолютным рекордсменом по количественному показателю. Он был бессменным командующим расстрелами, получив эту должность в начале карьеры и отступившись от нее лишь по выходу на пенсию. Василий Михайлович стал редким исключением среди палачей — смог дожить до старости с относительно хорошим состоянием здоровья. К работе подходил всегда ответственно — соблюдал технику безопасности, не употреблял спиртное. Всегда надевал специальную форму, чтобы кровь не попадала на открытые участки тела.

На расстрел он настраивался и эмоционально — каждый раз спокойно выпивая чашку крепкого чая и листая при этом книги про лошадей. Именно Блохин был руководителем массового расстрела поляков в Катыни. Там палач лично лишил жизни более 700 человек. Он же расстреливал своих бывших коллег, арестованных по делу расстрелов Соловецкого этапа.

При жизни он получил за свою самоотверженную работу множество наград, имел почет и уважение среди коллег, получал особую пенсию в размере 3150 рублей, когда средняя зарплата составляла 700 рублей. После ареста Берии генерал-майора лишили звания, орденов и той самой пенсии. Есть версия, что именно после этих потрясений у Блохина случился инфаркт. Он умер в 1955 году и похоронен на Донском кладбище, неподалёку от братской могилы своих жертв.

Сардион Надарая — «универсальный солдат»

На его счету около 10 тысяч убитых. Будучи земляком Берии, грузин Надарая довольно быстро построил свою карьеру. После 11 лет службы он уже возглавлял внутреннюю тюрьму НКВД Грузинской ССР. Сардион Николаевич лично руководил допросами, используя зверские методы. Сам лично избивал, мучил и расстреливал заключенных. Надарая прославился своим умением выбивать из заключенных нужные для НКВД показания — самооговоры и вымышленные обвинения, наговоры именно на тех, кто находился в разработке у силовиков.

Сардион Надарая, слева.

Высшей точкой карьерного роста стало назначение Сардиона Николаевича начальников личной охраны Лаврентия Берии. На этом посту он выполнял все приказания начальника. Одной из его задач был поиск и доставка женщин для утех, причем выбор Берии был непредсказуем — он мог указать на даму на улице, жен высокопоставленных военных, актрис и певиц, или выбрать кого-то из тех, кто писал ему письменные обращения по рабочим вопросам. Надарая и его коллеги отслеживали их, выезжали по адресам, ловили на улице и привозили к своему вождю.

После ареста Берии Надарая был взят в разработку спецслужбами. Его обвинили в сводничестве, припомнили и все деяния на посту начальника грузинского НКВД. В 1955 он получил 10 лет лишения свободы с конфискацией, отсидел весь срок и доживал свою старость в Грузии.

Петр Магго — палач, считавший расстрел искусством

Латыш Магго тоже входит в список рекордсменов — он лишил жизни больше 10 тысяч заключенных. Один из самых результативных палачей НКВД проводил расстрелы все годы своей службы. Успешно поработав в карательном отряде, Магго стал начальником внутренней тюрьмы. Будучи руководителем, Петр Иванович имел право не принимать личного участия в расстрелах, но делал это потому, что процесс ему нравился. Убивая людей, он часто входил в кураж и впадал в полузабытье. Известен случай, когда расстреляв осужденных, Магго стал заставлять раздеваться и вставать к стене своего коллегу Попова, потому как не смог признать его, находясь в очень возбужденном состоянии.

Садист и маньяк Петр Магго.

Он считал расстрел особым искусством, любил обучать начинающих палачей, рассказывая им, как правильно выводить на место казни заключенных и какие действия совершать при расстреле, чтобы не быть забрызганным кровью. При этом он всегда совершенствовал свою работу, если получал замечания от начальства. Например, он проводил воспитательную работу с заключенными, чтобы те перед смертью ни в коем случае не произносили имя вождя.

В наградах Магго знак «Почетный чекист», два ордена Красного знамени и орден Ленина. В 1940 году он был уволен из НКВД. Любовь к крепкому алкоголю, появившаяся за годы работы, довела его до цирроза печени, от которого Магго в итоге и скончался в 1941 году.

Такая мелкая бумага означала неминуемую смерть.

Василий и Иван Шигалевы — семейная преданность общему делу

Шигалевы — весьма известные личности, это был единственный случай, когда родственники являлись так называемыми сотрудниками для особых поручений. Василий был идеальным исполнителем, которого ценило начальство — он безотказно выполнял задания любой сложности. Примечательна его личность еще и тем, что он единственный, на кого донесли его же коллеги. В доносе Шигалев обвинялся в связи с врагом народа. Такого донесения в то время было достаточно для расстрела, но начальство оставило это без последствий, потому как не хотело терять столь ценного сотрудника. После это Василий принялся еще более рьяно выполнять свою работу палача, удостоился звания почетного чекиста и ордена «Знак Почета», стал кавалером нескольких боевых орденов. Палач был настолько осторожен, что его подпись не обнаружена ни в одном из документов архивов.

Иван был менее хитрым, тем не менее, так же быстро шел по карьерной лестнице, а наград за свою службу получил даже больше. Подполковник имел Орден Ленина и даже медаль «За оборону Москвы», хотя не убил ни одного немца. Зато казненных соотечественников на его счету сотни, если не тысячи.

Братья уверенно шли по трупам, стремясь к новым званиям и наградам. Умерли оба в довольно молодом возрасте — в 1942 ушел из жизни Василий, в 1945 (по некоторым данным в 1946) — Иван.

Александр Емельянов — уволенный по болезни, связанной исключительно с долголетней работой в органах

Именно такая формулировка значится в приказе об увольнении подполковника Емельянова. Качественно исполняя свою работу, Александр Емельянович в итоге стал шизофреником. Он не раз говорил о сложности своей работы, из-за которой «пили до потери сознательности», потому что иначе невозможно было не сойти с ума. По его же словам, палачи «мылись одеколоном до пояса». Потому что только так можно было избавиться от стойкого запаха крови. На Емельянова и его коллег даже собаки не лаяли, шарахались и обходили их стороной.

Эрнест Мач — заработавший нервно-психическую болезнь

Латышский пастух, ставший впоследствии тюремным надзирателем, а потом сотрудников НКВД для выполнения особых указаний. Мач был образцовым палачом — минимум эмоций, максимум точности и отлаженных действий. Майор 26 лет верой и правдой служил любимому делу. Отойдя от работы палача, он с удовольствием занимался обучением молодых сотрудников НКВД — передавал свой богатый опыт.

Исполнение расстрельных приговоров не прошли даром — в конце карьеры Эрнест Ансович был уволен со службы в связи развившимся психическим заболеванием.

Генерал руководит расстрелом.

источник