гаврила рисует все время. у каждого гаврилиного знакомца есть одна или несколько картинок, которые гаврила нарисовал за чашкой чая. и первая книжка - те самые картинки, ссылка на которые стала хитом сегодняшнего дня. книжка - большой труд гаврилиных друзей, собравших картинки по разным людям и выпустивших их в свет. потому что сам он на редкость беззаботно относится к своим творениям.
- гаврила, давай выставку тебе сделаем.
- не, я не могу. у меня работ мало. я бухал, мне рисовать было некогда, и вообще, я не художник, я музыкант.
- га, давай переиздадим альбом и сделаем тебе концерт в театре эстрады.
- не, не могу я, у меня ногти зимой ломкие, и вообще я не музыкант, я художник.
сейчас вроде ситуация начала меняться - возраст, что ли? - и вроде как осенью собирается быть в борее персональная выставка.
ну так вот. возвращаясь к картинкам. в период безмужества мы тесно дружили. художники, они вообще питают слабость к носатой натуре. а если носатая натура еще и поит чаем, то она торжественно назначается музой. у меня вообще сложилось впечатление, что среди художников существует тайное соревнование у чьей музы нос больше. безусловным победителем этого соревнования является фотограф саватюгин, носу жены которого может позавидовать сам сирано. у меня по сравнению с ней кнопочка.
как-то я опять отвлеклась.
гаврила нарисовал довольно много моих портретов. при этом они все очень разные - от уже знакомого нам лубка до вполне приличного рисунка. мне конечно льстило это несказанно. потому что до этого я прожила с художником пять лет. но почему-то моя неземная красота совсем не привлекала его карандаш. он предпочитал диван вид сверху и стул в разрезе.
всякий раз, когда гаврик брался за карандаш, я очень надеялась, что тут-то я и увижу отраженную на бумаге неебическую силу моей женской натуры. ждать я перестала после одного случая.
какой-то телеканал, обширно представленный в питере решил снимать новую передачу. для того чтобы передачу запустить в эфир, как известно снимают пилотную версию. для съемки означенной версии потребовался помойно-богемный интерьер, для которого как нельзя лучше подходила гаврилина мастерская - расселенная коммуналка в полуразрушенном доме на синопской набережной, где в одной из комнат стояли манекены, принадлежавшие фотографу правоторову, лишенные рукой мастера лиц и ушей. ведущими этой передачи предполагались лавров и пореченков. предполагаемое знакомство с последним донельзя волновало мое девичье воображение. избежать знакомства было невозможно, потому что о съемках пилота мы узнали, когда тусовали у лаврова на даче, а ключи от моей квартиры были накрепко закрыты в мастерской. пока помещение готовили к съемке мы болтали о природе о погоде о супруге миши художнице оле. и тут гаврик взял бумагу, уголь и стал меня рисовать. я конечно, ни разу не обратила на это внимание, как бы это для меня не новость, ибо не муза ли я. а сама сижу и нервно жду когда он закончит и отразит всю пресловутую неебическую силу женской натуры. в общем когда он закончил, я быстро засобиралась домой. потому что нарисовал он с глазами как у матрешки, носом как у буратино девку в бейсболке. с румяными щечками. с плодородным бюстом. и никакой неебической душевной силы. одно сплошное плодородие. однако не узнать меня было невозможно, что делало портрет похожим на шарж. радости окружающих не было предела. я тоже для приличия посмеялась. а потом
шла разочарованная домой и думала:
вот живешь и думаешь, что ты красивый, а потом придет художник и тебя нарисует...