Вот и расстались.
Что и требовалось доказать. Как любила приговаривать в моей уже далекой школе учительница геометрии, стуком рассыпающегося по школьной доске мела завершая конечную формулу. Леммы - теоремы, синусы - косинусы, тангенсы - арктангенсы… Где это все сейчас? Охуенно пригодившееся в жизни…
А расстались, можно сказать, почти по-доброму. Если со стороны смотреть. Без драки, без бития и царапания фэйсов. Даже без перечисления взаимных обид. Сторонами, всего-навсего, как пишут в дипломатических пресс-релизах, были сделаны заявления.
Ему было сказано, что у него белая горячка, она в ответ услышала сакраментальное и совсем не блещущее новизной, - Да пошла ты нахуй!
Расстались, как все расстаются. Наверное. Но когда ты не участник процесса, воспринимаешь это как-то отстраненно. Были, мол, наверное, причины, - значит так надо, да не пара они, да стерва она вообще-то, а что же ты хотел от молодой, да не любила она его, да он блядовал налево и направо… И тэдэ и тэпэ. Со стороны - любое объяснение подставь, - как в пазл, - и годится.
А вот когда это ты…
Больно. Обидно. Непонятно.
Вопросы всякие. Из головы не идут.
Ты все дулась, что я никак не напишу о тебе.
Читай.
…А ведь на самом деле я не сразу обратил на тебя внимание.
Хотя ты потом и обижалась, когда я об этом вспоминал. Да - хорошая фигура, да - милое лицо, да - красивая грудь, да - что-то не от суетного сегодняшнего мира. Тургеневское.
Но мало ли вокруг?
А отметил я тебя от прочих, когда пролежав вечером того дня часа два или три бухим в задницу в своем кабинете, очнулся - а ты все сидишь на диване. В моих ногах. И лишь мерцает экран телевизора. Почти без звука - что б меня не потревожить.
А помнишь, первый раз в гостинице? Как ты всю ночь ревела и не давала, - до сих пор так и не понимаю, - почему? А утром я, еще с ночи бухой и злой, сказал, - Все! Надоело! Идем в буфете позавтракаем, и я тебя отвезу домой! И мы как два голодных кошака накинулись на какие-то сардельки или сосиски, запивая их сухим.
А потом вернулись в номер и сделали то, что должны были сделать еще вчера вечером.
А сколько раз мы ночевали на нашем узком и коротком диванчике? Падая с него, прижимаясь к друг другу, закутываясь в вечно короткое и холодное зимой детское одеяло? Как ты потом по утрам отбивалась, - хотела еще поспать…
А еще очень я тебя зауважал, помнишь этот вечер, - когда мы сидели в любимом «Салюте» с моими стриптизершами. Мне тогда стало плохо и вы вдвоем с Марго дотащили меня до такси, а потом дорогой ты держала мою голову у себя на коленях!
А наши катания на корабликах по речке …Помню, как ты тогда первый раз пришла к речному вокзалу. В черно-белом клетчастом костюмчике с плиссированной короткой юбочкой. Когда поднимались на вторую палубу, ты не видела - с каким кайфом народ зырился на твои ноги и обсуждал цвет трусиков!
А твои фотографии…Стараюсь о них не вспоминать, но, иногда подкатывает. Тогда достаю эту толстую пачку и не спеша разложив, начинаю их разглядывать. Знаешь, какие мне больше всего нравятся?
Самые первые, осенние, где ты в своем белом пальтишке полулежишь на траве такая испуганная, как воробышек. Потом, конечно же, новогодние, - помнишь, ты березкой стоишь возле елочки, а на тебе только туфли на высоком каблуке и заячьи новогодние ушки? Кстати, новогодняя игрушка, что ты мне тогда подарила, - с котом, до сих пор лежит в той коробке. С игрушками.
А серия фоток, как мы шутили, - для «Плэйбоя»! Это когда на столе в различных позах. Но для меня все равно вершиной остается фотография, когда ты в одних туфлях заходишь в кабинет с папкой почты в руках. А блики жаркого желтого июньского солнца на дверях создают вокруг прически и обнаженного тела будто ореол!
А как ты горделиво модельной походкой шла в купальнике по песку, выйдя из озера, когда мы как-то поехали на пляж! Под взглядами сексуально озабоченного молодняка.
А белчонка помнишь? В Ботаническом? Как ты тогда обрадовалась! Как ребенок.
…И подарочки твои - все стоит, лежит на своих местах. Кроме последнего.
Кажется, - пол-жизни прошло.
Знаешь, когда был совсем малой, как всем пацанам, страшно нравилось все военное. Услышишь где-то слово - военный, автомат, танк, солдат, - ну как тебе объяснить это чувство? Вы обычно говорите - …и все опустилось! Так вот, в моем детстве песня одна была, - я считал - военная. Потому что - про солдат. Мужик пел серьезным глубоким баритоном. И были там в конце такие слова - …и превратились в белых лебедей…
Но тебе ближе, смотрю, слова Агатовской военной песни твоего детства, - Я на тебе как на войне…
Блять! Думаешь, может, - я жалею? Корежит меня, ломает, спать не могу? Нихуя!
Ни - ху - я.
НИ - ХУ - Я!
…Прочитала?
А теперь забудь.
Уже поздно. Захочешь - не склеишь.